Пленница твоей лени.

Глава 1: Утро после перемирия Вивиан проснулась первой. Это было непривычно — за три с половиной месяца, прошедших с момента краха её империи, она почти всегда открывала глаза позже Леры. То ли потому, что сон стал единственным убежищем, то ли потому, что организм требовал отдыха после многолетней гонки, которая закончилась так внезапно. Но сегодня что-то изменилось. Солнце только начинало золотить шторы, те самые плотные шторы из чёрного бархата, которые Вивиан когда-то заказывала в Италии, чтобы спальня оставалась абсолютно тёмной даже в полдень. Теперь они были раздвинуты ровно настолько, чтобы тонкая полоска света падала на подушку. Лера спала рядом. Вивиан осторожно повернула голову, стараясь не потревожить её дыхание. Лера лежала на животе, раскинув руки в стороны, уткнувшись носом в сгиб локтя. Волосы разметались по подушке тёмным веером, одно плечо обнажилось — одеяло сползло, открывая родинку чуть ниже лопатки, ту самую, которую Вивиан заметила ещё в примерочной бутика две недели назад. Две недели. С того разговора в лифте, с того утра, когда Вивиан сказала: «Мне стало интересно, кто из нас кого сломает первой», прошло ровно четырнадцать дней. И за эти дни произошло столько всего — и в то же время почти ничего. Вивиан всё ещё жила в пентхаусе. Всё ещё спала в кровати Леры (свою так и не открывала, хотя Лера ни разу не сказала ни слова). Всё ещё не имела никаких дел, не отвечала на звонки (телефон она включила ровно один раз, увидела сорок семь пропущенных от бывшего финансового директора, тридцать два от какого-то журналиста и сто восемь — от матери, и выключила снова). Всё ещё не знала, что будет завтра. Но что-то неуловимо менялось. Вивиан протянула руку и очень осторожно, кончиками пальцев, коснулась волос Леры. Просто провела по прядям, едва касаясь. Те были мягкими, пахли её шампунем — тем самым, с нотками сандала и ванили, который Лера нашла в ванной в первый же день и объявила «своим, потому что пахнет вкуснее, чем твой дурацкий лавандовый». — Я знаю, что ты не спишь, — тихо сказала Вивиан. Лера не шелохнулась. Но уголок губ, скрытых в сгибе локтя, дрогнул. — Ты дышишь ровно, но ресницы подрагивают, когда я касаюсь волос. И у тебя всегда чуть-чуть ускоряется пульс, когда я рядом. Я чувствую это через подушку. Пауза. Тишина. А потом Лера перевернулась на спину и уставилась в потолок с выражением лица, которое должно было быть раздражённым, но вышло скорее растерянным. — Ты слишком много наблюдаешь, — буркнула она. — Это моя работа — наблюдать. — Ты сама меня научила, — Вивиан улыбнулась, не разжимая губ. Они лежали рядом и смотрели в потолок. Лера — с нарочитой ленцой, Вивиан — с задумчивостью, которая раньше была ей несвойственна. — Какой у нас план на сегодня? — спросила Вивиан. — План? — Лера приподняла бровь, не поворачивая головы. — Ты спрашиваешь у меня план? — А у кого мне его спрашивать? Ты тут главная. Или нет? Это было похоже на игру в пинг-понг. Слова летали туда-сюда, и каждое могло стать либо очком, либо ошибкой. Лера помолчала. Потом села на кровати, потянулась так, что хрустнули позвонки, и посмотрела на Вивиан сверху вниз. — Сегодня никаких планов, — сказала она неожиданно мягко. — Сегодня мы просто будем жить. — Просто жить? — Ну да. Есть, спать, дышать. Может быть, посмотрим какой-нибудь дурацкий фильм. Ты любишь дурацкие фильмы? Вивиан моргнула. За сорок три года жизни у неё не было времени на дурацкие фильмы. Были отчёты, переговоры, стратегические сессии, ужины с нужными людьми, редкие часы сна и ещё более редкие минуты, когда можно было просто выдохнуть. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я никогда не смотрела дурацкие фильмы. Лера посмотрела на неё так, будто Вивиан призналась в том, что никогда не ела мороженого. — Это мы испра вим, — решительно заявила она и встала. — Вставай. Идём завтракать. Пленница твоей лени. Часть 3: Медленный свет Рейтинг: NC-17 Жанр: Дарк роман, психологическая драма, медленное зарождение чувств. --- Глава 1: Утро после перемирия Вивиан проснулась первой. Это было непривычно — за три с половиной месяца, прошедших с момента краха её империи, она почти всегда открывала глаза позже Леры. То ли потому, что сон стал единственным убежищем, то ли потому, что организм требовал отдыха после многолетней гонки, которая закончилась так внезапно. Но сегодня что-то изменилось. Солнце только начинало золотить шторы, те самые плотные шторы из чёрного бархата, которые Вивиан когда-то заказывала в Италии, чтобы спальня оставалась абсолютно тёмной даже в полдень. Теперь они были раздвинуты ровно настолько, чтобы тонкая полоска света падала на подушку. Лера спала рядом. Вивиан осторожно повернула голову, стараясь не потревожить её дыхание. Лера лежала на животе, раскинув руки в стороны, уткнувшись носом в сгиб локтя. Волосы разметались по подушке тёмным веером, одно плечо обнажилось — одеяло сползло, открывая родинку чуть ниже лопатки, ту самую, которую Вивиан заметила ещё в примерочной бутика две недели назад. Две недели. С того разговора в лифте, с того утра, когда Вивиан сказала: «Мне стало интересно, кто из нас кого сломает первой», прошло ровно четырнадцать дней. И за эти дни произошло столько всего — и в то же время почти ничего. Вивиан всё ещё жила в пентхаусе. Всё ещё спала в кровати Леры (свою так и не открывала, хотя Лера ни разу не сказала ни слова). Всё ещё не имела никаких дел, не отвечала на звонки (телефон она включила ровно один раз, увидела сорок семь пропущенных от бывшего финансового директора, тридцать два от какого-то журналиста и сто восемь — от матери, и выключила снова). Всё ещё не знала, что будет завтра. Но что-то неуловимо менялось. Вивиан протянула руку и очень осторожно, кончиками пальцев, коснулась волос Леры. Просто провела по прядям, едва касаясь. Те были мягкими, пахли её шампунем — тем самым, с нотками сандала и ванили, который Лера нашла в ванной в первый же день и объявила «своим, потому что пахнет вкуснее, чем твой дурацкий лавандовый». — Я знаю, что ты не спишь, — тихо сказала Вивиан. Лера не шелохнулась. Но уголок губ, скрытых в сгибе локтя, дрогнул. — Ты дышишь ровно, но ресницы подрагивают, когда я касаюсь волос. И у тебя всегда чуть-чуть ускоряется пульс, когда я рядом. Я чувствую это через подушку. Пауза. Тишина. А потом Лера перевернулась на спину и уставилась в потолок с выражением лица, которое должно было быть раздражённым, но вышло скорее растерянным. — Ты слишком много наблюдаешь, — буркнула она. — Это моя работа — наблюдать. — Ты сама меня научила, — Вивиан улыбнулась, не разжимая губ. Они лежали рядом и смотрели в потолок. Лера — с нарочитой ленцой, Вивиан — с задумчивостью, которая раньше была ей несвойственна. — Какой у нас план на сегодня? — спросила Вивиан. — План? — Лера приподняла бровь, не поворачивая головы. — Ты спрашиваешь у меня план? — А у кого мне его спрашивать? Ты тут главная. Или нет? Это было похоже на игру в пинг-понг. Слова летали туда-сюда, и каждое могло стать либо очком, либо ошибкой. Лера помолчала. Потом села на кровати, потянулась так, что хрустнули позвонки, и посмотрела на Вивиан сверху вниз. — Сегодня никаких планов, — сказала она неожиданно мягко. — Сегодня мы просто будем жить. — Просто жить? — Ну да. Есть, спать, дышать. Может быть, посмотрим какой-нибудь дурацкий фильм. Ты любишь дурацкие фильмы? Вивиан моргнула. За сорок три года жизни у неё не было времени на дурацкие фильмы. Были отчёты, переговоры, стратегические сессии, ужины с нужными людьми, редкие часы сна и ещё более редкие минуты, когда можно было просто выдохнуть. — Я не знаю, — честно ответила она. — Я никогда не смотрела дурацкие фильмы. Лера посмотрела на неё так, будто Вивиан призналась в том, что никогда не ела мороженого. — Это мы исправим, — решительно заявила она и встала. — Вставай. Идём завтракать. --- Глава 2: Вкус обычной жизни Кухня заливалась утренним солнцем. Вивиан всегда любила это помещение — огромное, светлое, с панорамными окнами на весь город. Раньше она завтракала здесь одна, стоя у стойки и просматривая деловую прессу в планшете. На завтрак уходило ровно семь минут: кофе, один тост с авокадо, один стакан воды. Минимум калорий, максимум эффективности. Лера завтракала иначе. Она достала из холодильника всё, что там было: йогурты, фрукты, сыр, ветчину, яйца, вчерашнюю пиццу, банку с оливками, шоколадную пасту, упаковку круассанов и почему-то солёные огурцы. Всё это она выложила на огромное блюдо, которое когда-то использовалось только для подачи индейки на Рождество. — Ты с ума сошла, — констатировала Вивиан, глядя на это изобилие. — Это называется шведский стол, — Лера водрузила блюдо в центр стола. — Для ленивых. Не надо выбирать — можно брать всё сразу. — Мы вдвоём не съедим столько за неделю. — А мы и не будем есть неделю. Мы будем есть сегодня. И нам никто не запретит, — Лера плюхнулась на стул и с аппетитом откусила пиццу, запивая йогуртом. — Садись. Смотри и учись. Вивиан села напротив. Взяла круассан, отломила кусочек. Лера смотрела на неё с таким видом, будто Вивиан совершала нечто невероятно важное. — Что? — не выдержала та. — Ты слишком аккуратная, — Лера покачала головой. — Смотри, как надо. Она отломила огромный кусок круассана, макнула его в йогурт, сверху положила кусочек сыра и ветчины и отправила всё это в рот, жмурясь от удовольствия. — Боже, какой вкусный хаос, — промычала она с набитым ртом. Вивиан смотрела на неё и не могла сдержать улыбку. Лера в этот момент не была похожа ни на хищницу, разрушившую её жизнь, ни на ленивую кошку, валяющуюся на диване. Она была похожа на ребёнка, который впервые дорвался до сладкого. — Что ты улыбаешься? — спросила Лера, прожевав. — Ты очень странная. — Я знаю. Тебе со мной повезло. — Это я уже поняла. Они замолчали. Но молчание было не тягостным, каким оно бывало раньше, а каким-то… тёплым, что ли. Вивиан доела круассан, взяла виноградину, потом ещё одну. Лера налила ей кофе — именно так, как она любила: без сахара, с каплей молока. — Откуда ты знаешь, сколько молока? — спросила Вивиан, принимая чашку. — Ты пьёшь кофе два раза в день: утром и после обеда. Утром ты наливаешь молоко до первой полоски на чашке, после обеда — до второй. Я посчитала. Вивиан замерла с чашкой у губ. — Ты считала полоски? — Я считала всё, — Лера пожала плечами, но в глазах мелькнуло что-то, похожее на смущение. — Это моя работа, забыла? Наблюдать. — А ещё что ты заметила? Лера отвела взгляд. Поковыряла вилкой в йогурте. Потом сказала, не поднимая глаз: — Ты не любишь, когда к тебе прикасаются со спины. В лифте ты всегда встаёшь в угол, чтобы видеть всех. Ты терпеть не можешь запах сигарет, но никогда не делаешь замечаний курящим на улице — просто ускоряешь шаг. Ты просыпаешься ровно в 6:47 каждое утро, даже если легла в три. Ты плачешь во сне, но никогда при мне. И ты любишь шоколад, хотя запрещаешь себе его есть уже двадцать лет. Вивиан молчала. В груди разрасталось что-то тёплое и немного болезненное. — Откуда ты знаешь про шоколад? — В первую неделю ты спрятала плитку в ящике с бельём. Я нашла. Ты съела её за три дня по кусочку. Потом купила новую. — Ты рылась в моём белье? — Я рылась везде, — Лера наконец подняла глаза. В них не было вызова, только какая-то странная, почти уязвимая честность. — Я хотела понять, кто ты. Не какая ты бизнес-леди, не какой у тебя счёт в банке, а кто ты на самом деле. И знаешь что? — Что? — Ты совсем не такая, какой хочешь казаться. Вивиан поставила чашку на стол. Медленно, очень медленно, потому что пальцы вдруг задрожали. — И какая же я на самом деле? Лера посмотрела на неё долгим взглядом. Встала из-за стола, обошла его и остановилась рядом со стулом Вивиан. Протянула руку и очень осторожно, будто боялась спугнуть, коснулась её щеки. — Ты та, кто прячет шоколад в белье, потому что в детстве мать запрещала тебе сладкое. Ты та, кто плачет во сне от одиночества, но никогда не признается в этом. Ты та, кто боится, что если остановится хоть на минуту, то развалится на куски, потому что держится только на работе. Ты та, кто два месяца смотрел на меня в бинокль, потому что я умею просто лежать и ничего не делать, а ты так не умеешь. Я всё про тебя знаю, Ви. Всё. И знаешь, что самое смешное? Вивиан не могла вымолвить ни слова. Она просто смотрела в глаза напротив и тонула. — Я такая же, — прошептала Лера. — Только я выбрала не работать, а ты — работать без остановки. Но внутри мы обе — маленькие девочки, которым никто не сказал вовремя, что их любят просто так. Она наклонилась и поцеловала Вивиан в лоб. Так же, как Вивиан поцеловала её тогда, две недели назад. Легко, почти невесомо. — Давай сегодня просто жить, — повторила Лера. — Без игр. Без войны. Без прошлого. Просто жить. Хорошо? Вивиан кивнула. Потому что слова всё равно не шли. Глава 3: Медленные открытия Они прожили этот день так, как Вивиан не жила никогда. Сначала Лера включила телевизор и нашла какой-то старый фильм — кажется, французскую комедию семидесятых, где все бегали и кричали, а зрительный зал за кадром постоянно смеялся. — Это же не смешно, — сказала Вивиан через десять минут. — Это называется «комедия положений», — авторитетно заявила Лера, развалившись на диване и положив ноги Вивиан на колени. — Ты просто не понимаешь. — Я понимаю, что актёры переигрывают. — В этом и суть. Вивиан смотрела на экран, но краем глаза всё время видела Леру. Та лежала, жуя яблоко, и комментировала каждую сцену: «О, сейчас он упадёт», «нет, ну надо же быть таким идиотом», «а я знала, что эта блондинка окажется его женой». Комментарии были такими же дурацкими, как и фильм, но почему-то Вивиан поймала себя на том, что улыбается. Потом Лера захотела есть (во второй раз за два часа) и объявила, что они будут готовить обед вместе. — Я не умею готовить, — предупредила Вивиан. — Я тоже, — радостно сообщила Лера. — Будем учиться. Они нашли в интернете рецепт пасты с креветками. Лера прочитала его вслух и тут же забыла, Вивиан пыталась запомнить последовательность, но в какой-то момент они обе перепутали соль с сахаром и креветки получились сладкими. — Это несъедобно, — констатировала Вивиан, попробовав. — Ничего подобного, — возразила Лера и с аппетитом съела половину. — Вкус необычный. Новый кулинарный опыт. — Ты просто ленишься готовить заново. — И это тоже. После обеда Лера объявила «тихий час» и утащила Вивиан обратно в спальню. Они просто лежали рядом, не касаясь друг друга, но чувствуя тепло. Лера листала что-то в телефоне, Вивиан смотрела в потолок и думала о том, что сегодня ни разу не вспомнила о разорённой компании. — О чём думаешь? — спросила Лера, не отрываясь от телефона. — О том, что сегодня ни разу не вспомнила о работе. Лера отложила телефон и повернулась к ней. — Это плохо? — Не знаю. Раньше я думала, что если перестану думать о делах, то умру от скуки. А сейчас… — Сейчас? — Сейчас мне не скучно. Лера улыбнулась той самой ленивой улыбкой, но в глазах было что-то новое — мягкость, которой Вивиан раньше не замечала. — Это потому что я рядом, — сказала Лера. — Я вообще очень интересный человек. Со мной никогда не бывает скучно. — Ты невыносима. — Знаю. Но ты же всё ещё здесь. — Да, — тихо сказала Вивиан. — Я всё ещё здесь. Вечером они снова смотрели фильм — на этот раз Лера выбрала старую мелодраму, где все страдали и умирали от любви. — Это глупо, — сказала Вивиан через полчаса. — Она знает, что он женат, но всё равно продолжает с ним встречаться. — А ты бы не стала? — Я бы никогда не стала встречаться с женатым мужчиной. — А с женщиной? Вивиан замолчала. Лера смотрела на неё в упор, и в этом взгляде не было ни вызова, ни игры — только любопытство. — Я не знаю, — честно ответила Вивиан. — Я никогда об этом не думала. — А сейчас? — Сейчас… — Вивиан отвела взгляд. — Сейчас я думаю только о том, что ты сидишь слишком близко. Лера действительно сидела близко. Их плечи почти соприкасались, и Вивиан чувствовала тепло, исходящее от неё. — Тебе неприятно? — Нет. — Тогда почему ты отодвигаешься? — Я не отодвигаюсь. — Ты вся напряглась. — Потому что ты смотришь на меня так, будто я подопытный кролик. Лера рассмеялась — искренне, звонко, запрокинув голову. Вивиан смотрела на линию её шеи, на то, как двигаются ключицы, и вдруг поймала себя на мысли, что ей нравится этот смех. — Ты не подопытный кролик, — сказала Лера, отсмеявшись. — Ты… не знаю. Ты просто Ви. И я просто хочу сидеть рядом. Можно? Вивиан молча кивнула. Лера придвинулась ближе и положила голову ей на плечо. Волосы коснулись щеки, запах сандала и ванили заполнил всё вокруг. Вивиан замерла, боясь пошевелиться. — Расслабься, — прошептала Лера. — Я не кусаюсь. По крайней мере, сегодня. — А завтра? — Завтра будет завтра. А сегодня просто сиди и смотри дурацкий фильм. И Вивиан сидела. Смотрела, как на экране герои страдают от неразделённой любви , и чувствовала тепло чужого плеча. И впервые за много лет ей не хотелось, чтобы этот день заканчивался.