Отравленный мир

      Семейство господина Канэйла вместе со всей свитой чинно покинуло ложу для особо важных гостей и направилось в банкетный зал, где, по словам распорядителя, уже был сервирован ужин. Мэй бросила прощальный взгляд на арену, откуда только что увели Гвэра, а в данный момент стражи утаскивали бездыханное тело семикратного чемпиона. Служанки и госпожа Сиалла быстро привели Мэй в порядок, поправили её макияж и закололи выбившиеся пряди из прически. Мачеха же сделала вид, что ничего не происходит, и последовала за супругом.       – Всё будет хорошо, госпожа! Сейчас пойдем на ужин и отведаем вкуснейших деликатесов, ни о чем не переживайте! – щебетала гувернантка, крутясь вокруг воспитанницы. Мэй кивнула, проглотив болезненный комок в горле.       Девочка не хотела есть. Она вдруг остро почувствовала себя некой беспомощной куклой, безвольной игрушкой, которая внезапно посмела сообщить всем, что у неё имеются чувства. И не к сыну учредителя рекламных сетей из Дэллии, не к какому-нибудь младшему брату владельца Занейского Коленвала, а к дикарю с затерянного континента Палар, к чужаку среди её народа. Но как можно было молча стерпеть ту чудовищную подлость, что творилась на арене? И за что Гвэр должен быть наказан, если это его чуть не убили на глазах у всех, просто ради потехи?       Самым страшным для Мэй было осознание, что её отчаянный крик ни на что не повлиял. У неё, всего лишь ребенка, в отличие от магистров, не имелось никакой власти, она не могла изменить ничьей судьбы или спасти того, кто дорог ей. У девочки осталось только это бессилие, кипящее в сердце, превратившееся в ярость и вырвавшееся на свободу там, где это все заметили.       Подобное нарушение этикета было непозволительно. И очень быстро Мэй поплатилась за это.       Отец остановился перед входом в банкетный зал, подняв руку в кипенно-белой перчатке, жестом приказал ждать всей своей свите – пятерым стражам, дюжине служанок, сопровождению из двух советников, переводчику, жене, дочери и её гувернантке.       – Мэйалла, – лёд в голосе отца напугал девочку, к ней словно обратился незнакомый человек. – Подойди ко мне.       Мужественно сдержав дрожь в коленях, дочь шагнула к нему, опустив глаза долу и придерживая пышный подол платья.       – Посмотри на меня! – приказал Канэйл, медленно стягивая с ладони перчатку.       Мэй подняла голову и устремила вверх безжизненный взгляд.       Жестокая пощёчина тут же обожгла её щёку.       – Никогда не смей открывать свой рот на людях без моего позволения! – отец спокойно вернул перчатку на руку и невозмутимо направился вперед. Свита потекла за ним. Мэй на пару секунд окаменела, не веря в случившееся. Она почувствовала, как щека пылает и пухнет от удара, а в голове слегка гудит, но весь оставшийся вечер ей теперь придется делать вид, что ничего не произошло. Она получила своё наказание, так же, как и Гвэр. Просто потому, что пыталась защитить своего друга.       Сиалла остановилась возле Мэй и мягко дотронулась до её плеча.       – Идемте, госпожа. Нас всё ещё ждет званый ужин… – прошептала она.       – И вам… кажется это нормальным? То, что происходит? – срывающимся голосом спросила девочка.       – Сейчас не время, моя госпожа. Умоляю, соберитесь! – невозмутимо ответила гувернантка, присев рядом и осмотрев свою воспитанницу. – Вы выглядите великолепно, ваше лицо – безупречно. Нам пора идти, – она поправила локон, снова выбившийся из прически Мэй, и улыбнулась.       Сложнее всего было удержать слёзы. Глаза принцессы заблестели из-за обидного унижения, из-за необъяснимой ноющей боли в сердце. Такой, словно её только что клеймили шестерней, в точности как у паларианца, раба, слуги и воина, принадлежащего отцу, который впервые ударил свою единственную дочь. Канэйл считал себя всесильным, способным распоряжаться судьбами и жизнями лишь потому, что его люди поймали для него русалку, лишь потому, что раненый Гвэримир случайно упал на куст черемухи, растущий в его саду. Мэй часто думала – а что было бы, упади он к соседям, почтенному семейству Пеллана Талиэна, третьего советника Нилара по вопросам добычи руд. Что было бы тогда? Возможно, их бы не было сейчас в этих чудовищных Алых Палатах.       Банкетный зал с открытым выходом на овальный балкон сквозь высоченную арку, полускрытую тяжёлой портьерой, ослепил девочку блеском люстр, подвешенных к потолку, откуда ниспадали мерцающие потоки света. Под люстрами – а их Мэй насчитала пять – расставили множество круглых, укрытых алыми скатертями столов, для всех, кто сидел в ложах. На столе, к которому их пригласил и сопроводил распорядитель праздника, стояла треугольная табличка с номером пять дробь три, и делегация Канэйла заняла свои места в высоких, обитых бархатом креслах.       Мэй следовало гордиться тем, что сейчас происходит – ведь она впервые в жизни за взрослым столом! Только чувства её были очень далеки от радости. Она изо всех сил старалась не уронить свою маску и удержать всё ещё рвущиеся слёзы – на ужине после случившегося необходимо показать себя безупречно.       Потому Мэй тоже чинно села, подобрав юбки и гордо выпрямилась, с вежливой скукой обведя взглядом свою семью и огромную приземистую вазу, усыпанную фруктами. В сторону девочки аппетитно свисала гроздь зелёного винограда, но сразу брать фрукты было нельзя. Зачастую плоды играли исключительно декоративную роль и к ним даже не прикасались. Принцесса, не меняясь в лице, оглядела стоящее перед ней медное блюдо, окантованное спиральным орнаментом и треугольными фигурами, бокалы из горного красного хрусталя и вереницы из семнадцати золотистых столовых приборов, которые Мэй принялась мысленно заученно перечислять, чтобы не запутаться.       Нож для рыбы, нож для сыра, для десерта, для фруктов. Вилка для салата, для гарнира, для основного блюда, для десерта, для холодных закусок. Ложка для супа, разливательная, для специй, десертная, чайная, кофейная. Щипцы для сахара и орехов. И это все, не считая лопаток для перекладывания, которых также было четыре вида. И к чему столько сложностей, когда можно просто есть, а не проходить вечный экзамен по этикету?       Но к гордости своей учительницы, Мэй все вилки, ложки и ножи выучила наизусть. Опозориться за столом она не могла, да и не стала бы. Большего позора, чем то проявление чувств, сегодня она себе позволить не могла. Вздувающаяся от удара щека ежесекундно напоминала девочке об этом пульсирующей болью.       Начался прием, сопровождаемый игрой оркестра. Слуги подали бокалы с напитками и перед Мэй на большое блюдо поставили крошечную, помещающуюся в ладошке, тарталетку, в котором была частичка какого-то овоща, запеченного в приправах под слоем сырного соуса. Кусочек венчал тройной листок свежей пряной травы.       Это нужно было подцепить вилкой для холодных закусок, что была второй по левую руку в ряду вилок и имела четыре прямых зуба.       Когда съел отец, съела и Мэй. Мачеха справа от неё немного помешкала, словно была не голодна, но вынужденно приступила к трапезе, как того требовал этикет.       – Матушка, вам не нравится? – юная леди сделала циничную паузу, пытаясь вспомнить название несчастной тарталетки с напитком. – Аперитив?       Дайнэлла вздрогнула и так резко побледнела, что это не осталось незамеченным. Все с интересом уставились на жену Канэйла, а принцесса сидела по-прежнему, держа осанку, затем вытерла уголки рта салфеткой и положила вилку на опустевшее блюдо.       Безмолвный слуга вмиг сменил этот прибор на чистый.       Мэй не позволено было вертеть головой по сторонам, но она знала, что за ширмами, позади колонн таятся сотни слуг и не меньшее количество стражников. У них есть множество столовых приборов, запасных тарелок и еды, а ещё оружие, чтобы защитить всех.       От мысли об оружии по спине девочки пробежал холодок. Она привыкла доверять стражам, но что если они однажды перестанут им подчиняться? Однако мрачным думам не пристало тревожить ум высокородных леди, как говорила госпожа Сиалла. Если девушка думает о плохих вещах, её лоб хмурится и раньше срока становится морщинистым. Принцессам полагалось заниматься музыкой и творчеством и беспокоиться лишь о нарядах и праздниках. Мэй большую часть времени приходилось следовать этим правилам, но, помимо этого, она постоянно волновалась о Гвэре.       На приёме его можно было не ждать – скорее всего, он где-то внизу, в страшных темницах среди крыс. Но как бы хотелось увидеться и убедиться, что с ним все хорошо.       Девочка снова погружалась в тревожные думы, когда заиграл оркестр, а на сцене появился Демиэн. Магистр встал у золотистого микрофона на штативе, обвел взглядом гостей, поприветствовал всех, подняв руку, и объявил:       – Позвольте представиться, меня зовут Дэмиен, – в этот момент гости сдержанно засмеялись над шуткой магистра. – Да. Вы меня ещё не забыли? Это приятно, – пауза и снова смех, даже Мэй не смогла не улыбнуться. Хозяин приема выглядел статным и приветливым, при этом безупречным даже в манере шутить, он не мог не восхищать. – Рад, что здесь собрались все столь почтенные жители нашей огромной земли, чем я свидетельствую перед лицом великого магистрата! – Дэмиен отсалютовал бокалом вправо, где сидели высокопоставленные люди его полиса. – Объединение городов и знатных родов продолжается по заветам наших праотцов и, надеюсь, что союзы и сделки, заключённые в этих стенах, принесут нам только прибыль и вознесут наши семьи. Особенную благодарность хочется объявить, конечно, господину Канэйлу Ниларскому, – пауза, оглушительные, но медленные и недолгие аплодисменты. – За... его восхитительного дикаря, который создал для нас необычное, пусть и слегка жестокое зрелище. Не сомневайтесь, что родственники погибшего непременно получат от меня компенсацию. Но… что ж, разве сегодня не праздник? – он улыбнулся, посмотрев прямо на Мэй и девочка вздрогнула. От этого пристального взгляда у неё зашумело в ушах, а к лицу прилила кровь. По какой-то причине она была выбрана мишенью этих красивых и холодных глаз.       – Поэтому в завершение вечера, мне бы хотелось объявить о моей предварительной помолвке со старшей дочерью господина Канэйла – Мэйаллой Ниларской! – завершил речь виновник торжества, и тут же раздались аплодисменты и поздравления.       Девочка сглотнула, едва заметно улыбнулась, перед ней в тот же миг быстро поставили тарелку супа, но взгляд её перетек с салютующего ей бокалом Дэмиена на счастливого отца. Не сразу получилось поверить в то, что магистр Колосса говорил именно о ней. В голове загудело, а гувернантка внезапно схватила её за руку и крепко сжала. Мачеха теперь выглядела удивленной и даже не пыталась скрыть своих чувств.       Когда овации смолкли, Канэйл, поправив пиджак, встал из-за стола и поклонился Дэмиену, благодарно на него глядя.       – Наша семья почтет за честь объединиться с вашей, – он поднял бокал. – Предлагаю тост за нашего щедрого хозяина и моего будущего зятя, господина Дэмиена!       Все поддержали и выпили, Мэй дрожащей рукой потянулась к бокалу и пригубила какой-то сладкий напиток, даже не осознавая, что это такое. Напоминало чуть забродивший персиковый сок.       – Благодарю вас всех! – подытожил хозяин торжества. – А теперь – музыка!       Вступил оркестр с бодрым свадебным маршем. Мэй почувствовала, как у нее пылает всё лицо. К ней начали с улыбками оборачиваться знатные дамы.       – Не думал, что он так быстро рассмотрит моё предложение! – довольно сказал отец, вернувшись на своё место. – После сегодняшнего случая, казалось, все пропало. Мэйалла? – он посмотрел на дочь с интересом.       – Да, отец? – безукоризненным светским тоном отозвалась девочка.       – Ты рада, что станешь женой одного из самых богатых людей в мире, когда вырастешь?       – Папочка, простит меня за моё недостойное поведение? – пробормотала она заученный текст онемевшим ртом. Наверное, ей даже не стоило пробовать тот странный напиток.       – Уже простил, – Канэйл задумался, резко помрачнел, словно что-то понял.       – Что-то не так, господин? – сидящий рядом с отцом лысый пожилой мужчина – советник Силаней схватил вместо ложки для супа, десертную, но даже не обратил на это внимания, в то время как гувернантка на мгновение замерла и едва слышно ахнула.       – Дэмиен перед всеми меня подставил, – прошипел отец. – А я попался. Ему не нужна моя дочь. Ему нужен этот… дикарь. Видит, как паларианец нас прославил. Что ж, этим вопросом мы займёмся позже.       Мэй вслушалась, но мало что поняла, не видя тонкой связи между этими двумя событиями. Волноваться пока не стала. Она уже наслушалась от Сиаллы на уроках женских дел, что помолвка – вещь зыбкая, а свадьба не может состояться, пока до наступления совершеннолетия невесты. То есть ей нужно, как минимум пять лет. Также нужно учесть время подготовки, это ещё не менее, чем полгода. Конечно, иногда в чрезвычайных случаях союзы заключаются и раньше, но даже после этого невеста продолжает жить под опекой родителей, пока не достигнет определенного возраста, а за это время многое может поменяться. В частности, решение Колоссианского главы, который вполне может передумать или найти себе другую подходящую невесту. И девочка, успокоившись, принялась за суп с осьминогами. Если её выдадут замуж вместе с Гвэром в качестве приданного, так даже лучше. Ей не будет скучно в огромной столице. Если замужем, конечно, бывает скучно.       Печалило только то, что придётся спать с мужем, а она привыкла быть ночами одна и реветь в подушку. Она уже прошла на уроках женских дел, что когда двое вместе спят, потом, в процессе соития, рождаются дети. Мэй, впервые прочитав это слово, представила, что ей придется обнимать будущего мужа, а учительница в подробности решила не вдаваться. Сказала, что в эту тему они углубятся позже.       – Если верить словам дикаря, – начал Донакей, безупречно играющий свою роль преданного помощника. – То Палар скрыт от глаз неким Духом. В их верованиях действительно встречается упоминание о нём и зеркальных камнях, в которых тот якобы обитает. Если господин Дэмиен рассчитывает вас опередить, сомневаюсь, что ему это удастся.       – Я склонен верить ему, но сейчас меня не это волнует, – отвечал Канэйл. – Если бы Палар не скрывала магия, мы давно бы нашли его. К тому же, после поимки Гвэримира я тайно отправил на запад несколько исследовательских кораблей, которые бороздили океан целый год и вернулись ни с чем. Неспроста мы уже стали верить, что это всего лишь легенда, основанная на старых сказаниях, и что Паларом в древности, возможно, называли Пэ'альский архипелаг на северо-западе океана Валь-Ак. Но то, что дикарь тут, доказывает обратное.       – Там таится очень много магии... – мечтательно вздохнула Дайнэлла, до сих пор восхищенная даже русалкой.       – В бездну магию! – вдруг бросил отец. – Там руда, нефть, золото. Магией надо ещё уметь пользоваться. Быть оборотнем, как это чудовище или...       – Но, отец, – Мэйалла решилась возразить. – Вы же доверяли Гвэримиру мою жизнь! Разве вы бы доверили чудищу меня?       – Моя драгоценная малышка, – снисходительно улыбнулся Канэйл, тепло глядя на дочь. – Если морской змей стережет прекрасную жемчужину, это вовсе не значит, что он перестал быть монстром.       Мэй поджала губы и вопреки этикету нахмурила лоб. Странные слова отца были ей неясны. Девочка медленно доела суп, и тарелка с ложкой вмиг пропали. Она даже не успела заметить, когда слуга успел подойти. Ускользало от неё и всё остальное. В какой-то миг она отрешилась от происходящего, волнение сбивало её с толку. В тщетных попытках понять, что имелось в виду, когда принесли салат с морскими гребешками, она не обратила внимание, что взяла вилку для гарнира вместо вилки для салата.       Только осуждающее цоканье языком со стороны госпожи Сиаллы заставило девочку быстро поменять прибор, до того как она принялась за еду.       – Извините, я задумалась, – невинно пробормотала принцесса. – То платье у госпожи за соседним столиком просто восхитительно! Хотелось бы узнать, кто её портной...       – Да? Вы правы! Превосходный пошив! – Сиалла вытянула шею, разглядывая полуобнаженную спину незнакомки и шнуровку корсета, блистающую перламутровым шёлком.       Мэй внимательно оценивала детали – кружево, окантовки, ленты с вышивками. Высокую причёску дамы с нитями жемчуга, как водится, самого редкого, кроваво-красного.       Так вечер тянулся, и это должно было всех веселить. За столом Канэйла не слишком радостными выглядели трое – Мэй, Донакей и многострадальная беременная мачеха, которая почти не притронулась к еде. Когда подача блюд завершилась на кофе и небольшими вазочками с разноцветным сливочным мороженым, объявили танцы, и все поднялись со своих мест. Слуги принялись убирать столы, освобождая место для бала.       Девочка за вечер сделала не меньше сотни поклонов и пяти десятков реверансов. Она уже разучила несколько танцев, поэтому готовилась танцевать осенний вальс и менуэт. Её, как будущую невесту магистра, который внезапно куда-то исчез, тоже пригласили танцевать. Пожилой господин с пышными седыми бакенбардами и неуклюжий юноша, который представился именем Розелей и также впервые попал во взрослый зал.       – Мне пятнадцать, – сказал он, ведя её в танце. – И кстати, здесь больше нет несовершеннолетних, кроме нас.       – Тут нет детского зала? – переспросила Мэй.       – Нет. Магистр Дэмиен пару лет назад запретил посещать его приемы вместе с детьми. Не знаю, почему. Может, из-за арены?       Дочь ниларского магистра кружилась по залу, окутанная вниманием. С плохо скрываемой завистью дамы поздравляли её с помолвкой, а ей было бы интересно поговорить или потанцевать с будущим мужем, но его нигде не было.       – Госпожа Мэйалла, вижу, вы устали. Не хотите проветриться? – голос Донакея прозвучал над её ухом. Переводчик подставил локоть своей ученице, и она с радостью ухватилась.       – Вы правы! Ужасно душно, мэтр Донакей! И эта громкая музыка! – притворно вздернула носик девочка. – Хочу на воздух!       Мужчина галантно сопроводил её на свободный балкон, откуда открывался вид на дворцы, частные леса и лазурные реки. Пахнуло соленым, как будто морским ветром – запахом знакомым всем, кто живет в Ниларе. Мэй догадалась, что это из-за выработки солончака, который отсюда было едва видно. Пустынное красное поле, где одиноко торчала медленно вращающаяся спираль, по которой на поверхность из-под земли поднимались драгоценные кристаллы.       Вдали по линии горизонта мерцали желтые огни самого большого города на их континенте. Звезд, несмотря на поздний час и почти безоблачное небо, отсюда было не видно.       В центре балкона стоял одинокий, никого не интересующий бинокуляр, к которому сразу подошла заинтересованная принцесса. Внизу под балконом расстелились причудливые сады. У растений были сплошь красные или лиловые листья различных форм и размеров.       – Это Сады Дэмиена, – Донакей облокотился на ограждение из розового мрамора. – Говорят, он на протяжении последних двадцати лет собирал эту мрачную коллекцию растений со всего мира.       – Прекрасно выглядит. Я тоже очень люблю наш сад, – Мэй положила руки на прохладный камень и посмотрела вниз, заметив там большой желтый цветок. – А сколько лет моему будущему мужу? Он же… намного старше.       – Увы, моя госпожа, мне это неизвестно. Наш гостеприимный хозяин тщательно скрывает всю личную информацию. Так часто поступают магистры. По виду, кажется, он мой ровесник или чуть моложе, – ответил учитель.       – Отец сказал, что господин Дэмиен хочет добраться до Гвэра с моей помощью. Как это?       Лицо переводчика потемнело, он провел пальцами по глазам, словно отгоняя сон.       – Что значили его слова? Вы учитель! Объясните! – потребовала Мэй, строго посмотрев на господина Донакея.       – Милая принцесса, – ласково и терпеливо проговорил он. – Это только возможность, но это не обязательно случится. И я… вряд ли смогу вам помочь, поскольку мой контракт истекает через месяц. Ваш отец отказался его продлевать. Я вынужден буду вернуться в Университет на историческую кафедру. Продолжу своё исследование.       Мэй с трудом удержала слезы, дышать стало невыносимо, поэтому она поскорее отвернулась к бинокуляру и заглянула в него, чтобы в случае чего свалить на оптику заблестевшие глаза.       – Когда у вашего отца родится наследник, он перестанет нуждаться и в вас, – Донакей не остался на месте, а подошёл к девочке.       – Тогда пусть он не родится! – фыркнула она злобно. – Вы знаете, как это сделать?       – Боюсь, это не в моих силах.       – Но знаете? – не отстала девочка. – Это же не убийство. Нельзя убить того, кто ещё не рожден! – яростной кошкой шипела Мэй. Лицо учителя в возмущении вытянулось.       – Дитя моё! – выдохнул он ошеломленно. – Когда вы успели напитаться такой злобой? Нет. Пусть наследник родится. Врачеватели уверяли, что это будет мальчик, а вас ждёт судьба первой дамы Колосса. К чему связывать себя с Ниларом и его Шестернёй? Вы станете настоящей королевой! Красная соль гораздо ценнее металла. Это передовая медицина, химия, основы электроники. Говорят, за ней будущее.       – Чем я лучше крысы, если моё будущее решают за меня? – горько прошептала девочка.       Донакей глубоко выдохнул, прислонился к ограждению.       – У меня есть идея, как вас спасти, но пока я ещё… м-м, не получил одобрения. И если все получится, этим самым мы не только убережём вас от нежелательного союза, но поможем друг другу и Гвэру, – переводчик посмотрел на колыхнувшуюся штору в десятке метров от бинокуляра. Мэй увидела, что из зала вышла высокая полная дама в просторном блестящем платье с красным жабо и направилась к ним.       – И долго ждать одобрения и от кого?       – Недолго, госпожа Мэйалла. Совсем недолго, – Донакей взял девочку за руку и легонько сжал её пальцы своей потной горячей ладонью. Дама подошла к переводчику, наклонилась и что-то шепнула ему на ухо. Мэй расслышала слова: «…уже ждет!» После этого учитель извинился перед ней и быстро ушел с дамой, ведя её под руку.       В сердце девочки всколыхнулась мимолетная надежда.