"Звездная пыль"

      Понедельник в офисе начался с того, что Т/и пришла на час раньше обычного. Ей нужно было закончить финальные документы по «Сапфировой коллекции» — последние согласования с мастерской, акты приёмки, каталоги для партнёров. Работы было много, и она хотела сделать всё спокойно, пока коллеги не заполнили открытое пространство. Она сидела за своим столом с планшетом, когда в отделе дизайнеров зажегся свет. Т/и подняла голову — на пороге стоял Крис с двумя стаканчиками. — Ты рано, — сказал он, подходя ближе. — Я думал, я один. — Хотела закончить документы, — Т/и кивнула на планшет. — Много бумажной работы перед закрытием коллекции. Крис поставил перед ней стаканчик. — Латте без сахара. Как ты любишь. Т/и посмотрела на кофе, потом на него. В его глазах не было привычной напряжённости, только осторожная надежда. — Спасибо, — она взяла стаканчик, и их пальцы на секунду соприкоснулись.       Она не отдёрнула руку первой.       Крис заметил это. Его губы дрогнули в улыбке, но он ничего не сказал. Просто сел напротив и наблюдал, как она работает.       Она чувствовала его взгляд на себе. Короткий, быстрый, когда она склонялась над документами. Она не отвечала, но внутри разливалось что-то тёплое. В середине дня в офисе появилась Синди. Т/и увидела её первой — та вышла из лифта в сопровождении какого-то мужчины в строгом костюме. Синди была в облегающем платье, с идеальной укладкой, но лицо её было напряжённым. Она прошла мимо отдела дизайнеров, даже не взглянув в сторону Т/и. — Что она здесь делает? — спросила Скарлетт, подходя к Т/и. — Не знаю, — спокойно ответила Т/и, возвращаясь к документам. — Ты не хочешь узнать? — Нет, — Т/и даже не подняла глаз. — Это не моё дело.       Скарлетт посмотрела на неё с уважением и ушла.       Через полчаса Крис вышел из кабинета вместе с Синди и тем мужчиной. Синди что-то говорила, жестикулировала, но Крис был непроницаем. Он проводил их до лифта, и когда двери закрылись, на секунду закрыл глаза.       Т/и видела это из-за стеклянной перегородки. Она видела, как напряжены его плечи, как он провёл рукой по лицу. Но она не подошла. Не спросила. Просто вернулась к работе. Однако через минуту на её телефон пришло сообщение: «Это была встреча с адвокатами. Она подписала документы о тесте ДНК. И что пройдет обследование в клинике, которую я выбрал, через две недели будут результаты». Т/и посмотрела на экран. Она набрала ответ: «Спасибо, что сказал». Ответ пришёл сразу: «Я обещал тебе правду». Она убрала телефон, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.       Вторник. Крис зашёл в отдел дизайнеров с новой порцией документов. — Здесь нужно подписать акты приёмки по браслету, — сказал он, протягивая папку. Т/и взяла документы, пробежала глазами. — Всё верно, — она взяла ручку, и в этот момент Крис неожиданно спросил: — Ты сегодня обедала? — Нет ещё, — ответила она, не поднимая глаз. — Я закажу что-нибудь. Что ты хочешь? Т/и подняла голову. В его глазах была осторожная надежда. — Не нужно, — сказала она. — Я схожу в кафетерий. — Тогда я с тобой, — быстро ответил он. Она смотрела на него долгую секунду. Он не отводил взгляда. — Хорошо, — сказала она наконец. В кафетерии они сели у окна. Крис принёс ей салат и стакан воды, себе взял чёрный кофе. — Ты опять не ешь, — заметила Т/и, глядя на его чашку. — Не хочется, — он пожал плечами. — Крис, — она посмотрела на него с лёгкой укоризной. — Ты же сам говорил, что правильное питание — это важно. Он улыбнулся — той улыбкой, которую она видела только для неё. — Ты права. Сейчас возьму что-нибудь. Он вернулся с таким же салатом, сел напротив, и они ели молча. Но молчание было спокойным, почти домашним. — Т/и, — сказал он, когда они закончили. — Я хотел спросить... — Что? — она подняла глаза. Он помолчал, словно подбирая слова. — Ничего. Просто... спасибо, что согласилась пообедать со мной. — Это всего лишь обед, — ответила она, но уголки её губ дрогнули. — Для меня не просто, — тихо сказал он. Она ничего не ответила, но и не отвернулась.       Среда. Синди снова появилась в офисе. На этот раз она была одна. Прошла мимо отдела дизайнеров быстрым шагом, лицо её было бледным, под глазами залегли тени. Т/и заметила, как дрожат её руки, когда она нажимала кнопку лифта.       Через несколько минут от Скарлетт пришло сообщение: «Синди приезжала за какими-то документами для адвоката. Говорят, она выглядит ужасно. Как думаешь, что случилось?» Т/и посмотрела на экран, потом на дверь кабинета Криса, за которой он что-то обсуждал с юристами. «Не знаю. И не хочу знать», — ответила она.       И это было правдой. Т/и заметила, что больше не чувствует той острой боли, когда видит Синди. Только глухое, ровное спокойствие. Может быть, потому что она начала доверять Крису. Или потому что устала бояться. Или потому что выходные у бабушки что-то изменили в ней.       Крис вышел из кабинета, когда Синди уже уехала. Он подошёл к столу Т/и, и она видела, что он хочет что-то сказать. — Всё в порядке? — спросила она. — Да, — он кивнул. — Она подписала согласие на все манипуляции. Теперь осталось ждать. — Я знаю, — Т/и посмотрела на него. — Ты уже говорил. — Я хотел убедиться, что ты не переживаешь. — Я не переживаю, — она говорила спокойно, но он видел, как её пальцы сжали ручку. — Я просто жду. Как и ты. Крис кивнул, и на его лице появилось что-то, похожее на облегчение. — Если захочешь поговорить... — начал он. — Я знаю, — перебила она. — Спасибо. Он ушёл, но Т/и долго смотрела на закрывшуюся дверь. Он пытался. Каждый день, каждый час. И она чувствовала это.       Четверг. Крис пришёл в отдел дизайнеров с букетом. Не огромным, не пафосным. Маленькие полевые цветы, перевязанные простой бечёвкой. Скромные, нежные, совсем не похожие на то, что обычно дарят женщинам. — Это что? — спросила Т/и, глядя на цветы. — Я проезжал мимо цветочного, — сказал он, и Т/и заметила, как покраснели его уши. — Увидел их. Подумал, что они тебе понравятся. — Потому что они не серые? — спросила она с лёгкой усмешкой. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Потому что они такие же, как ты. Скромные с виду, но, если присмотреться — в них есть свет. Т/и взяла цветы, чувствуя, как щёки заливает румянец. Она хотела сказать что-то колкое, чтобы сохранить дистанцию, но не смогла. — Спасибо, — тихо сказала она. — Они красивые. Крис улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась только для неё. И ушёл, не дожидаясь большего.       Скарлетт, наблюдавшая эту сцену из-за угла, вышла из укрытия с выражением священного восторга на лице. — Т/и, — прошептала она. — Он принёс тебе цветы. Полевые цветы. Крис Эванс, который даже на Новый год дарил сотрудницам сертификаты в спортзал, принёс тебе букет полевых цветов. — Скарлетт, — предостерегающе начала Т/и. — Я молчу, молчу, — подруга подняла руки. — Но, если ты его не простишь, я выхожу за него сама. — Скарлетт! — Ладно-ладно, — она рассмеялась и убежала, оставив Т/и разглядывать цветы.       Т/и поставила их в стакан с водой, долго смотрела на скромные голубые бутоны. Вспомнила, как он сказал: «Скромные с виду, но, если присмотреться — в них есть свет». Как будто он говорил не о цветах. Как будто он говорил о ней. Она достала телефон, набрала сообщение: «Спасибо за цветы. Они действительно красивые». Ответ пришёл через секунду: «Как ты».       Т/и убрала телефон, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В пятницу, когда рабочий день подходил к концу, Крис зашёл в отдел дизайнеров. Т/и собирала документы, раскладывая их по папкам. — Ты сегодня допоздна? — спросил он, останавливаясь у её стола. — Нет, уже заканчиваю, — она подняла голову. — Почти всё готово. Он помолчал, и Т/и видела, как он собирается с духом. — Может, поужинаем сегодня? — спросил он. — У меня. Я приготовлю. — Ты? — она удивилась. — Ты умеешь готовить? — Бабушка научила, — он улыбнулся. — Правда, это было давно. Но я помню основы. Т/и смотрела на него. В его глазах была надежда, смешанная со страхом отказа. Она могла сказать «нет». Могла сослаться на усталость, на дела, на что угодно. Но она не хотела. — Хорошо, — сказала она. — Я приеду. Он выдохнул, и она увидела, как расслабились его плечи. — Я заеду за тобой в восемь? — Я сама приеду, — ответила она. — Мне нужно заехать домой, переодеться. Он кивнул, и в его глазах зажглось что-то, от чего у неё перехватило дыхание. — Я буду ждать.       В восемь вечера Т/и стояла у двери его квартиры. Она выбрала простое платье цвета слоновой кости, волосы распустила, макияж — лёгкий, почти незаметный. Не для того, чтобы произвести впечатление, скорее для себя. Она набрала код — 1912. Дверь открылась.       Квартира встретила её светом и запахами. На кухне что-то шипело на сковороде, пахло травами и лимоном. Крис вышел из кухни в фартуке, и Т/и не сдержала улыбки. — Ты в фартуке, — сказала она. — Магда сказала, что настоящий мужчина должен уметь готовить, — он усмехнулся. — И носить фартук, чтобы не испортить рубашку. Т/и прошла на кухню. На столе уже были разложены тарелки, стояли свечи — не зажжённые пока, но готовые. В вазе — те самые полевые цветы, которые он принёс ей в четверг. Она заметила их и удивилась. — Ты их забрал? — спросила она. — Ты оставила их в офисе, — он пожал плечами. — Я подумал, что здесь они будут смотреться лучше. Она ничего не сказала, но внутри разлилось тепло. — Что на ужин? — спросила она, подходя к плите. — Лосось с лимоном и овощи, — ответил он. — Всё полезное, без быстрых углеводов. — Ты готовишь для меня полезную еду? — она приподняла бровь. — Я готовлю для нас, — поправил он. — И да. Я помню, что ты любишь.       Он достал из холодильника кусочек классического чизкейка. Она села за стол, наблюдая, как он колдует у плиты. Крис Эванс, глава крупной ювелирной компании, которого боялись партнёры и уважали сотрудники, сейчас стоял у плиты в фартуке и помешивал соус. — Ты так смотришь… — начал он, не оборачиваясь. — Наслаждаюсь зрелищем, — ответила Т/и. — Глава компании собственноручно готовит ужин. Это дорогого стоит. Он обернулся, и в его глазах была улыбка. — Только для тебя.       Она опустила глаза, чувствуя, как щёки заливает румянец. Ужин прошёл в разговорах. Они говорили о коллекции, о мастерской, о планах на будущие проекты. Потом — о бабушке, о Себастиане и Лиззи, о том, как они смеялись, глядя на них. — Твоя бабушка удивительная, — сказала Т/и, отставляя тарелку. — Такая сильная. Я понимаю, почему ты так переживаешь за её здоровье. — Она вырастила меня, — Крис налил ей воды. — После смерти родителей она стала для меня всем. Я не знаю, что бы я делал без неё. — Ты похож на неё, — заметила Т/и. — Упрямый, сильный, но при этом умеющий любить. Даже если прячешь это за маской. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Я больше не прячу, — тихо сказал он. — По крайней мере, пытаюсь не прятать. Она ничего не ответила, но и не отвернулась.       После ужина они переместились в гостиную. Крис включил телевизор, и Т/и, устроившись на диване, выбрала какой-то старый фильм, который показывали по каналу с классикой. Крис сел рядом — достаточно близко, чтобы она чувствовала его тепло, но не настолько, чтобы это было навязчиво.       Они смотрели фильм, комментировали, спорили о героях. Крис, который когда-то называл романтические комедии «тонкой психологической драмой с беготней по коридорам», сейчас вполне серьёзно обсуждал, стоило ли герою уходить или нужно было бороться. — Он боялся, — сказал Крис, глядя на экран. — Боялся, что не справится. Что сделает ей больно. Поэтому и ушёл.       Она ничего не сказала, но её рука, лежащая на диване, чуть подвинулась к его руке. Не коснулась, но приблизилась. Крис заметил это. Его пальцы дрогнули, но он не сделал движения. Он ждал. Он научился ждать.       Фильм закончился, пошли титры. Т/и смотрела на экран, но уже не видела его. Она чувствовала усталость — не только физическую, но и ту, что накопилась за неделю. Тепло, уют, его присутствие рядом сделали своё дело. Веки стали тяжёлыми, голова склонилась набок.       Она не заметила, как уснула. Крис заметил не сразу. Он смотрел на экран, переключая каналы, и вдруг почувствовал, что её дыхание стало глубже, ровнее. Повернул голову — она спала, свернувшись калачиком на диване, поджав под себя ноги. Её лицо было расслабленным, спокойным. Волосы разметались по подушке дивана.       Он долго смотрел на неё, боясь пошевелиться. Она была здесь. В его доме. На его диване. Спала, доверяя ему.       Крис осторожно, чтобы не разбудить, поднялся. Подошёл к ней, наклонился. Она не проснулась, только чуть нахмурилась во сне. Он подхватил её на руки — легко, как тогда, в первый раз. Т/и что-то прошептала, прижалась к его груди, и он замер, чувствуя, как бьётся его сердце.       Крис отнёс её в спальню. Осторожно опустил на кровать, поправил подушку. Накрыл одеялом, укутывая бережно, как самое ценное. Она не проснулась, только улыбнулась во сне и свернулась клубочком, подтянув колени к груди.       Крис стоял у кровати, глядя на неё. Ему хотелось лечь рядом, обнять, прижать к себе. Он знал, что она, возможно, не стала бы возражать. Но он не хотел, чтобы это произошло так. Не хотел, чтобы она проснулась и почувствовала, что он воспользовался её слабостью. Он наклонился, поправил одеяло, коснулся губами её лба — легко, почти невесомо. — Спокойной ночи, — прошептал он. Взял с кресла плед, вышел из спальни, тихо прикрыв дверь. В гостевой комнате он долго не мог уснуть. Лежал, глядя в потолок, и думал о том, как она спала на его диване, как прижалась к нему, когда он нёс её. Как её рука почти коснулась его руки.       Стена между ними стала тоньше. Не исчезла, но стала тоньше. И этого было достаточно. Он закрыл глаза и улыбнулся в темноту. Она здесь. В его доме. И она не убежала. Утром Т/и проснулась от солнечного света, пробивавшегося сквозь шторы. Она не сразу поняла, где находится. Кровать была большой, пахло чистым бельём и чем-то знакомым — его запахом. Она села, огляделась, его спальня.       Она вспомнила: фильм, диван, его голос. Как он говорил: «Я здесь». И больше ничего. Она уснула. А он перенёс её сюда. Она посмотрела на вторую половину кровати — она была нетронута. Подушка не смята, одеяло сложено. Он не ложился рядом.       Она вышла в коридор, прислушалась. Тишина. Прошла на кухню — там было чисто, вчерашняя посуда вымыта и убрана. На столе стоял стакан с соком, рядом — тарелка с фруктами и записка. Почерк Криса, аккуратный, чёткий: «Доброе утро. Я в спортзале. Завтрак на столе. Не уходи, пока я не вернусь. Пожалуйста». Т/и держала записку в руках и чувствовала, как внутри разливается что-то тёплое, большое. Он спал в другой комнате. Не воспользовался моментом. Уважал её границы. Ждал. Она села за стол, отпила сок. Взяла телефон, набрала сообщение: «Я никуда не ушла. Жду». Ответ пришёл через минуту: «Я скоро. Кофе по дороге купить?» «Нет. Я сама сделаю. У тебя в шкафу есть зёрна?» «В верхнем ящике. И кофемашина новая, я так и не разобрался». «Тогда я разберусь. Не торопись». «Спасибо. За то, что осталась». Т/и улыбнулась, убрала телефон. Встала, нашла зёрна, включила кофемашину. В доме запахло кофе, и ей показалось, что этот холодный, серый дом наконец-то наполняется жизнью. Она стояла на кухне, смотрела, как капает кофе в чашку, и улыбалась своим мыслям. Впереди был целый день. Выходной. И она решила, что проведёт его здесь. С ним. Крис вернулся через полчаса. Услышал звук кофемашины, запах свежего кофе. Зашёл на кухню — Т/и стояла у окна с чашкой в руках, в его серой футболке. Он замер на пороге. — Ты... — начал он, и голос его дрогнул. — Моя одежда в стирке, — сказала она, не оборачиваясь. — А в твоём шкафу я нашла эту футболку. Надеюсь, ты не против. Он подошёл ближе, остановился у неё за спиной. Не касаясь, просто стоял, чувствуя её тепло. — Не против, — сказал он. — Совсем не против. Она повернулась, и они оказались лицом к лицу. Её волосы были распущены, футболка — слишком большая, сползала с плеча. Она смотрела на него, и в её глазах было то, чего он не видел давно. — Кофе готов, — сказала она, протягивая ему чашку. — Я надеюсь, он вкусный. Пришлось разбираться с твоей машиной. Он взял чашку, их пальцы соприкоснулись, и она не убрала руку. — Я уверен, что вкусный, — сказал он, глядя на неё. — Ты даже не попробовал, — она улыбнулась. — Мне не нужно пробовать, — он сделал глоток. — Идеально.       Она рассмеялась, и этот смех разлился по кухне, наполняя её светом. Они стояли у окна, пили кофе, смотрели на просыпающийся город. И Т/и думала о том, что стена между ними стала совсем тонкой, скоро она рухнет. И она больше не боялась этого.