«Когда судьбы пересекаются»

      Нёвиллет медленно закрыл за собой входную дверь, стараясь, чтобы щелчок замка прозвучал как можно тише. В прихожей царил полумрак, разбавляемый лишь тусклым светом из гостиной, где, судя по запаху газетной бумаги и старого табака, всё еще сидел отец.             Сердце всё еще колотилось в ритме бешеного пульса после того прощального поцелуя в машине, и он надеялся проскользнуть в свою комнату незамеченным, чтобы сохранить это хрупкое чувство внутри себя.       - Это был Ризли? - раздался внезапный, гулкий голос отца из глубины комнаты. Нёвиллет замер, прижав портфель к груди, словно щит, защищающий его от неминуемого допроса.       - Да, пап, это был он, - ответил он, стараясь придать голосу максимально будничное и спокойное звучание.       Отец медленно поднялся с кресла, и его массивная тень легла на стену коридора, напоминая о временах, когда его авторитет был непререкаем.       - И... - многозначительно протянул старик, выжидательно глядя на сына. Нёвиллет почувствовал, как по спине пробежал холодок, предвещающий грозу, только какую он не понимал и которую он сейчас был не в силах вынести.       - Что «и», пап? Мне завтра очень рано на работу, там накопилось много дел, - быстро проговорил он, уже делая шаг в сторону лестницы. Он не хотел продолжать этот разговор, не сейчас, когда губы всё еще горели от прикосновений Ризли, а в голове царил восхитительный хаос.       - Я в душ и спать, - бросил он на ходу, даже не оборачиваясь. - Спокойной ночи.       Оказавшись в своей комнате, он наконец позволил себе выдохнуть, прислонившись спиной к закрытой двери и прикрыв глаза от облегчения.       В комнате пахло чистотой и лавандой, которую мама всегда клала в его шкафы, создавая уют, который сейчас казался почти чужим.       Нёвиллет начал механически раздеваться, бросая вещи на кресло, хотя обычно он аккуратно развешивал костюм на плечики.       Мысли его были далеко отсюда, они витали где-то в салоне черного джипа, окутанные ароматом дорогого парфюма и тепла чужого тела.       Он направился в ванную, включил воду и встал под тугие горячие струи, которые моментально окутали его облаком густого, белого пара.       Вода стекала по его лицу, плечам и груди, смывая дневную усталость, но она была бессильна против образа Ризли, который запечатлелся на сетчатке глаз. Он вспоминал этот мягкий, почти уязвимый взгляд, который Ризли дарил только ему, пряча свою обычную волчью натуру за ширмой нежности.       -"Ох, Нёвиллет, похоже, ты окончательно попал в сети этого хищника", – пробормотал он, упираясь лбом в холодную кафельную стену душа.       Голос его прозвучал глухо в замкнутом пространстве, и он сам удивился тому, сколько смирения и одновременно предвкушения было в этих словах.       Закончив водные процедуры, он обернулся пушистым полотенцем и вышел в прохладу спальни, где лунный свет рисовал причудливые узоры на ковре.       Ему не хотелось надевать привычную шелковую пижаму, которая обычно дарила ощущение защиты и порядка в его строго регламентированной жизни.       Вместо этого он просто отбросил полотенце и лег в постель совершенно обнаженным, чувствуя, как прохладная ткань простыней ласкает его разгоряченную кожу.       Это было так непохоже на него, так иррационально и смело, что он сам на мгновение смутился своего неожиданного порыва к свободе.       Укрывшись тяжелым одеялом, он закрыл глаза и, вопреки ожиданиям долгой бессонницы, провалился в глубокий, удивительно спокойный и безмятежный сон.       Утро ворвалось в его сознание резким, дребезжащим звоном будильника, который показался ему ударом тяжелого молота по огромному медному колоколу.       Невиллет прищурился от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь щели в шторах, и нехотя протянул руку, чтобы выключить назойливый прибор.        -"Первый раз в жизни я проснулся именно под будильник, а не за пять минут до него", - удивленно прошептал он в подушку.       Нёвиллет сел в кровати и вдруг осознал свою наготу, вспоминая вчерашний вечер и то странное чувство легкости, которое его посетило.       Он покачал головой, не понимая, что на него нашло, и быстро направился в ванную, чтобы привести себя в надлежащий вид.       -" Вроде вчера не пил ничего крепче чая", – думал он, намыливая лицо. -"С чего это я вдруг решил отказаться от пижамы"?       Освежившись и надев свой безупречно отглаженный темно-серый костюм, он спустился на кухню, откуда уже доносились аппетитные запахи домашнего завтрака. Мама стояла у плиты, ловко переворачивая румяные блины, которые стопкой лежали на большом блюде, испуская тонкие струйки ароматного пара.       -Сынок, доброе утро! Садись скорее, я как раз закончила, - ласково произнесла она, одарив его теплой материнской улыбкой.       - Доброе, мам, - ответил Нёвиллет, присаживаясь за стол и чувствуя, как от запаха выпечки в животе начинает приятно урчать. Женщина поставила перед ним тарелку и внимательно посмотрела ему в глаза, словно пытаясь прочитать в них ответы на все свои вопросы.       - Мне отец сказал, что ты вчера приехал очень поздно, и что тебя привез Ризли, - начала она, подливая ему кофе. Нёвиллет замер с вилкой в руке, чувствуя, как к щекам начинает подступать предательский румянец, выдающий его с головой.       - Значит, вы всё-таки встретились? - продолжила она, не сводя с него выжидательного, но совсем не злого взгляда.       - Кхм... да, мам, мы встретились. И теперь мы будем работать вместе, - он старался говорить максимально официально, скрываясь за рабочими терминами.       - Он теперь генеральный директор той компании, куда я устроился работать, так что наше сотрудничество неизбежно, - добавил он, опуская глаза. Мать понимающе кивнула, но в уголках её губ заиграла лукавая улыбка, которую Нёвиллет знал слишком хорошо с самого детства.       - Оу! Только работать? - переспросила она, вкладывая в этот простой вопрос гораздо больше смысла, чем в целую лекцию по юриспруденции.       - Мам! - воскликнул Нёвиллет, вспыхнув до самых корней волос. - Ну ты прямо сама линейность сегодня, честное слово. Он быстро схватил блин, чтобы занять рот и избежать дальнейших расспросов, которые становились для него всё более неловкими. Женщина лишь мило улыбнулась и отвернулась к окну, решив на время оставить сына в покое, но её внимание тут же что-то привлекло.       - А вот и Ризли, легок на помине, - произнесла она, всплеснув руками и указывая пальцем на улицу, где послышался шум двигателя.       - Что?! - Нёвиллет едва не подавился куском блина и резко обернулся к окну, не веря своим собственным ушам. У обочины действительно стоял знакомый джип.       - Ризли за тобой приехал, какая пунктуальность, - заметила мать, и в её голосе прозвучало нескрываемое одобрение в адрес гостя. Нёвиллет вскочил со стула, чувствуя, как паника начинает медленно охватывать его сознание. Он не был готов к такому повороту событий.       - О черт, – вырвалось у него. - Какого он вообще приехал? Мы же не договаривались, что он будет забирать меня из дома!       - Выйди и пригласи его позавтракать с нами, нехорошо заставлять человека ждать на улице, - настойчиво произнесла женщина, поправляя фартук.       - Мам! Ты серьезно? - возмущенно прошептал Нёвиллет. - Мы опоздаем, у нас куча дел в офисе, нам не до завтраков.       - Пойди и пригласи, - повторила она тоном, не терпящим возражений. - Или я сейчас сама выйду в этом виде и заведу его в дом. Нёвиллет понял, что спорить бесполезно, и, поправив галстук дрожащими руками, вышел на крыльцо, чувствуя себя как на эшафоте. Ризли сидел за рулем, приоткрыв окно, и, завидев Невиллета, расплылся в широкой, ослепительной улыбке, которая заставила сердце пропустить удар.       - Привет, Неви! - бодро крикнул он, заглушая мотор. - Готов к трудовому подвигу в первый же официальный день?       - Привет, - отозвался Нёвиллет, подходя к машине. - Там... кхм... в общем, мама настаивает, чтобы ты зашел и позавтракал с нами.       - Настаивает? - Ризли удивленно приподнял бровь, и в его глазах заплясали искорки неподдельного интереса и даже некоторого азарта. Нёвиллет лишь обреченно кивнул, понимая, что сейчас его личная жизнь и семейный быт столкнутся в лобовом столкновении.       – Ну, раз мама просит, я не могу отказать, - улыбаясь, произнес Ризли, выпрыгивая из машины с удивительной для его комплекции легкостью.       Они направились внутрь дома, и Нёвиллет чувствовал, как напряжение в воздухе нарастает с каждым шагом, который они делали к кухне.       За столом уже сидел отец, сосредоточенно читая утреннюю газету и делая вид, что появление гостя его совершенно не касается.       Ризли, ничуть не смутившись, вежливо поздоровался, подошел к матери Нёвиллета и с галантным поклоном поцеловал ей руку, вызвав у той румянец восторга.       - Доброе утро, - произнес он, кивнув отцу. - Благодарю за приглашение, пахнет здесь просто божественно, я не смог устоять.       - Садись, Ризли, садись скорее, - засуетилась мама, ставя перед ним чистую тарелку и наливая в большую кружку ароматный черный кофе.       Она начала щедро накладывать ему блины, подвигая поближе вазочки с медом, сметаной и домашним вареньем, словно хотела накормить его на неделю вперед.       - Вот, кушайте, мальчики, - приговаривала она. - Вам нужно много питаться, чтобы хорошо работать и ворочать этими вашими делами.       Отец наконец оторвался от чтения, медленно сложил газету и посмотрел сначала на жену, а потом тяжелым, оценивающим взглядом на молодых людей.       - Мать, они уже совсем не мальчики, - произнес он сухим, надтреснутым голосом, от которого в комнате мгновенно стало холоднее. Нёвиллет почувствовал, как внутри всё сжалось от дурного предчувствия, а Ризли едва не поперхнулся, прожевывая кусок блина с медом.       - Я что, не прав? - продолжил старик, и его глаза сузились, превратившись в две колючие щелки, полные скрытой ярости. В кухне воцарилась звенящая тишина, в которой был слышен только тихий свист закипающего на плите чайника.       - Я же не дурак, - хлестко произнес отец. - И не был им ни тогда, когда вы учились, ни сейчас, когда вы думаете, что я ни чего не вижу. Нёвиллет замер, его пальцы вцепились в край скатерти так сильно, что костяшки побелели, а дыхание перехватило от ужаса.       - Я видел, как вы целовались вчера в машине, - выплюнул отец, и его голос сорвался на зловещий хрип. - Прямо под моими окнами. Ризли медленно положил вилку на тарелку, и его лицо мгновенно утратило всякую веселость, став жестким и непроницаемым, как гранитная скала.       - Я так понимаю, нам с матерью внуков ждать не стоит? - отец перевел взгляд на сына, и в его глазах читалось глубокое разочарование.       - Пап, прекрати, пожалуйста, - прошептал Нёвиллет, чувствуя, как слезы бессилия и стыда начинают щипать глаза, мешая видеть окружающее.       - Что «прекрати»?! - уже со злостью выкрикнул отец, ударив ладонью по столу так, что посуда жалобно звякнула. - Я строил планы!       - Я считал, что мой сын выучится, поднимется по карьере, женится на приличной девушке, и у нас будет нормальная семья с внуками! - орал он. Мама в ужасе прижала руки к лицу, не в силах вымолвить ни слова, глядя на то, как рушится их привычный мир.       - А тут оказывается, что мой единственный сын - педик! - Это последнее слово прозвучало как смертный приговор, окончательный и бесповоротный. Нёвиллет вскочил со стула, чувствуя, как внутри него что-то с треском лопнуло, не выдержав этого ядовитого потока ненависти и непринятия.       - Так, Ризли, уходим. Быстро, - резко произнес он, хватая ошарашенного директора за руку и буквально вытаскивая его из-за стола. Они вылетели из дома, не глядя по сторонам, и почти запрыгнули в машину, которая показалась Нёвиллету единственным безопасным местом во всей вселенной. Как только Ризли завел мотор и они тронулись с места, Нёвиллет не выдержал и горько расплакался, закрыв лицо ладонями и содрогаясь всем телом.       - Ну, ну, милый, тише, успокойся, - мягко произнес Ризли, и в его голосе было столько боли за него, что Нёвиллету стало еще горше. Он отъехал на два квартала, подальше от родительского дома, и остановил машину в тени раскидистых деревьев, глуша двигатель. Ризли потянулся к нему и крепко притянул к себе, позволяя Невиллету уткнуться лицом в его мощное плечо и выплакаться до конца.       - Прости меня, - всхлипывая, произнес Нёвиллет, размазывая слезы по щекам. - Я не думал, что он нас увидит. Я не хотел, чтобы так вышло.       - Ты не виноват, - серьезно ответил Ризли, поглаживая его по волосам. - Рано или поздно это бы случилось. Лучше сейчас, чем через годы лжи.       - Ты прав, - Нёвиллет постепенно успокаивался, хотя в его глазах всё еще стояла пелена грусти. - Но домой я пока точно не вернусь. Я не смогу.       - Хорошо, я тебя услышал, - Ризли завел машину. - Сегодня поедем ко мне. Места много, никто не потревожит. Ты как, сможешь сегодня работать?       - Да, я смогу, - ответил Нёвиллет, вытирая лицо платком и стараясь вернуть себе маску профессиональной сдержанности. - Работа - это то, что мне сейчас нужно.       - Ну и отлично, поехали тогда, - Ризли нажал на газ, и машина плавно влилась в поток транспорта, направляясь к деловому центру города. Нёвиллет некоторое время молчал, глядя в окно на пролетающие мимо дома, а потом тихо спросил, не глядя на спутника: - Риз, а если твои родители будут так же против? Что если они не примут нас? Что тогда мы будем делать? Ризли коротко усмехнулся, и эта усмешка была полна какой-то горькой, но честной мудрости человека, который уже прошел через многое.       - Мои родители уже давно в курсе моей ориентации, - ответил он, уверенно крутя руль. - Они, конечно, сначала возмущались и даже скандалили.       - А потом выдохнули и сказали, что это моя жизнь, и мне решать, кому, так сказать, подставлять свою жопу, - он произнес это с грубоватой нежностью. Нёвиллет от этой фразы мгновенно покраснел, чувствуя, как смущение вновь охватывает его, вытесняя недавнюю горечь от ссоры с отцом. Ризли заметил эту реакцию, тепло улыбнулся и на мгновение положил свою тяжелую, теплую ладонь на колено юриста, слегка сжав его.       - Пока ты не будешь готов, Неви, я к тебе и пальцем не притронусь в этом плане, - произнес он очень тихо, почти интимно.       - Я ждал тебя долгих семь лет, - добавил он, глядя на дорогу. - Поверь, я смогу подождать еще столько, сколько потребуется. Нёвиллет почувствовал, как волна благодарности и нежности заполняет его сердце.       Вскоре они подъехали к современному стеклянному небоскребу, где располагалась их компания. Ризли бесшумно припарковал джип на отведенном для него месте. Они вышли из машины одновременно, поправили пиджаки и направились ко входу. Поодаль, у скамейки с рекламным щитом, стояли две женщины - Навия, менеджер проектов с ярко-рыжими волосами, и Клоринда- по безопасности, в своих неизменных очках в тонкой оправе. Они о чем-то оживленно беседовали, но, заметив подъезжающую машину и выходящих из нее мужчин, замолчали. На их лицах расцвели загадочные, слишком понимающие улыбки. Навия даже слегка подмигнула в их сторону, прежде чем снова отвернуться к подруге.       Невиллет почувствовал новый прилив смущения, но рядом был Ризли, который лишь слегка кивнул в сторону женщин с деловой непринужденностью. Войдя в прохладный, наполненный тихим гулом офисный вестибюль, они синхронно направились к лифтам.       - У тебя собраны документы по вчерашним отчетам? - спросил Ризли уже другим, рабочим тоном, нажимая кнопку.       - Да, все в моем кабинете. Я сейчас возьму и приду тебе, – ответил Невиллет, тоже переключаясь. Рабочая рутина была как спасательный круг.       - Отлично. Я проверю почту, а ты заходи, как будешь готов. Начнем с отдела маркетинга, там, по-моему, самый большой бардак.       Лифт довез их до нужного этажа. Двери разошлись, и они вышли в просторный холл с мягким ковровым покрытием. Не говоря ни слова, лишь обменявшись коротким взглядом, они разошлись в разные стороны - Ризли к своему кабинету с табличкой «Генеральный директор», а Невиллет , к более скромной двери с надписью «Помощник генерального директора / Финансовый аналитик». За его спиной оставался тяжелый, но прожитый утренний кошмар, а впереди – длинный рабочий день, новый этап отношений и неопределенное будущее.