Коэффициент сцепления

Шум аэропорта Нарита всегда действовал на Юнги успокаивающе. Белый шум, лязг чемоданов, объявления на японском и английском — всё это заглушало мысли о предстоящем гран-при. Он шёл быстрой, размашистой походкой, спрятав глаза за черными очками, а руки — в карманах дорогого худи. Черные волосы были слегка растрепаны после перелета, но в остальном он выглядел безупречно. — Мин Юнги! Юнги-сси! — Голоса журналистов прорезали гул толпы. Вспышки камер ударили по глазам, даже через линзы очков. Мужчина поморщился, но скорость не сбавил. — Юнги, вы готовы к сезону? Как настрой после смены мотора? — выкрикнула девушка с микрофоном местного телеканала, подбегая сбоку. Мин почти не смотрел на нее, продолжая идти к выходу, где его ждал черный джип команды. — Мотор работает хорошо. Остальное увидите на трассе, — бросил он сухо, не удостаивая ее взглядом. — А как насчет вашего нового сокомандника? Пак Чимин — молодой талант, говорят, он очень агрессивен. Вы боитесь конкуренции? — Юнги резко остановился. Снял очки, обнажая хищный взгляд. Журналисты притихли, чувствуя смену атмосферы. — Малыш Пак? — Гонщик усмехнулся, и эта усмешка не предвещала ничего хорошего. — Он талантлив, не спорю. Но он новичок. Он не союзник и не конкурент мне, потому что у него нет опыта. Он не дорос до моего уровня. Он просто... препятствие, которое буду обходить. — Вспышки зачастили с удвоенной силой. Юнги снова надел очки и, не дожидаясь новых вопросов, нырнул в салон машины. В то же самое время, у ленты выдачи багажа, царила совсем другая атмосфера. Чимин, одетый с иголочки в брендовый спортивный костюм, с блондинистыми волосами, уложенными в идеальную укладку, нервно постукивал пальцами по ручке своего чемодана. Он ждал своего багаж. И ждал, когда появится он. Парень знал Юнги заочно пять лет. Пять лет он смотрел, как Мин филигранно проходит повороты в Монако, как держит себя на пресс-конференциях. Он изучил его стиль вождения до мелочей. И теперь, когда он наконец-то стоял здесь, в Токио, в той же команде... — Пак Чимин-сан! — к нему подскочил один из механиков команды, молодой кореец по имени Хёнсу. — Менеджер сказал встретить вас. Машина ждет. — О, привет, — гонщик улыбнулся своей фирменной, ослепительной улыбкой, которая обычно моментально располагала к себе людей. — Багаж сейчас... А Юнги-сонбэним уже уехал? — Да, он всегда уезжает первым. Журналисты его окружили, было жарко, — механик сочувственно вздохнул. Чимин нахмурился, перебирая пальцами. Он слышал обрывки интервью через слухи. «Не конкурент», — эта фраза жгла изнутри. — Ничего, — спортсмен подхватил чемодан, когда тот выехал на ленту. — В Судзуке я покажу ему, кто здесь препятствие. В отеле, где остановилась команда, царил хаос. Ресепшн был оккупирован персоналом, механики таскали коробки с оборудованием, а начальник команды — суровый немец Карл Вернер — ходил взад-вперед, сверяясь с планшетом. Когда Мин вошел в лобби, главный тут же направился к нему. — Юнги, ты слишком жестко ответил прессе. Мы должны работать как команда. — Карл, я здесь, чтобы побеждать, а не заниматься благотворительностью, — отрезал гонщик, не останавливаясь. — Где мой номер? — На верхнем этаже, как обычно. Пак будет на этаже ниже. И я хочу, чтобы завтра на брифинге вы... — Двери лифта открылись, и оттуда вышел Чимин. В лобби стало тихо. Все механики перевели взгляд с гонщиков на начальника. Юнги остановился, глядя на младшего сверху вниз. Блондин, дерзкий, молодой. Спортсмен почувствовал странный укол в груди — смесь раздражения и странного, необъяснимого интереса. — Сонбэним, — Чимин кивнул, не опуская взгляда. — Надеюсь, в этом отеле хорошая звукоизоляция. Моя настойчивость будет громче, чем твоя уверенность в себе. — Посмотрим, малыш Пак. Посмотрим. — Мужчина едва заметно улыбнулся краем губ. Утро в Токио выдалось пасмурным. Дождь барабанил по панорамным окнам конференц-зала, арендованного командой в отеле. Атмосфера внутри была ничуть не теплее погоды снаружи. Юнги сидел за длинным столом, сложив руки на груди, и сверлил взглядом проектор, на котором отображались графики телеметрии Судзуки. Он был в командной поло, волосы уложены назад, взгляд — лед. Рядом с ним сидел его гоночный инженер, сосредоточенный британец Марк Дэвис, тихо переговариваясь с аналитиком данных. Дверь открылась, и в зал вошел Чимин. Блондин выглядел свежим, даже несмотря на джетлаг, и одетым с иголочки. Он присел на стул через один от Юнги, намеренно оставляя место свободным. — Доброе утро, команда, — громко сказал Карл, входя следом. Он бросил взгляд на пустой стул между гонщиками и нахмурился. — Юнги, Чимин. Сегодня мы обсуждаем базовые настройки. Нам нужно синхронизировать данные, чтобы... — Синхронизировать? — перебил Юнги, не поворачивая головы. — Мои настройки работают уже три года. Если кто-то хочет их использовать — пусть берет. Но я не собираюсь менять то, что приносит подиумы. — Новичок усмехнулся, крутя в руках стилус. — Три года — это много, сонбэним. Технологии идут вперед. Я привез свои наработки из Ф2, они более агрессивные. Если ты боишься рисковать, я могу взять это на себя. — В зале повисла тишина. Механики, сидевшие за дальними столами, переглянулись. Вернер тяжело вздохнул и потер переносицу. — Пак, — процедил Юнги, наконец поворачиваясь к нему. В глазах читалась усталость от дерзости дилетанта. — В Ф1 агрессия без понимания резины приводит в стену, а не на подиум. Не путай свои молодежные серии с высшей лигой. — Вот и посмотрим, у кого резина сгорит быстрее, — Чимин дерзко встретил взгляд сокомандника, ощущая, как адреналин, даже без машины, начинает закипать в крови. — Достаточно! — рявкнул Карл. — Времена, когда Юнги гонял один, прошли. Чимин — второй пилот, но я требую взаимодействия. Марк, покажи им сравнение по третьему сектору. Следующий час прошел в напряженном молчании, прерываемом лишь сухими комментариями инженеров. Юнги игнорировал Чимина, Чимин игнорировал Юнги, но оба жадно впитывали данные друг друга, запоминая слабые места оппонента. После брифинга Пак задержался, рассматривая 3D-модель трассы на экране. — Не думаю, что ты правильно проходишь «Эски», — раздался голос из угла зала. Юнги стоял, прислонившись к стене, с бутылкой воды в руке. Он не ушел с остальными. — Я прохожу их так, как чувствую машину. — Чимин вздрогнул, но быстро взял себя в руки. — Чувства — это хорошо, когда ты ведешь по городу, — профессионал сделал шаг к нему, вторгаясь в личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом и мятой. — Здесь нужна точность. Если ты перекрутишь руль на этой трассе... Юнги резко взмахнул рукой, имитируя занос, и его рука остановилась в сантиметре от лица Чимина. Блондин не отшатнулся. Их взгляды столкнулись — темно-карие, расчетливые, и светлые, полные огня. Между ними возникла искра. Парень почувствовал, как сердце пропустило удар, но не от страха, а от странного возбуждения. — Я учусь быстро, сонбэним, — прошептал Пак, делая шаг навстречу. — Возможно, быстрее, чем ты думаешь. — Завтра первая тренировка. Не опоздай, малыш. — Юнги задержал взгляд на его губах, затем резко отвернулся и направился к выходу. Чимин остался стоять один, чувствуя, как горит лицо. Битва только что началась. Вечер после брифинга тянулся бесконечно. Чимин сидел в своем номере на 15-м этаже, пересматривая телеметрию Юнги в сотый раз. Агрессивный, но расчетливый стиль. Слишком идеальный. Парень раздраженно закрыл ноутбук и подошел к окну. Токио горел огнями, не замечая их внутреннего напряжения. Ему нужно было выпить. И желательно не в одиночестве. Бар на крыше отеля был полупустым. Сквозь панорамные стекла открывался вид на Токийскую башню. Чимин заказал виски и сел за барную стойку. — Не спится, малыш Пак? — голос раздался неожиданно, низкий и с характерной хрипотцой. Юнги сидел в углу, в тени, с бокалом чего-то крепкого. На нем была черная футболка, подчеркивающая плечи, и взгляд, устремленный куда-то сквозь Чимина. — Не называй меня так, — младший обернулся и сел на соседний барный стул, намеренно нарушая дистанцию. — Я не могу спать, когда думаю о том, как завтра сделаю тебя на тренировке. — Юнги усмехнулся, сделав глоток. — Дерзость — это хорошо. Но глупость... Глупость — это то, что уничтожит тебя в Судзуке. Ты не следил за моими гонками в 2018-м? — Чимин замер. Юнги не знал, что тот следил за ним всегда. — Я следил за всеми твоими гонками, сонбэним. И именно поэтому я знаю, что ты слишком осторожен в «Эсках». Ты теряешь там время. — Мин повернулся к нему всем корпусом. Взгляд потемнел, став опасным. — Я не осторожен. Я профессионал. Я знаю предел машины. А ты? Ты думаешь, что если ты был быстр в Ф2, то здесь тебя не размажет? — Он наклонился ближе, так, что Чимин почувствовал тепло его дыхания. Между ними оставались считанные сантиметры. Флирт? Да. Но это был флирт, основанный на чистой, неприкрытой агрессии и взаимном притяжении в рамках конкуренции. — Я не боюсь предела, Юнги-сси, — прошептал парень, не отводя взгляда от его губ. — Я боюсь только скуки. — Старший задержал дыхание. Этот мальчик... этот блондин с глазами, полными огня, вызывал в нем реакции, которых он не испытывал уже очень давно. Злость, желание доминировать и... что-то еще, что он боялся назвать. — Скучно тебе не будет, — ответил Юнги, отстраняясь и допивая виски. — До завтра. — Он встал и вышел из бара, оставив Чимина с недопитым виски и бешено колотящимся сердцем. Утро четверга встретило их ревом моторов, разносящимся над трассой Судзука. Запах жженой резины, высокооктанового топлива и влажного асфальта — этот коктейль Чимин любил больше всего на свете. Но сегодня к этому примешивалось чувство нервозности. В паддоке, возле боксов команды, механики суетились вокруг двух болидов. Машина Мина была уже почти готова, сам он стоял неподалеку, облаченный в комбинезон, с закрытыми глазами и наушниками, настраиваясь на работу. Новичок, в таком же комбинезоне, но с более яркими акцентами, проверял свой шлем. — Чимин, — Карл подошел к нему, сверяясь с планшетом. — Первая тренировка. Просто почувствуй трассу. Не пытайся прыгнуть выше головы. Юнги покажет тебе темп. — Пак кивнул, но внутри все клокотало. «Покажет темп? Посмотрим». Радиообмен затрещал. — Okay, Jimin, you are green. Let’s go, — послышался голос инженера в наушниках. Судзука была сложной трассой, с легендарным восьмеркообразным профилем. Гонщик выехал из пит-лейна. Он вдавил педаль газа, чувствуя, как машина срывается с места. Адреналин ударил в голову. На втором круге он увидел впереди серебристый болид с номером 93. Юнги. — Чимин, держи дистанцию, не мешай Юнги на прогревочном круге, — раздалось в радио. — Я просто хочу посмотреть, как он проходит первый поворот, — ответил тот, не сбавляя скорости. Мин впереди резко вильнул, прогревая шины. Он видел второй болид в зеркалах. Он знал, что этот новичок будет давить. На прямой перед знаменитыми «Эсками» Чимин рискнул и пошел на обгон, нарушая все инструкции команды. Он сместился влево, выжимая максимум из своей машины. Юнги, не ожидавший такой дерзости, был вынужден притормозить, чтобы избежать столкновения. — Черт возьми, Пак! Ты что творишь?! — рявкнул голос старшего по радио, которое слышал весь командный мостик. — Я быстрее, сонбэним, — спокойно ответил Чимин, пролетая мимо. В боксах Карл ударил планшетом по столу. Механики замерли. После тренировки, когда машины вернулись в боксы, напряжение только и делало, что нарастало. Юнги вышел из машины, сорвал шлем и бросил его на пол. Он направился прямиком к Чимину, который только выбирался из кокпита. — Ты идиот! — Он схватил парня за плечо, разворачивая к себе. — Ты мог разбить обе машины! — Но я не разбил, — Чимин дерзко посмотрел в глаза Юнги. — И я был быстрее на 0.3 секунды. — Юнги замер, глядя на этого блондина. Смесь злости, восхищения его наглостью и странного возбуждения снова захлестнула его. — Ты быстрый, — сказал профессионал угрожающе тихо. — Но в гонке я тебя уничтожу. — Попробуй, — улыбнулся Чимин, чувствуя, как между ними снова пробегает электрический ток. В боксах царил контролируемый хаос. После стычки механики старались не смотреть ни на Юнги, ни на Чимина, молча выполняя свою работу. Карл, начальник команды, всё ещё был в бешенстве от дерзости гонщика, но показатели телеметрии не лгали — парень был чертовски быстр. Новичок сидел в комнате отдыха, попивая энергетик и хмуро глядя в монитор. Его машина снова была на стенде. Вдруг, один из механиков, Хёнсу, забежал в комнату. — Пак-сан! Марк говорит, что у вас проблемы с дифференциалом. Похоже, вчерашняя жесткая тренировка дала о себе знать. Мы не успеем перебрать его к квалификации! Чимин вскочил, чувствуя, как внутри всё сжимается от паники. Это был его шанс показать себя, и он рушился. Спортсмен выбежал в боксы. Механики суетились, Дэвис что-то кричал в рацию. Чимин увидел Юнги, стоящего в стороне и наблюдающего за процессом с каменным лицом. — Ты доволен? — выпалил младший, подходя к нему. — Это из-за того, что ты вчера заставил меня ехать по грязной траектории! — Мужчина медленно повернулся. В его взгляде не было злости, только анализ. — Я заставил? Ты сам принял решение, малыш. И если ты не знаешь, как беречь машину, то гонки не для тебя. — Хватит называть меня малышом! — Чимин был на грани срыва. Юнги вздохнул, сделал шаг вперед и посмотрел на болид сокомандника. Затем подошел к главному инженеру. — Марк, переключите настройки блока управления на «Режим Б». И увеличьте прижимную силу на заднем антикрыле на 2 градуса. — Но Юнги, это снизит максимальную скорость... — Дэвис удивленно посмотрел на Мина. — Это спасет дифференциал, — отрезал гонщик. — Если он не доедет до квалификации, это будет еще хуже. — Юнги повернулся к Чимину. — Я дал тебе совет. Это не значит, что я тебе помогаю. Это значит, что я не хочу проиграть из-за того, что у моего соперника сломалась машина. Я хочу победить тебя, когда ты в полной силе. — Младший посмотрел на него, и внутри что-то дрогнуло. Этот высокомерный мужчина только что спас его карьеру. — Спасибо... — тихо сказал Чимин. Юнги лишь кивнул и направился к своей машине. Напряжение между ними никуда не делось, но теперь к нему примешалось странное чувство взаимного уважения. Атмосфера в паддоке перед квалификацией была электрической. Дождь прекратился, асфальт подсыхал, и команда сделала все, чтобы восстановить болид второго пилота. Юнги был сосредоточен. Он знал трассу как свои пять пальцев, но сближение с Чимином выбило его из колеи. Ему нужно было доказать — самому себе — что он по-прежнему лучший. Пак чувствовал адреналин, смешанный с благодарностью за помощь старшего. Он хотел оправдать надежды, хотел доказать, что он не просто новичок. Квалификация, Q3. Последние минуты. Все гонщики на трассе. — Чимин, у тебя один быстрый круг. Резина работает на пределе, — голос инженера звучал в наушниках. — Парень выжал из машины всё. Он идеально прошел «Эски», пролетел мимо трибун, затаив дыхание на последнем повороте. — Тайм-лист! Чимин Пак берет поул-позицию! — закричал комментатор. Гонщик закричал в ответ, ударив рукой по рулю. Он сделал это. В боксах Юнги, который показал второе время, молча вышел из машины. Он не смотрел на экраны, не слушал поздравления. Он видел, как Чимин вылезает из болида, как его окружают журналисты. Мин почувствовал резкий укол ревности. Это был не страх проиграть, а странное чувство, что его, опытного пилота, затмил этот наглый блондин. Когда они столкнулись в коридоре, ведущем к брифингу пилотов, мальчишка сиял. — Сонбэним, видел время? — Чимин улыбнулся, и эта улыбка была ослепительной. Юнги остановился, глядя на него сверху вниз. Во взгляде читалась смесь восхищения и желания подавить этот свет. — Поул — это хорошо, — сказал профессионал холодно. — Но гонка — это другое. Не расслабляйся, малыш. Он прошел мимо, задев Чимина плечом. Последний проводил его взглядом, чувствуя, как внутри снова разгорается огонь — желание доказать, что он способен на большее, чем просто квалификация. Воскресное утро над Судзукой было ясным, но воздух казался тяжелым от напряжения. Карл, главный начальник команды, метался между инженерами, перепроверяя стратегии. Механики работали молча, понимая, что сегодня решается многое. Чимин сидел в кокпите своего болида на поул-позиции. Белый комбинезон, блондинистые волосы, выбивающиеся из-под подшлемника, и глаза, в которых горел дикий огонь. Он был быстр, он был молод, и он знал, что Мин стоит прямо за ним, на второй позиции, как хищник, ожидающий момента. Юнги, в своем темно-синем комбинезоне, был воплощением спокойствия. Но это спокойствие было обманчивым. Под шлемом его лицо было напряжено. Он следил за каждым движением машины перед собой. Ревность, вспыхнувшая вчера, трансформировалась в решимость — поставить новичка на место. — Five red lights... and the race is on! — голос комментатора утонул в реве двадцати моторов. Старт! Чимин начал идеально, резко сместившись вправо, чтобы перекрыть траекторию. Юнги не отстал ни на сантиметр. Они прошли первый поворот бок о бок, колесо в колесо, на скорости, от которой перехватывало дыхание. Механики в боксах затаили дыхание. — Чимин, держи темп! Юнги давит! — кричал в радио гоночный инженер. — Я знаю! — рявкнул гонщик, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. На прямой перед «Эсками» старший использовал слипстрим — воздушный мешок за машиной Чимина. Он шел вплотную, его переднее антикрыло было в сантиметрах от чужих задних колес. — Мин Юнги делает попытку обгона! Потрясающая дуэль сокомандников! — орал комментатор. Тот резко вывернул руль, пытаясь пройти новичка по внутренней траектории. Чимин, действуя инстинктивно, резко заблокировал его. Машины чуть не соприкоснулись. В боксах кто-то вскрикнул. — Пак! Ты с ума сошел?! — взревел Юнги по радио, его голос был полон ярости. — Это гонки, сонбэним! — выкрикнул Чимин, чувствуя, как адреналин сжигает его изнутри. Они летели по трассе, забыв обо всем, кроме друг друга. Они не работали как команда, они соперничали, как злейшие враги, каждый — на пределе возможностей, выжимая из машин больше, чем те могли дать. Химия между ними была такой сильной, что казалось, искрят не только покрышки. Последние круги гонки превратились в ад для нервной системы. Чимин лидировал, но его машина вела себя нестабильно — сказалась агрессивная езда и ранний риск. Он чувствовал, как руки предательски дрожат на руле, а сердце колотится где-то в горле. В зеркалах заднего вида тень Юнги маячила постоянно, словно карающая рука. — Чимин, следи за температурой шин! Не перегревай! — голос инженера звучал искаженно из-за помех. — Я пытаюсь! — крикнул пилот, с трудом удерживая болид в повороте. Юнги, ехавший вторым, был в бешенстве. Но это была расчетливая ярость. Он видел ошибку Чимина на выходе из «шпильки», видел, что у того трясутся руки. Но Юнги не рискнул атаковать в том повороте — он ждал. Он хотел уничтожить конкурента на прямой, показать ему, что опыт всегда побеждает напор. Но до финиша оставалось всего два круга. — Клетчатый флаг! Пак Чимин выигрывает Гран-при Японии! — Парень не кричал от радости. Он просто выдохнул, чувствуя, как адреналин сменяется дикой усталостью. Он сделал это. Он выиграл у самого Мин Юнги. На подиуме Чимин стоял на высшей ступени, слушая гимн. Юнги, занявший второе место, стоял рядом, скрестив руки на груди. В его взгляде не было радости за сокомандника. Только презрение. Когда они спустились, журналисты окружили их плотным кольцом. Вспышки камер слепили, микрофоны подносили почти вплотную к лицам. — Чимин, невероятный дебют! Как вам удалось удержать Юнги позади? Юнги, вы довольны результатом команды? — Победитель улыбался, но эта улыбка была вымученной. Он ждал, что скажет «второй» пилот. Юнги взял микрофон у репортера, не глядя на младшего. — Победа? — Мин криво усмехнулся. — Это не победа. Это везение. — Толпа затихла. Чимин замер, чувствуя, как внутри всё похолодело. — Пак сделал кучу ошибок. В любой другой ситуации, если бы я не заботился о сохранности машин стоимостью в десятки миллионов долларов, я бы впечатал его в отбойник на первом же круге. Ему повезло, что я решил закончить гонку. — Юнги бросил микрофон и направился к выходу из паддока. Чимин остался стоять, чувствуя, как его триумф превращается в прах. Он знал, что старший прав насчет ошибок, но эти слова ранили больнее всего. Сразу после церемонии награждения атмосфера в боксах команды напоминала похороны, несмотря на то, что их пилоты заняли первое и второе места. Начальник команды был в ярости. Он ходил взад-вперед по узкому коридору, пока механики молча собирали оборудование. — Это позор! — Карл ударил папкой по столу. — Вы чуть не убили друг друга! Юнги, твои комментарии прессе — это катастрофа для спонсоров! — Я сказал правду, Карл. Он опасен. — Профессионал стоял, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Он уже переоделся в командное поло, но напряжение все еще читалось в его челюсти. Чимин сидел в углу, опустив голову. Слова о «везении» жгли хуже ожогов. Рядом с ним стоял Хёнсу, сочувственно похлопывая его по плечу. В паддоке шептались. Другие гонщики, проходившие мимо, бросали на них странные взгляды. — Похоже, в вашей команде будет жарко, — бросил проходящий мимо чемпион прошлых лет, ухмыляясь. — Малыш Пак показал зубы, но Мин не любит делиться победой. — Мы разберемся, — отрезал Вернер, провожая гонщиков взглядом. — А вы двое... Считайте, что вы на испытательном сроке. Еще одна такая гонка, и я посажу вас обоих на скамью запасных. Чимин поднял взгляд на Юнги. Тот смотрел на него непроницаемыми глазами. В них не было ни намека на поддержку или признание. Только решимость доказать свое превосходство. На следующий день после Гран-при Японии воздух в паддоке казался всё ещё вибрирующим от напряжения гонки. Чимин шёл по коридору к медицинскому центру, чувствуя, как ноет всё тело — реакция на невероятные перегрузки, которые он испытывал, пытаясь удержать машину. В голове всё ещё звучали слова Юнги: «Тебе просто повезло». Он вошел в стерильно-белый кабинет. Доктор Ким, пожилой мужчина, работающий в Ф1 уже четверть века, поднял глаза от планшета. — Пак Чимин. Проходи. Посмотрим, что с твоим пульсом после вчерашнего. —Посетитель сел на кушетку, позволяя доктору надеть манжету тонометра. Пока прибор гудел, парень смотрел на свои руки — они всё ещё слегка дрожали. Дверь открылась, и в кабинет вошел Мин. Он выглядел безупречно, как будто не он вчера на скорости 300 км/ч пытался обогнать своего сокомандника. — Юнги, проходи, ты следующий, — доктор Ким указал на стул. Он сел, не глядя на коллегу. Напряжение в маленьком кабинете стало физически осязаемым. Доктор Ким вздохнул, переводя взгляд с одного гонщика на другого. — Вчерашняя гонка была... интенсивной. Я слышал комментарии, Юнги. — Я сказал то, что думал. — Тот лишь пожал плечами, глядя в стену. Доктор посмотрел на приборы. — Чимин, у тебя повышенное давление и высокий уровень адреналина. Тебе нужно отдохнуть. И... — он сделал паузу, глядя на Мина, — перестать воспринимать своего сокомандника как врага. Это не идет на пользу вам обоим. — Моё здоровье в порядке, доктор. А с сокомандником я разберусь сам. — Юнги резко встал, не дожидаясь окончания осмотра. Он вышел, громко хлопнув дверью. Пак остался сидеть, чувствуя, как к физической боли добавляется острая душевная обида. — Он не такой холодный, как кажется, Чимин, — тихо сказал Ким, записывая что-то в планшет. — Он просто боится потерять то, чего добивался годами. — Парень промолчал, но эти слова заставили его задуматься. Следующая гонка проходила на треке «Токио-Дрифт», построенном на искусственном острове в Токийском заливе. Это была городская трасса — узкая, опасная, с бетонными отбойниками, прощающими ошибки еще меньше, чем Судзука. Команда «NVR» снова занимала первый ряд стартового поля. Но в этот раз погода внесла свои коррективы. Прямо перед стартом хлынул тропический ливень. Трасса превратилась в каток. — Чимин, осторожно. Видимость почти нулевая, аквапланирование на каждом повороте, — предупреждал инженер в наушниках. Гонщик сжал руль. Нервозность смешалась с первобытной боязнью стихии. Он чувствовал, как капли пота катятся по спине под огнеупорным комбинезоном. Старт. Болиды взревели, поднимая за собой шлейфы брызг. Чимин рванул вперед, но машина скользила. На третьем круге Юнги, который ехал следом, сделал резкий маневр. Он не пытался обогнать — он давил психологически, проезжая в миллиметрах от машины сокомандника, обдавая грязной водой. — Пак, не смей тормозить рано! — рявкнул голос старшего в радиообмене, перехватив частоту. — Чувствуй машину, а не страх! Чимин закусил губу до крови. Он увидел поворот, переключился вниз, но машина скользнула. Парень чудом избежал удара о бетон, выправив болид в последнюю секунду. Сердце бешено колотилось, адреналин зашкаливал. — Я не... я не боюсь! — прокричал он в ответ, вдавливая газ в пол, рискуя всем. Юнги, ехавший позади, в этот момент почувствовал странный укол. Это было не беспокойство о коллеге — это было парадоксальное опасение потерять его. Испуг, что этот безрассудный блондин исчезнет. После дождливой гонки в Токио команда перебралась на базу для работы над ошибками. Впереди был напряженный график, и Карл требовал максимальной отдачи. Пак стоял перед огромным симулятором — точной копией его болида №13, окруженной панорамными экранами. Он был измотан, мышцы болели, но он обязан был отработать настройки для следующего трека. На голове — шлем с визором, в руках — руль, подключенный к системе. — Чимин, повышай темп. Ты проходишь 4-й поворот слишком осторожно, — голос инженера звучал сухо. Спортсмен раздраженно вздохнул, вдавливая виртуальную педаль газа. На экранах мелькали текстуры трассы. Он знал, что где-то в соседнем зале Юнги делает то же самое, только, вероятно, с лучшими показателями. Вдруг дверь зала симуляторов открылась, и вошел Мин. Он был в серой футболке, волосы мокрые от пота — только что закончил свою сессию. Он выглядел уставшим, но его взгляд оставался острым. — Ты снова блокируешь колеса на торможении, — сказал опытный гонщик, подходя к креслу симулятора и отключая обзор, нажимая кнопку паузы. — Что ты делаешь?! — Чимин сорвал шлем, его лицо было красным от напряжения и злости. — Я был в середине круга! — Ты тратишь время, — Юнги наклонился к нему, вторгаясь в личное пространство. — Твой стиль слишком резкий для симулятора. Здесь нужно чувствовать не машину, а физику. Их лица были так близко, что Чимин чувствовал запах пота, исходящий от собеседника. В виртуальной реальности они соперничали, но здесь, в реальном мире, напряжение было иного рода. Это было влечение, смешанное с ненавистью, которое они оба отчаянно пытались скрыть. Младший почувствовал, как сердце пропускает удар. Он хотел оттолкнуть Юнги, но не мог пошевелиться. — Уходи, — прошептал Чимин, не отводя взгляда от чужих губ. — Тренируйся лучше, малыш. Иначе я уничтожу тебя не только на трассе. — Юнги задержал взгляд на нем еще на секунду, затем резко выпрямился. Он вышел, оставив юношу в полумраке зала, с колотящимся сердцем и мыслями, далекими от гонок. Ночной Токио не спал. Мин любил это время — время, когда адреналин от заездов стихал, сменяясь спокойствием ночных улиц. Он стоял на подземной парковке комплекса, прислонившись к капоту своей личной машины, привезенной из Кореи. Вокруг стояли редкие суперкары, сверкающие полировкой в свете люминесцентных ламп. Юнги смотрел на них, но мысли были заняты другим. — Не знал, что ты любишь запах бензина и в нерабочее время, сонбэним. — Чимин вышел из тени колонны. Он был одет в худи, волосы слегка растрепаны, в руках — стаканчик с кофе. Он выглядел уставшим, но в глазах всё ещё горел огонь. — Здесь тише, чем в паддоке. — Старший не удивился его появлению. Он лишь сделал глоток из своей бутылки с водой. Чимин подошел ближе, остановившись рядом, но не прислоняясь к машине. — Я смотрел телеметрию. Ты перенастроил дифференциал на симуляторе. Зачем? Это рискованно. — Я учу тебя, а не спрашиваю совета, — Юнги повернулся к нему. Свет ламп падал на лицо коллеги, делая его черты еще более резкими. — Ты раздражаешь меня, Пак, — неожиданно честно сказал мужчина, глядя прямо в глаза. — Чем? Тем, что быстрее тебя? — Тем, что напоминаешь меня, — Мин тихо рассмеялся, но в этом смехе не было веселья. — восемь лет назад. Такой же самоуверенный, дерзкий, игнорирующий советы опытных пилотов. Я думал, что пройду этот путь без ошибок. Но я заблуждался. — Чимин замер. Он не ожидал такой откровенности. — Я не ты, Юнги-сси. Я не собираюсь совершать ошибки. — Все совершают, — собеседник снова отвернулся, глядя на машины. — Главное — успеть остановиться, пока не стало слишком поздно. — Между ними повисла тишина, наполненная невысказанными словами и растущим напряжением. Чимин чувствовал, как влечение, которое он так долго подавлял, вспыхивает с новой силой. Юноша стоял на парковке, прислонившись к холодной колонне, и наблюдал за Мином. В полумраке, среди блестящих капотов суперкаров, его сокомандник выглядел иначе — не как «Ледяной принц» паддока, а как человек, уставший от собственной безупречности. Слова Юнги о том, что Чимин напоминает ему себя в прошлом, эхом отдавались в голове. «Напоминаю его?» — Новичок всегда боготворил старшего, изучал каждый его поворот, пытался скопировать его расчетливость. И теперь, услышав это, он почувствовал странную смесь гордости и горечи. Он хотел быть лучше, а не просто копией. — Ты раздражаешь меня, Пак, — эта фраза снова прозвучала в ушах. Чимин сделал глоток остывшего кофе. Раздражение Юнги... это было единственное, что связывало их в последнее время, помимо гонок. Парень знал, что его дерзость выводит профессионала из равновесия, но это же его и привлекало. Он видел, как меняется взгляд, когда они стоят близко, как исчезает безразличие. «Я не ты, Юнги-сси», — подумал Чимин, глядя на темный силуэт мужчины. «Я пройду этот путь по-своему. Но, черт возьми, почему мне так хочется, чтобы ты заметил меня не только как соперника?» Адреналин, который обычно сопровождал его на трассе, теперь закипал внутри от присутствия коллеги здесь, на этой тихой парковке. Это была другая скорость, другая опасность — опасность потерять контроль над своими чувствами. Юнги закрыл дверь своего номера на верхнем этаже отеля и прислонился к ней спиной. Тишина номера давила на уши после гула парковки. Он закрыл глаза, пытаясь избавиться от образа дерзкого блондина с горящими глазами, который стоял так близко, что мужчина чувствовал запах его парфюма, смешанный с ароматом кофе. — Идиот, — тихо произнес гонщик, открывая глаза и направляясь к минибару. Он налил себе виски, но пить не спешил. Анализ. Юнги всегда анализировал всё. Данные телеметрии, действия соперников, теперь — свои собственные чувства. Чимин был угрозой. Не только на трассе, где он показал невероятную скорость, но и здесь, в его упорядоченном мире. Этот мальчишка нарушал его спокойствие, заставлял сомневаться в собственных решениях. Юнги признался ему на парковке, что Пак напоминает ему себя в начале карьеры. Это было правдой, но не всей. Соперник был лучше. Агрессивнее, смелее, бесшабашнее. И это раздражало до дрожи в руках. В то же время, его привлекала эта дерзость. Влечение, которое Юнги отчаянно пытался подавить, с каждым днем становилось сильнее. — Я не могу позволить этому сбить меня с курса, — Мин залпом выпил виски, чувствуя, как жгучая жидкость обжигает горло. Он подошел к окну, глядя на огни ночного Токио. Гонка в Судзуке показала, что они опасны друг для друга. Но то, что произошло на парковке... это было опаснее всего. Напряжение между ними достигло точки кипения. И Юнги не был уверен, что сможет контролировать его, когда они снова окажутся рядом.