«Когда судьбы пересекаются»

Нёвиллет оказался в своём кабинете и первым же делом прислонился спиной к закрытой двери, пытаясь унять бешеное сердцебиение. — Соберись, — прошептал он самому себе, чувствуя холод металла дверной ручки под ладонью. Он подошёл к столу и начал методично собирать папки, которые подготовил ещё накануне, раскладывая их в строгом хронологическом порядке. Каждая цифра в отчётах была выверена им лично, каждый сомнительный пункт помечен красным маркером, превращая хаос финансовых документов в чёткую и понятную структуру. Он распечатал последние сравнительные таблицы, чувствуя, как привычная рабочая рутина постепенно вытесняет из головы болезненные воспоминания об утреннем скандале. В этом мире цифр и фактов всё было логично, в отличие от человеческих эмоций, которые ломали судьбы одним неосторожным словом. С тяжёлой стопкой документов в руках он направился к кабинету генерального директора, чувствуя, как профессиональная маска вновь становится его лицом. Нёвиллет коротко постучал в массивную дубовую дверь, дождался глухого «войдите» и переступил порог, стараясь не выказывать волнения. — Можно? Я подготовил все необходимые материалы для сегодняшней проверки, — произнёс он, сохраняя официальный тон, хотя его взгляд невольно задержался на линии плеч Ризли. — Конечно, Нёви, проходи, — Ризли даже не поднял головы от монитора, его пальцы быстро бегали по клавиатуре. — Посиди минутку на диване, я тут с одним срочным письмом из лондонского офиса разберусь, и мы начнём наш марафон. Нёвиллет послушно опустился на кожаный диван, осторожно расположив папки на лакированном журнальном столике, и замер, рассматривая сосредоточенное лицо своего начальника. Он ловил себя на мысли, что эти черты — волевой подбородок, резкие складки у губ и внимательный взгляд — стали для него за последние дни чем-то бесконечно родным и необходимым. Вчерашний страх перед разоблачением сменился новым, куда более глубоким опасением за их общее будущее, ведь тень родительского непринятия легла на его сердце тяжёлым грузом. Он вспоминал, как мама всегда потакала отцу, как её молчание сегодня утром стало для него более болезненным ударом, чем крики главы семейства. Ризли внезапно оттолкнулся от стола, кресло на колёсиках мягко подкатилось к дивану, и мужчина оказался совсем рядом. — Нёви, милый, ты опять загнался в свои мысли, я же вижу, — его голос прозвучал прямо над ухом, заставив Нёвиллета вздрогнуть. — Нет, всё в порядке, правда... Просто эти мысли о родителях не дают покоя, — Нёвиллет повернулся к нему, чувствуя, как в уголках глаз снова начинает щипать. Ризли мягко взял его за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза, в которых сейчас плескалась такая бездонная нежность, что у помощника перехватило дыхание. — Они отойдут, поверь мне, — тихо произнёс Ризли, поглаживая большим пальцем его скулу. — Они любят тебя, и когда первый шок уляжется, они поймут, что твоё счастье важнее их предрассудков. А пока я буду рядом, слышишь? Я тебя не оставлю один на один с этим миром. В подтверждение своих слов он притянул Нёвиллета к себе и накрыл его губы нежным, успокаивающим поцелуем, который пах кофе и уверенностью. Этот момент близости показался Нёвиллету спасательным кругом в бушующем океане, и он на мгновение прикрыл глаза, позволяя себе полностью раствориться в этом ощущении. — Спасибо, — прошептал он, когда они отстранились, и на его губах впервые за это утро появилась слабая, но искренняя улыбка. — Ну что, за работу? — Ризли подмигнул ему, возвращая деловой настрой. — Покажем им, кто здесь настоящий гений рациональности и порядка. Следующие шесть часов превратились в непрерывный поток лиц, цифр и жёстких дискуссий, где кабинет генерального директора стал эпицентром настоящей бури. Ризли по очереди вызывал руководителей отделов, программистов и лингвистов, и каждый из них выходил отсюда, чувствуя себя так, словно по нему проехался тяжёлый каток. Нёвиллет сидел рядом, его голос звучал холодно и беспристрастно, когда он указывал на каждую нестыковку в отчётах и требовал немедленных объяснений по поводу необоснованных расходов. Многие менеджеры бросали на нового помощника ненавидящие взгляды, видя в нём лишь выскочку, который рушит их привычные схемы работы. — Это ошибка в третьем параграфе технического задания, — чеканил Нёвиллет, глядя в глаза покрасневшему от ярости главному инженеру. — Но это специфика нашего оборудования! — пытался возразить тот, сжимая кулаки. — Специфика не оправдывает перерасход бюджета на сорок процентов без должного обоснования, — отрезал помощник, не отводя взгляда. Ризли лишь одобрительно кивал, подкрепляя выводы своего финансиста суровыми требованиями: исправить всё в течение двух дней и предоставить обновлённые данные. Он не повышал голоса, но в его тоне чувствовалась такая «железная» воля, что никто не рискнул открыто перечить, хотя напряжение в комнате можно было резать ножом. Когда последняя папка была закрыта, а последний провинившийся сотрудник покинул кабинет, Ризли тяжело откинулся на спинку своего кресла, шумно выдохнув. — Да, Нёвиллет, ты меня сегодня вымотал не меньше, чем их всех вместе взятых, — произнёс он с усталой улыбкой. — Я просто выполняю свою работу, Ризли, — Нёвиллет аккуратно складывал документы, стараясь не смотреть на то, как расслабленно сидит мужчина. — Я так интенсивно не работал с тех пор, как только основал эту фирму и сам контролировал каждый винтик, — признался Ризли, глядя в потолок. — Тогда я мог не спать сутками, питаясь одними лишь энергетиками и верой в успех, но сегодня я почувствовал ту же искру азарта. — Почему-то я охотно в это верю, — нежно ответил Нёвиллет, и от этого мягкого тона Ризли буквально «поплыл», поворачивая голову к партнёру. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума? — Ризли поднялся и подошёл к нему вплотную, возвышаясь над столом. — Я с тобой превращаюсь в какую-то сплошную лужицу, которая хочет только одного: обнимать тебя, целовать и никогда не отпускать. Нёвиллет мгновенно покраснел до корней волос, чувствуя, как жар приливает к щекам, и поспешно опустил глаза на свои руки. Ему было и приятно, и страшно от такой прямолинейности, ведь он всё ещё привыкал к мысли, что его могут так открыто желать. — Ладно, мы сегодня совершили трудовой подвиг, так что имеем полное право сбежать отсюда пораньше, — Ризли начал собирать свои вещи. — Но рабочий день по регламенту ещё не закончен, — робко возразил Нёвиллет, хотя перспектива провести вечер вдвоём манила его больше всего на свете. — Нёви, ты, кажется, забыл, кто здесь босс, — рассмеялся Ризли, обходя стол. — А ты мой официальный помощник, так что твоя задача сейчас — помогать мне принимать пищу, а потом украшать мой скучный холостяцкий вечер. И да, финальным аккордом станет наша кровать, где я зажму тебя в объятиях и буду спать самым крепким сном в своей жизни. — Ризли! Ты вообще знаешь хоть какие-то границы приличия? — возмутился Нёвиллет, не в силах сдержать смех. — Никаких, — Ризли притянул его к себе за талию, глядя в глаза с неприкрытым обожанием. — Повторяю специально для тебя: когда дело касается нас, я становлюсь страстным, пошлым и абсолютно влюблённым идиотом. Ой, кажется, я это сказал вслух! Он склонился к лицу Нёвиллета, собираясь закрепить свои слова долгим поцелуем, как вдруг дверь кабинета с грохотом распахнулась. — Ризли! Чёрт бы тебя побрал, какого дьявола этот проект не утвердили?! — в комнату влетела Навия, размахивая злосчастной папкой. Она замерла на полуслове, увидев своего директора, обнимающего финансиста, и её лицо вытянулось от шока. — Опа... — вырвалось у неё, и она резко затормозила, едва не выронив документы. Ризли медленно отпустил Нёвиллета, хотя его рука всё ещё оставалась на талии помощника, и перевёл на вошедшую ледяной взгляд. — Навия, какого чёрта ты врываешься ко мне без стука? — его голос прозвучал как удар хлыста. — Если проект вернули, значит, Нёвиллет нашёл там критические ошибки. Вы сами нанимали его за профессионализм, так извольте теперь соответствовать и исправлять свои недочёты. И впредь: сначала стук, потом разрешение, и только потом вход! Навия возмущённо фыркнула, бросила на Нёвиллета быстрый, любопытный взгляд и, развернувшись на каблуках, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. — Ты не слишком строго с ней обошёлся? — Нёвиллет осторожно провёл кончиками пальцев по щеке Ризли, пытаясь смягчить его гнев. — Нет, в самый раз, — Ризли тяжело вздохнул, накрывая ладонь Нёвиллета своей. — Она знает: если я злюсь, значит, дело серьёзное. Пофыркает и пойдёт работать, просто теперь готовься к приглашению в гости. Эти две сплетницы не упустят возможности допросить своего старого друга о его новом романе. — Эти две? Ты имеешь в виду Клоринду тоже? — Нёвиллет с интересом приподнял бровь. — Да, они живут вместе и недавно официально подали заявление на регистрацию брака, — улыбнулся Ризли. — Так что скоро нам предстоит танцевать на свадьбе друзей, хочешь ты этого или нет. А теперь — бежим, пока мой кабинет не превратился в проходной двор для всех обиженных твоей проверкой. Они оба негромко рассмеялись, чувствуя, как напряжение трудового дня окончательно улетучивается, оставляя место предвкушению вечера. Выходя в приёмную, Ризли вновь надел маску беспристрастного руководителя, хотя в его глазах всё ещё плясали озорные искорки. — Фурина, мы уезжаем по делам и до завтра не вернёмся, — сухо бросил он секретарше. — Ты тоже можешь заканчивать и идти домой. Девушка лишь кивнула, провожая их долгим взглядом. Они спустились на парковку, сели в мощный джип, и машина, взревев мотором, плавно выехала со стоянки, направляясь к тому самому уютному китайскому ресторанчику. Нёвиллет смотрел на профиль Ризли и чувствовал странное спокойствие: что бы ни случилось завтра с его семьёй, сегодня у него был дом, который начинался там, где был этот человек.