Иногда грань между "ненавижу" и "люблю" тоньше лезвия конька

Пролог / Глава 1 Тогда: 8 лет назад Лед под ногами был единственным местом, где Лина чувствовала себя по-настоящему живой. В свои девять лет она знала: есть дом, есть школа, а есть лёд. Здесь не работали правила скучного мира. Здесь была музыка, скорость и холод, который обжигал лёгкие, но делал мысли кристально чистыми. Сегодня была обычная утренняя тренировка. Дворец спорта «Айсберг» гудел как улей: на дальнем конце арены юные хоккеисты отрабатывали броски, разнося эхо от бортов, а на ближнем — группа фигуристок, словно стайка ярких птиц, разучивала дорожку шагов. Лина была самой младшей, но тренер всегда ставила её первой. «Потому что у тебя есть стержень, Лина. Ты не просто скользишь, ты живёшь». В перерыве между прогонами она пила воду у бортика. Хоккеисты как раз закончили упражнение и с грохотом высыпали на лёд всей кучей, толкаясь и смеясь. Лина всегда считала их дикими. Слишком шумные, слишком грубые. Они портили лёд клюшками, оставляли глубокие борозды и орали так, что дрожали стёкла. — Смотри, Морозова в цветочках! — раздался противный, ещё ломающийся голос. Лина закатила глаза, узнав говорившего. Сашка Гордеев. Ей было плевать на хоккей, но этого парня она знала — он был на два года старше и вечно лез, куда не просят. Весь в отца — звезды местной команды — такой же самоуверенный индюк. — Иди, клюшкой помаши, — буркнула Лина, даже не повернув головы. — Ой, какие мы грозные, — хохотнул он, подъезжая ближе. Остальные его дружки столпились сзади, явно ожидая шоу. — А слышала, девчонки говорят, что ты наша талисманка? Мол, пока ты тут прыгаешь, мы выигрываем? — Я? Ваша талисманка? — Лина наконец посмотрела на него. Сашка стоял, нагло улыбаясь, сжимая клюшку в руках. Пот с него катился градом, форма была мятой. — Да вы без меня проигрывать не перестанете. И вообще, отвали. Ты мне всю воду заговорил. Сашка сузил глаза. Уязвлённое самолюбие не терпело, когда какая-то «девчонка-попрыгунья» так с ним разговаривала. — Ах ты мелюзга... Он не ударил её. Он просто хотел попугать. Резко взмахнул клюшкой, задев лезвием лёд перед её ногами, чтобы она подпрыгнула и взвизгнула. Но Лина не взвизгнула. Она сделала то, чему её учили с четырёх лет — она ушла с линии атаки. Инстинктивно, красиво, сделав молниеносный перебежкой шаг в сторону. Лёгкое движение корпуса — и Сашка, потеряв равновесие от того, что его «жертва» исчезла, завалился вперёд, пытаясь удержаться на ногах. Его конёк, задранный вверх, описал в воздухе опасную дугу. Лина почувствовала удар не сразу. Сначала была вспышка света в глазах, потом звук — противный, мокрый звук рвущейся ткани и хруст. А потом пришла боль. Острая, невыносимая, выкручивающая боль в левой ноге. Она упала на лёд, и он, её любимый, родной лёд, вдруг стал чужим и ледяным. Холод пробирал до костей сквозь трико. — Чего встали?! — заорал тренер по хоккею от бортика. — Гордеев, ты что творишь?! — Я не... я не хотел... — голос Сашки, ещё минуту назад такой наглый, дрожал от ужаса. Он стоял на коленях рядом, глядя, как по белому льду расползается алое пятно. Его лезвие, случайно, по дурости, распороло ей ногу от щиколотки до середины голени. Лина смотрела на кровь и не понимала, почему она не чувствует ноги. Она попыталась пошевелить пальцами. Тишина. Никакого отклика. Только пульсирующая, нарастающая волна боли, от которой темнело в глазах. Подъехала тренер, женские голоса запричитали, кто-то побежал за врачом. А Лина, превозмогая подступающую тошноту, подняла глаза на Сашку. Он был бледный, как этот лёд. — Ты... — выдохнула она, и в её голосе не было слёз, только ледяная, недетская ярость. — Ты сломал меня. Он открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить ни слова. Восемь лет спустя эти слова эхом отдавались в её голове каждый раз, когда она видела его фамилию в новостях спортивных каналов. Три операции. Два года реабилитации, когда врачи разводили руками и говорили: «Фигурное катание? Забудь. Ходить сможешь — и то праздник». Месяцы ненависти к себе, к своему телу, и к нему — к мальчишке, который одним дурацким движением перечеркнул всё. Она не забыла. Она вернулась. Вопреки прогнозам, вопреки боли, вопреки всему. А он? Александр Гордеев стал надеждой российского хоккея. Лучший бомбардир молодёжной сборной. Красавчик с обложек. Ему прочили НХЛ и олимпийское золото. Их дорожки снова пересекутся только сейчас, когда ей семнадцать, а ему девятнадцать. Но та зима, тот лёд и та кровь навсегда останутся между ними. Она поклялась себе, что сделает его жизнь адом, если он хоть раз посмотрит в её сторону. Она ещё не знала, что ненависть — это обратная сторона той же медали, что и одержимость. И что иногда грань между ними тоньше лезвия конька.