Реджи: Анклав

За два дня я узнал о Рыбино больше, чем за всю свою жизнь. Ну, если считать ту жизнь, которую помнил. Ночью приходил Антон, подкидывал дрова и поменял свечку. Как я понял, у них есть ночные дежурные. На первое утро Тарас разбудил меня затемно. Не стучал, не звал — просто стоял у крыльца с двумя капканами в руках и смотрел, пока я не проснулся. — Пошли, — сказал он. — Проверим. Я пошёл, Реджи увязался следом за нами. Лес за рекой встретил тишиной и хрустом снега. Тарас шёл быстро, молча, показывая только жестами — туда, сюда, стой, смотри. Ловушки стояли в низинах, присыпанные снегом, почти незаметные. В одной — заяц, мёрзлый, уже мёртвый. Тарас кивнул, я снял тушку, переложил в мешок. — На запах ставлю, — сказал он, когда мы отошли. — Кабан не пойдёт, а заяц — да. Лиса тоже может, но лис я не трогаю. — Почему? — Мех дороже мяса. Весной сниму. Я запомнил. В трёх других ловушках было пусто. Тарас поправил приманку, проверил пружины, пошёл дальше. Больше мы не говорили. К обеду вернулись с двумя зайцами и тишиной в голове. На второе утро, пока сидел на крыльце и грел руки о кружку, Малли прибежала, уселась рядом, положила голову мне на плечо. — А где Реджи? — Спит. — А чего он спит? — Устал. — А чего он устал? — С тобой играл. Она засмеялась. — А ты чего грустный? — Не грустный. — Грустный. У тебя глаза грустные. Я не знал, что ответить. — Баба Зоя говорит, ты не помнишь ничего, — продолжала Малли. — Это правда? — Правда. — А меня помнишь? Я посмотрел на неё. — Тебя помню. — А Реджи? — Реджи помню. — А Артёма? — Артёма помню. — А Ваньку? — А? — Ой, — она нахмурилась. — Ванька обидится. Он добрый. Он за сомом прыгал. Я кивнул, хотя не знал, кто такой Ванька и за каким сомом прыгал. — А ты не обижайся, — сказала Малли. — Я тебе потом покажу Ваньку. Он болеет, но уже ходит. Она помолчала, потом вскочила. — Пойду Реджи будить! И убежала. Вечером Антон пришёл с блокнотом. — Я тут проанализировал, — начал он, усаживаясь на лавку. — Ты уже три дня в деревне. За это время ты сходил на охоту, познакомился с Алимхатом дважды ел у Бабы Зои. Я смотрел на него. — Это всё? — Нет! — он ткнул карандашом в блокнот. — Я также выяснил, что у тебя нет имени, нет документов, нет прошлого. Но есть арбалет, нож и странная привычка молчать. — Это проблема? — Нет, — он задумался. — Но это повод для наблюдения. Я буду следить. А ещё голос у тебя очень хриплый, тебе сложно говорить? — Да Антон на мгновение замер. Потом записал что-то в блокнот. — Тогда будем выяснять вместе. Это эффективнее. Он ушёл так же быстро, как появился. Ночью, когда я лежал на лавке и сушал, как потрескивает печь, Реджи спал рядом, положив голову мне на ногу. На печи посапывал Артём. В доме было тепло, пахло травами и сном. За два дня я узнал, где Тарас ставит ловушки, то, что Реджи здесь любят больше меня и то, что пульсация в виске затихает, когда перестаю думать. Я закрыл глаза. Завтра будет ещё один день.