Двойное дно

Спустя месяц работы под началом Маркуса фон Шталя (или Хлои, как я всё еще называл его про себя в моменты слабости) наш отдел напоминал зону строгого режима. Он требовал идеальных отчетов, не прощал опечаток и смотрел на нас так, будто каждое наше слово было попыткой совершить должностное преступление. Коллеги выли, проклинали «холодного тирана» и мечтали о его увольнении. Но я… я видел другое. Я видел, как за этой маской тирании скрывается желание вытянуть из нас максимум. Он не просто придирался — он учил нас работать по-настоящему. И хотя ко мне он был строже всех, в его ледяном взгляде я начал замечать искры, которые явно не имели отношения к юриспруденции. — Ной, — он подозвал меня к столу в конце дня, когда все остальные уже сбежали. — Этот абзац написан так, будто его диктовали с похмелья. Переделать. И, кстати, эта рубашками... она делает тебя похожим на выпускника средней школы. Тебе идет, но в суде тебя не воспримут всерьез. Он медленно оглядел меня, и в его взгляде на долю секунды промелькнуло нечто теплое, почти собственническое. Это был комплимент? Или очередное указание на мою «недостаточность»? Я запутался. Всю жизнь я встречался только с девушками. С парнями как-то не складывалось — то ли потому, что они видели во мне «друга-натурала», то ли потому, что я сам не давал сигналов. Но глядя на фон Шталя, я чувствовал странное покалывание в пальцах. Это была бисексуальность? Или я просто окончательно сошел с ума от офисного давления? Вечером, встретившись в том же «Пегасе» с Адамом и Лори, я наконец решил выложить карты на стол. — Парни, у меня проблема, — я отхлебнул свой безалкогольный коктейль. — Мой новый босс — это, собственно, Хлоя. Ну, та самая. Лори чуть не выронил стакан, а Адам поперхнулся оливкой. — В смысле, та самая транс-леди, которая спасла тебя от отравления? — переспросил Лори, округлив глаза. — И она теперь носит брюки, стрижется под ноль и командует вами? — Именно. И он… он ведет себя крайне противоречиво. То он строг как надзиратель, то делает мне комплименты по поводу внешности, от которых я краснею как помидор. А я… черт, мне кажется, мне это нравится. Я всегда думал, что я натурал, но сейчас… я не уверен. Адам посмотрел на меня с понимающей улыбкой. — Ной, в этом баре границы стираются, дружище. Ты ведь не влюбляешься в пол, ты влюбляешься в человека. — Или в босса-тирана с двойной жизнью, — добавил Лори, ехидно ухмыляясь. — Слушай, а он проявлял к тебе интерес, когда был в образе Хлои? — Мы танцевали, — ответил я, чувствуя, как лицо снова начинает гореть. — И это было… чертовски искренне. — Ну так вот тебе мой совет, — Лори наклонился ближе. — Завтра в офисе не пытайся быть «правильным подчиненным». Сделай что-то, что выведет его из зоны комфорта. Если он заинтересован в тебе или просто играет в эти игры, он отреагирует. Это был тот самый момент, когда время в «Пегасе» словно решило притормозить, чтобы дать мне возможность осознать масштаб катастрофы. Лори как раз собирался разразиться очередной порцией провокационных советов, но я перестал его слушать. Мой взгляд, скользнувший по толпе, внезапно зацепился за знакомый силуэт у дальней барной стойки. Это была она. Или... он? Фигура в строгом вечернем платье, с той самой грацией хищника, которая врезалась мне в память навсегда. Хлоя. Она двигалась сквозь толпу так, будто пространство само расступалось перед ней. Она не была похожа на того Маркуса фон Шталя, который сегодня утром разносил меня за неровные поля в документе, но черты лица, этот холодный и одновременно притягательный взгляд — это было невозможно перепутать. — Ребята, — прошептал я, чувствуя, как внутри всё сжалось. — Замолчите. Смотрите. Адам и Лори обернулись одновременно. — Святые угодники, — выдохнул Лори, поперхнувшись напитком. — Это что, наш «фон Шталь» в своем вечернем амплуа? Хлоя (или Маркус — голова шла кругом от попыток классифицировать это чудо) остановилась у стойки. Она выглядела невероятно. Никакого строгого кашемира, только уверенность, которая буквально сочилась из каждого движения. Она о чем-то перекинулась парой слов с барменом, и её смех — тот самый, который я слышал в наш первый вечер — прорезал шум клуба. — Он… она… — Адам выглядел так, будто увидел привидение. — Ной, скажи мне, что он не видит нас. Но было поздно. Хлоя медленно повернула голову. Её взгляд пронзил полумрак бара, прошелся по толпе и, словно по магниту, наткнулся на меня. Она не отвела глаза. Напротив, она задержала взгляд на мне — долгий, изучающий, наполненный тем самым «офисным» авторитетом, который мгновенно превращал меня в подчиненного, даже здесь, среди неона. Она чуть заметно склонила голову набок, и на её губах медленно расцвела та самая хищная улыбка, которую я видел в кабинете, когда она называла меня по имени. — Кажется, — прошептал я, чувствуя, как сердце срывается в бешеный ритм, — у нас сегодня будет очень интересная переработка. Хлоя отставила бокал, грациозно развернулась и начала медленно, уверенно двигаться в нашу сторону. Лори за моей спиной тихо спросил: — Ну что, Ной? Готов проверить, насколько далеко заходят границы твоего босса? Я не ответил. Я просто наблюдал, как «мой» тиран, сменив кашемир на вечерний шелк, сокращает расстояние между нами. Она подошла почти вплотную. В баре было шумно, но я слышал только её дыхание и биение собственного сердца.