Скрытый Цветок

Вдруг высокая девушка заговорила.. (?) Тебе холодно? Где твои родители? Канао молчала. Слова застряли где-то внутри. Пока тебе не дали разрешение, ты не имеешь права что либо делать. Это правило было выжжено слишком глубоко. Канаэ, не дожидаясь ответа, аккуратно сняла с себя куртку и накинула её на плечи девочки. Тепло оказалось неожиданным, руки перестали дрожать. Канаэ: Как тебя зовут? Я Канаэ. А это моя младшая сестра Шинобу. Не бойся, ты можешь говорить. Это было похоже на разрешение. Канао: …Канао, выдохнула девочка. Шинобу, стоявшая рядом, нахмурилась, внимательно осматривая ребёнка: Шинобу: Она слишком легко замерзает… И одежда не по погоде. Канаэ: Где твои родители, Канао? Почему ты одна? Канао сжала пальцы в рукавах куртки. Канао: Нельзя… Шинобу: Что нельзя? Канао: Домой. Между сёстрами повисла тишина. Канаэ медленно опустилась на корточки перед Канао. Канаэ: Тогда пойдём со нами. Ты переночуешь у нас, согреешься, а утром мы всё решим. Шинобу резко повернулась к ней Шинобу: Канаэ, подожди. Мы не можем просто так забирать чужого ребёнка с улицы. Канаэ: Шинобу, посмотри на неё. Она замёрзнет здесь. Шинобу сжала губы: Шинобу: А если у неё есть семья? Если нас потом обвинят? Ты всегда думаешь сердцем. Канаэ тихо, но твёрдо сказала Канаэ: А ты слишком часто забываешь о нём. Шинобу снова посмотрела на Канао. Та сидела неподвижно, будто ожидая приказа, не смея даже пошевелиться. Шинобу: …Она не выглядит как ребёнок, которого ищут. Наконец сказала Шинобу. Шинобу: Но если будут проблемы… Канаэ мягко улыбнулась. Канаэ: Я возьму всё на себя. Она протянула Канао руку: Канаэ: Пойдём. Мы рядом. Канао секунду колебалась, затем осторожно вложила свою холодную ладонь в тёплую руку Канаэ и поднялась. Возражений больше не было и Шинобу, тяжело вздохнув, пошла следом. Дом встретил их тишиной и мягким теплом. Для Канао это ощущение было странным, воздух не давил, не пах алкоголем, не резал горло. Здесь было светло и спокойно, будто само пространство не ожидало крика. Шинобу сразу отвела Канао в ванную. Горячая вода наполнила ванну почти до краёв, поднимая лёгкий пар. Когда Канао осторожно опустилась в воду, тело дрогнуло.. не от боли, а от неожиданного тепла. Она не привыкла к такому. Шинобу молча закатала рукава и начала аккуратно мыть её волосы. Грязь сходила тяжело. Волосы были спутанными, забитыми пылью и чем-то липким, въевшимся за долгое время. Шинобу несколько раз меняла воду, терпеливо прочёсывая пряди пальцами. В какой-то момент она тихо выдохнула и взяла ножницы. Шинобу:Немного подрежу, хорошо? сказала она спокойно. Канао лишь кивнула. Несколько прядей упали на пол. Стало легче, волосы наконец поддались, стали мягкими, чистыми. Но именно тогда Шинобу увидела следующее.. Синяки. Старые и новые. Потемневшие следы на плечах, бёдрах, тонкие полосы на спине, небольшие шрамы, оставшиеся от давно заживших ран. Некоторые из них были неровными, словно заживали без помощи, сами по себе. Руки Шинобу замедлились. Её брови нахмурились, губы сжались в тонкую линию. Она молчала, но внутри всё сжималось от одного вопроса: как можно так обращаться с собственным ребёнком?. Канао сидела неподвижно, будто боялась лишним движением разрушить это хрупкое спокойствие. Когда ванна закончилась, девочку закутали в большое тёплое полотенце. Канао чувствовала, как усталость накатывает волной, тяжёлой, вязкой. Глаза слипались, тело казалось невесомым. Шинобу усадила её на кровать и открыла аптечку. Она работала медленно и аккуратно. Каждую рану обрабатывала отдельно - тёплый антисептик щипал, но не больно. Пальцы Шинобу были уверенными, спокойными. Она накладывала повязки, мягко касаясь кожи, будто боялась причинить лишнюю боль. На синяки легла прохладная мазь, и Канао тихо вздохнула, впервые не от боли, а от облегчения. Шинобу: Всё хорошо. тихо сказала Шинобу. Шинобу: Потерпи немного. Канао не ответила. Она уже почти спала. Тем временем на кухне Канаэ готовила ужин. Кастрюля тихо кипела, наполняя дом запахом горячего овощного супа с курицей. На сковороде подрумянивался рис, а рядом стояла тарелка с нарезанным хлебом и тёплым сливочным маслом. Она заварила сладкий чай и поставила рядом мёд, на случай, если Канао захочет. Это была простая еда. Домашняя. Сытная. Та, от которой становится тепло не только в желудке, но и где-то глубже. Когда всё было готово, Канаэ заглянула в комнату и увидела, как Канао уже клюёт носом, сидя на краю кровати, укутанная в чистую одежду. Канаэ: Пусть поест немного и спать. тихо сказала она. Шинобу кивнула. Канаэ усадила Канао за стол и поставила перед каждой тарелку. В комнате пахло горячей едой и чаем. Сначала она налила суп, тёплый, ароматный, с кусочками овощей и мягким мясом. Канао ела осторожно, почти бесшумно, словно всё ещё ждала, что её могут остановить. После супа Канаэ положила ей рис. Канао снова не спешила, поглядывая на девушек, будто искала разрешение продолжить. Канаэ мягко улыбнулась и кивнула, и только тогда девочка сделала следующий глоток. Шинобу и Канаэ смотрели на неё не отрываясь. Не как на чужого ребёнка, а как на младшую сестру, которую хочется защитить, укрыть от всего мира. Когда ужин закончился, Канаэ взяла Канао за руку и отвела в свою комнату. Большая кровать показалась девочке слишком просторной и непривычной. Канаэ аккуратно уложила её, укрыла тёплым одеялом и, подумав, включила небольшой ночник на тумбочке. Мягкий свет разлился по комнате, не слепящий и спокойный - чтобы, если Канао вдруг проснётся ночью, темнота не напугала её. Канаэ: Спи спокойно. тихо сказала Канаэ и осторожно поправила одеяло. Вернувшись на кухню, Шинобу домыла посуду и расставила её в сушилке. В доме снова воцарилась тишина. Обе были уставшими после работы в школе, но мысли не давали покоя. Канаэ села за стол и вздохнула. Канаэ: Нам нужно решить, что делать дальше.. начала она. Шинобу вытерла руки полотенцем и села напротив. Шинобу: Мы не знаем, кто её родители. сказала она тихо. Шинобу: И если они такие, какими я их себе представляю… возвращать её туда может быть опасно. Канаэ кивнула, сжимая ладони. Канаэ: Но и детский дом… она замолчала, подбирая слова. Канаэ: Там она не справится. Ты видела, как она ждёт разрешения на каждый шаг. Шинобу: Такие дети сразу становятся мишенью.. холодно заметила Шинобу. Шинобу: Другие могут быть жестокими. Особенно к тем, кто не умеет защищаться. Канаэ: Она делает только то, что ей скажут. прошептала Канаэ. Канаэ: Будто боится самого факта выбора. Шинобу нахмурилась. Шинобу: Это не просто страх. Это сломанная воля. Несколько секунд они молчали. Канаэ: Я не могу просто отдать её сказала Канаэ твёрдо. Канаэ:Ни им, ни системе. Шинобу: Я тоже. ответила Шинобу. Шинобу: Но если мы решим оставить её… это уже не просто помощь на одну ночь. Канаэ подняла взгляд. Канаэ: Я знаю. Шинобу медленно выдохнула. Шинобу: Тогда нам придётся защищать её. По-настоящему. В доме снова стало тихо. За стеной спокойно спала Канао, не зная, что именно в этот момент её судьба решается. Утро в доме началось рано. Ровно в семь Канаэ и Шинобу уже были на ногах. Канаэ занялась кухней, тихо, чтобы не разбудить Канао раньше времени. На сковороде шкворчал бекон, рядом готовилась яичница, на столе появились тарелки, хлеб и чашки. Горячий чай с молоком наполнял дом мягким, домашним запахом, таким, которого Канао никогда раньше не знала. Шинобу тем временем подошла к двери комнаты и осторожно постучала. Шинобу: Канао, пора вставать. негромко сказала она. Девочка открыла глаза не сразу. Некоторое время она просто лежала, будто проверяя, это всё ещё сон или нет. Потом медленно села и послушно поднялась. На кухню она пришла сонной, с чуть растрёпанными волосами, и села за стол только после того, как ей об этом сказали. Канаэ поставила на стол тарелки, себе, Шинобу и Канао. Лёгкий, но сытный завтрак: яичница, бекон, немного брокколи и тёплый чай с молоком. Канао ела тихо, почти неслышно. Некоторое время они завтракали в молчании. Потом Канаэ положила приборы и посмотрела на Канао. Канаэ: Мы с Шинобу вчера долго говорили. О тебе. начала она мягко. Канао напряглась, но продолжала слушать. Канаэ: Мы решили, что ты останешься с нами. Здесь. Будешь жить с нами. продолжила Канаэ. Шинобу кивнула, поддерживая сестру. Шинобу: Мы не отправим тебя обратно. И в детский дом тоже. сказала она спокойно. Канао медленно подняла глаза. Она не перебивала, не задавала вопросов, просто слушала. Но внутри что-то дрогнуло. Канаэ: Это не временно, Если ты согласна… ты можешь считать этот дом своим. добавила Канаэ. Канао поняла всё сразу. Ей не нужно было объяснять больше. Впервые в жизни слова не несли угрозы. Она ничего не сказала. Но её пальцы слегка дрожали, а глаза блестели. Канаэ встала, подошла к шкафчику и достала небольшую монетку. Старая, редкая, потёртая временем. Она вложила её в ладонь Канао. Канаэ: С этого дня ты будешь учиться принимать решения сама, сказала она тихо. Канаэ: Ты сама решишь, какая сторона будет означать «да», а какая «нет». Канао осторожно сжала монетку. Металл был тёплым. Это был первый предмет, который ей доверили. Первый выбор. Первый шанс. В этот момент Канао впервые почувствовала не страх. Не боль. А надежду. И, возможно, именно с этого утра её жизнь начала меняться. Продолжение следует...