Реджи: Анклав

На следующее утро я сидел на крыльце, грел руки о кружку и смотрел, как Реджи гоняет кур по двору. Куры орали, разбегались, но он никого не ловил — просто бегал, дурачился, радовался жизни. Малли сидела рядом, хохотала и хлопала в ладоши. — Реджи, давай! Лови их! Лови! Реджи не ловил. Из дома вышла баба Зоя, глянула на это безобразие, вздохнула и погрозила мне половником. — Твой пёс кур разгонит — кормить чем будешь? — Не разгонит, — сказал я. — Он умный. — Умный, а туда же. Она ушла обратно. Малли продолжала хохотать. Я допил кисель, поставил кружку и вспомнил. — Артём, — позвал я в дом. — А? — Тот мужик с часами... Алимхат. Где живёт? Артём высунулся с печи, лохматый, сонный. — Алимхат? На отшибе, за домом Тараса. А чё? — Хочу спросить кое-что. — Он пьяный всегда, — зевнул Артём. — Но если трезвый — гений. Ты это... бутылку бы взял. Он за бутылку горы свернёт. Я подумал. — Нет бутылки. — Ну тогда просто иди. Он мужик норм. Странный, но норм. Я встал, свистнул Реджи. Тот подбежал, отряхнулся — снег во все стороны. Малли заверещала. — Я тоже хочу! — В другой раз, — сказал я и пошёл. Дом Алимхата стоял на отшибе, ближе к лесу. Маленький, покосившийся, но с виду крепкий. Из трубы дым — тонкий, вялый, будто нехотя. Реджи подбежал первый, обнюхал крыльцо, чихнул и отошёл в сторону. Я постучал. Тишина. Постучал ещё. Изнутри — грохот, мат, потом шаги. Дверь открылась. Алимхат стоял на пороге. Небритый, в промасленной телогрейке, глаза красные. На левой руке — две золотых часов, сейчас я заметил, что с какими то.. бриллиантами?.. — А, — сказал он. — Новенький. Слыхал про тебя. Заходи, раз пришёл. Я вошёл. Внутри было грязно, накурено, но чувствовалось — человек здесь живёт, а не просто ночует. На стенах — инструменты, полки с железками, в углу — перевёрнутый мотор, рядом — банки с маслом, тряпки, детали. — Садись, — кивнул Алимхат на табуретку. Сам плюхнулся на ящик, достал откуда-то кружку, налил мутной жидкости, отхлебнул. — Будешь? Я покачал головой. — Ну как хочешь. Реджи обнюхал углы, чихнул от пыли и лёг у двери. — Хаски — сказал Алимхат, глядя на него. — Красивый. Белый. Глаза жёлтые. У меня таких не было, обычно не голубые у них? — Не знаю, просто пёс. — Ага, просто пёс, — усмехнулся Алимхат. — Я таких псов знаю. Ладно, не моё дело. Чего пришёл? Я замялся. — Да просто... познакомиться. — Познакомиться, — повторил он. — Ну, познакомились. Я Алимхат. Чиню всё, что ломается. Я кивнул, не зная, что сказать. Алимхат допил, крякнул, посмотрел на меня. — Скучный ты какой-то. Артём говорил, ты не помнишь ничего. Так? — Так. — Бывает. У меня тоже иногда память отключается. Но я её заливаю, — он тряхнул кружкой. — Помогает. Я усмехнулся. — Ну, заговорил! — обрадовался Алимхат. — А то сидишь как камень. Давай, рассказывай, чего умеешь. Чем занимался, пока не забыл? — Не знаю, — сказал я. — Руки помнят что-то. Огонь разводить, рыбу чистить, стрелять. — Стрелять? — он оживился. — Из чего? — Из арбалета. — Арбалет? — Алимхат аж привстал. — Покажи! Я снял с плеча арбалет, протянул ему. Он взял его в руки — и изменился. Глаза стали трезвыми, цепкими. Пальцы забегали по ложу, по механизму, по тетиве. — Сам делал? — спросил он, не глядя на меня. — Сам. — Из чего? — Берёза, свинец от аккумулятора, проволока, мантышница. Алимхат хмыкнул. — Мантышница? — он поднял глаза. — Гениально. Лёгкая, гибкая... Я б до такого не додумался, это ж надо так алюминий достать! Он покрутил механизм, прислушался к щелчкам. — Спуск туговат. Можно облегчить. И тетиву бы сменить, эта долго не проживёт. — Знаю, — сказал я. — Знает он, — буркнул Алимхат. — Ладно, давай сюда. Посмотрю, что ещё у тебя есть. Я выложил на стол: · Револьвер · Нож · Топор · Кувалду · Инструменты Алимхат смотрел на всё это с возрастающим интересом. — Револьвер, — сказал он, взяв его в руки. — Старый, но живой. Чистил? — Чистил. Он вытащил барабан, прокрутил — Патроны, есть но только здесь? — Да. — Мало. Надо искать. Нож хороший, топор норм, кувалда тяжёлая, но для дела сойдёт. Инструменты... — он перебирал ключи, свёрла, щупы. — Откуда это? — Находил по пути. Алимхат покачал головой. — Ты, парень, интересный. Вещи у тебя — одни руками деланы, другие с того света вытащены. И арбалет этот... — он погладил ложе. — Я б такой не сделал. А ты сделал. И не помнишь, как? — Помню, но там долгая история. — Ну ладно, ничего. Он помолчал, потом достал откуда-то бутылку, налил себе ещё. — Ладно. Арбалет у меня оставь на пару дней. Я тут кое-что подшлифую, тетиву переберу, спуск облегчу. Придёшь послезавтра — будет как новый. — Спасибо, — сказал я. — Не за что, — отмахнулся он. — Мне интересно. Давно такого не видел. Я встал, свистнул Реджи. — А это... — Алимхат кивнул на стол. — Инструменты свои забери. Не пропадут. Я собрал всё, кроме арбалета. — Послезавтра, — сказал я. — Ага. Иди давай. Я вышел. Реджи побежал вперёд, к дому Бабы Зои. Я шёл за ним и думал, что впервые за долгое время разговаривал с кем-то не о выживании, а просто так. Алимхат странный. Но, кажется, хороший.