Беззаботные будни

‎      Наконец-то наступила пятница. Ох, как же Санчез устал от университета за эти пять дней. Уже в середине дня он размышлял, чем займётся по приходу домой: как он растянется во весь рост на большой кровати, залипнет в телефон, закажет что-нибудь вредное и ни о чём не будет думать хотя бы часов до восьми вечера. ‎       ‎Но его сладкие размышления прервал настойчивый голос. Санчез лениво поднял глаза и наткнулся на Барси. Тот стоял, теребя край своей помятой рубашки, и выглядел так, будто собирался с духом уже минут пять. Саша вскинул бровь в немом вопросе. ‎ ‎— Привет, я тут хотел попросить тебя кое о чём, — начал Барси, возвышаясь над лежащим на столе Сашей. ‎ ‎— Ммм? — протянул Санчез, дожидаясь, когда тот соизволит сказать, о чём именно идёт речь. ‎ ‎— Ну в общем, я хотел, чтобы ты меня подтянул по химии, — выпалил Барси, видя сначала ошеломлённый, а потом сомнительный взгляд Саши. ‎ ‎— Так у тебя же неплохо с ней, разве нет? — Санчез приподнял голову со стола, устремляя усталые глаза на Голда. ‎       ‎Сейчас был обед. В аудитории осталось всего несколько человек, включая их двоих. В помещении стояла почти тишина, эту идиллию изредка нарушал сдержанный смех Алфедова и хихиканье Секби, но в остальном главными действующими лицами здесь были он и Голд. ‎ ‎— Ну, ты же знаешь, меня не было половину этого месяца, вот и пропустил много… — Барси не мог себе позволить сказать правду. Что не ходил он именно из-за гребанного Санчеза. Всё началось ещё с того года, но на его счастье под конец семестра эта маленькая зависимость от Санчеза забылась на два месяца отдыха. А сейчас, после начала второго курса, всё продолжилось с новой силой. ‎       ‎Санчез будто хотел смерти Барси, сам того не осознавая. Барси всё время заглядывался на него. На его белые волосы с кончиками, окрашенными в красный цвет. На рубашки с рюшами – да даже на помятую футболку, если уж на то пошло. Он был удивлён сам себе. Его убивал профиль Санчеза, его глаза, руки – худые, с длинными пальцами, на которых красовались кольца, а на запястье тонкий браслет. Парфюм с настойчивой вишней, бледная кожа, на которой точно бы хорошо смотрелись отпечатки его рук.. Барси ловил себя на том, что думает об этом и днём, и ночью. Санчез сводил его с ума не только на учёбе, но и во сне, он нормально спать ему не давал. И вот теперь стоял и просил о помощи, чувствуя себя полным идиотом. ‎ ‎— Мм.. вот как, — задумчиво произнёс Саша, кусая нижнюю губу. Голд был готов рухнуть на колени прямо здесь, перед партой. — Хорошо. Ко мне сможешь завтра? Я адрес скину, если что. ‎       ‎Барси интенсивно замахал головой, боясь, что голос его предаст. И как только Санчез перестал на него смотреть и снова взялся за телефон, Барси пулей вылетел из аудитории. Саша лишь пожал плечами, подумав, что с химией у того и правда всегда было неплохо, но уточнять не стал. В конце концов, пятница есть пятница. ‎       Как и ожидалось, остаток дня после учёбы Санчез провёл в привычной лени: он так и остался «прикованным» к кровати, лишь изредка поднимался на кухню за очередной кружкой чая или чтобы впустить в комнату рыжее чудище так называл Саша своего рыжего кота, хотя имя у него совсем другое, с прозрачными, как лёд, глазами. Тот мягко тёрся о его щиколотки, требуя внимания, а затем с важным видом усаживался на подоконник, наблюдая за двором. Ближе к девяти вечера, когда за окнами уже сгустились сиреневые сумерки, Саше пришло сообщение от Барси. Он виновато хлопнул себя по лбу: совсем забыл, что не скинул адрес. Голд: Привет, Саш. Ты же не забыл?

Sanchez:

Привет. Не забыл, приходи к двенадцати.

      Саша быстро напечатал адрес, получив в ответ короткую реакцию смайлик и выключил экран. Телефон выскользнул из пальцев и уткнулся в подушку. Сам он, не раздеваясь, провалился в сон, будто в тёплую, тягучую воду.       Юркие лучи солнца нагло пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, медленно скользя по лицу Санчеза, заставляя его морщиться, щуриться и наконец с горем пополам выпутаться из мягких оков сна. В комнате пахло пыльным текстилем, пересушенным батареями, и чем-то цветочным от вчерашнего освежителя воздуха. На часах было почти одиннадцать. Он вдруг вспомнил: в двенадцать должен прийти гость. Из горла вырвался усталый, хриплый вздох. Рука сама нашла пушистую шёрстку кота, который свернулся клубком у его бока. Чудище довольно заурчал, и Саша, нехотя отодвинув его, встал с кровати босиком на прохладный пол, поёживаясь, побрёл на кухню.       Он успел заправить кровать, открыть все шторы, впустить в комнату потоки холодного осеннего света, и даже налить себе стакан воды, когда в прихожей резко, надрывно разнёсся звук домофона. В тишине квартиры он прозвучал как выстрел. Уже через пять минут Барси мялся на коврике, растерянно оглядывая узкое пространство прихожей, а потом перевёл взгляд на Санчеза.       Саша облокотился плечом о дверной косяк, небрежно, с ленцой только что проснувшегося человека. Белые волосы рассыпались по плечам, мягко блестя на свету. На нём были мешковатые серые штаны и чёрная футболка, которая сползла с одного плеча. Даже в таком виде, сонный и растрёпанный, он выглядел в глазах Голда так, будто его подсветили изнутри, лёгкий, почти нереальный. Ангел на пороге. — Не стой в дверях, проходи, — голос у Санчеза был низкий, ещё хриплый после сна. Он оттолкнулся от косяка и шагнул в сторону, пропуская гостя. По квартире тут же разнеслось мяуканье – рыжий пришел проверить, кто нарушил его утренний покой. — Чай, кофе?       «Тебя», — пронеслось в голове Барси. Горячо и нелепо. Он так сжал ручку своей сумки, что побелели костяшки. Но мысль тут же отвёл, испугавшись, что она каким-то чудом станет слышна. — Давай чай, — выдавил он, не глядя на Сашу. В голосе сквозила неловкость, а кончики ушей предательски покраснели. — Покрепче.       Санчез лишь коротко кивнул, бросив через плечо небрежное: «Жди в комнате», и указал рукой на дверь своей спальни. После чего молча удалился на кухню, оставив Барси одного в полумраке прихожей.       Барси выдохнул, стараясь унять внезапно заколотившееся сердце, и почти бесшумно, стараясь не скрипеть половицами, прошёл по свежему ламинату. Комната встретила его светом, яркое солнце пробивалось сквозь тонкие занавески, заливая всё тёплым золотистым оттенком. Взгляд сразу упал на кровать. Слегка помятую, словно на ней только что сидели или лежали, сбитое одеяло и подушка, хранящая форму головы. Мысли поползли совсем не в ту сторону.       «То ли рыжий постарался, то ли сам Санчез так дожидался...» — промелькнуло в голове. Барси замер на секунду, уставившись на изгиб простыни. Тугой комок возбуждения снова полез в сознание, рисуя запретные картинки. Вот он разворачивается, толкает Сашу на эту самую кровать. Вот стягивает с него растянутую домашнюю футболку, проводит ладонями по горячей коже, слушая его частое дыхание... Голд зажмурился, прогоняя наваждение.       С громким, почти оглушительным звоном Саша поставил кружку на деревянный стол. Звук разлетелся по тихой квартире, и Барси вздрогнул всем телом, словно его поймали на месте преступления. Он резко обернулся на звук. — И какая тебе тема непонятна? — спокойно, даже лениво произнёс Санчез, прислонившись бедром к краю стола. Он исподлобья смотрел на парня, и в этом взгляде читалось что-то большее, чем простое "учительское" любопытство.       Барси судорожно, гулко сглотнул. Получилось громко, почти по-идиотски. — Самая последняя... которую мы проходили. — Голд заставил себя звучать ровно и уверенно. И, как ни странно, это даже начало получаться. Голос не дрожал, хотя руки предательски похолодели.       Саша негромко промычал себе под нос что-то одобрительное, бросил короткий взгляд на стул возле стола и кивнул на него. — Ну что ж... садись.       Последние тридцать минут превратились в пытку. Саша терпеливо, в сотый раз, объяснял одно и то же правило, водил ручкой по листу, чертил схемы. Но в голову Барси ничего не шло. Он смотрел на двигающиеся губы Санчеза, на то, как падает светлая чёлка на лоб, как перекатывается мышца на предплечье, когда Саша перекладывает тетради. Тонкие пальцы, шея, ключицы, выглядывающие из ворота – всё это гипнотизировало сильнее любого учебника по химии. — Барси. — голос Санчеза стал чуть грубее. — Ау. — М-м? — Барси моргнул, возвращаясь в реальность.       Саша медленно, очень медленно шагнул к нему. Так, что Голд невольно откинулся на спинку стула, вжимаясь в дерево. Санчез наклонился почти вплотную к его лицу, обдав запахом недавно выпившего чая с вишней, и ткнул пальцем в тетрадь. — Вот здесь. — его голос звучал уже не как у согласившегося помочь с предметос, а как у хищника, загнавшего добычу. — Одна и та же ошибка. Третий раз подряд.       Но Барси даже не взглянул в тетрадь. Его взгляд приковала виднеющаяся из-под широкого воротника футболки грудь, плавный изгиб ключицы и то, как натягивается ткань на плечах.       Санчез давно всё понял. Он молча ухмыльнулся про себя, выпрямился, а затем его тёплая ладонь легла прямо на спину Голда, прожигая через тонкую ткань футболки. Массажное, требовательное прикосновение, которое заставило Барси замереть. — Ты же явно не с химией ко мне пришёл, а? — голос Саши стал сладким, тягучим, как мёд. Он склонился прямо к уху Барси, почти касаясь губами ушной раковины. — Не отрицай очевидного, Барси...       Барси покрылся мурашками. Голос этот, вибрация от звука, всё уходило куда-то в живот, разливалось горячей волной. — И что же ты хочешь со мной сделать? — Санчез отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. — О чём ты мечтаешь, пока смотришь на меня вместо примеров?       Его рука медленно, с явной неохотой покинула спину Голда. Саша выпрямился в полный рост и сделал два шага назад, скрестив руки на груди. Он смотрел на парня сверху вниз, как на готовое блюдо.       Сердце Барси, казалось, стучало чаще, чем было физически возможно. В горле пересохло. — И... как ты понял это? — еле слышно, севшим голосом спросил Голд, наконец поворачиваясь к нему лицом. Смотреть в глаза было страшно, но отводить взгляд ещё страшнее.       Саша усмехнулся и начал загибать пальцы, методично, не торопясь: — Все эти полчаса ты меня не слушал. Вообще. Смотрел на меня, когда нужно было смотреть в тетрадь. На прошлых лекциях я часто ловил твой пристальный, голодный взгляд. Плюс твой аккаунт регулярно отмечается на моей странице в три часа ночи...       Он сделал паузу и медленно, исподлобья, посмотрел на покрасневшего Барси. — Мне продолжить? Например, рассказать, как ты сглотнул, когда я наклонился?       Барси открыл рот, чтобы что-то сказать, оправдаться, сменить тему... но не успел.       Санчез сделал один короткий шаг вперёд, схватил его за подбородок и накрыл его губы своими. Слегка шершавыми, но пухлыми и очень настойчивыми. Поцелуй был не нежным – он требовал ответа. Язык нажал на сомкнутые зубы, прося, заставляя приоткрыть рот.       И Голд сдался. Он выдохнул прямо в губы Саши – коротко, и подчинился.       Санчез тут же углубил поцелуй, став ещё более властным. Одной рукой он держал Барси за затылок, не давая отстраниться, а пальцами другой руки легонько, почти невесомо коснулся его плеча, надавил, сминая ткань футболки.       В голове у Барси всё смешалось. В его мечтах именно он был инициатором. Именно он смело прижимал Сашу к стене, именно он целовал его первым. Но реальность оказалась куда острее и слаще. Оказывается, когда Санчез сам берет то, что хочет, это сводит с ума даже больше.       Поцелуй всё длился и длился. Губы Саши двигались уверенно, медленно, со вкусом. Он слегка отстранился, давая Барси глотнуть воздуха, и тут же вернулся, уже жёстче, с намёком на укус. Барси выдохнул ему прямо в губы, хватаясь пальцами за его предплечье, то ли желая оттолкнуть, то ли притянуть ближе. — Так-то лучше, — прошептал Санчез, отрываясь от его губ и глядя в затуманенные глаза. — А теперь... пошли..       Не дожидаясь ответа, он перехватил Голда за запястье и потянул за собой. Барси послушно поднялся, ноги слушались плохо, ватные. Всего несколько шагов, и вот его колени упираются в край кровати. Прямо в ту самую, на которую он так недавно пялился.       Саша толкнул его в грудь мягко, но настойчиво. Барси не сопротивлялся, просто позволил себе упасть на спину, лопатки утонули в помятом одеяле. Сверху навис Санчез, перекидывая ногу через бедра Барси. Он упёрся ладонями в грудь Голда, нависая тенью, волосы упали на лоб, взгляд скользил по лицу, шее, ключицам. — Ты даже не представляешь, — выдохнул Барси, — как долго я этого ждал. — Тогда покажи, — разрешил Санчез, чуть приподняв бровь. — Чего ты хочешь?       Барси набрался смелости. Руки, которые ещё секунду назад безвольно лежали вдоль тела, поднялись. Дрожащие пальцы коснулись щеки Саши, гладкой, горячей. Он провёл по скуле, зарылся пятернёй в волосы на затылке, слегка потянув. — Саша... — прошептал он.

И потянул его вниз навстречу своим губам.

      Поцелуй теперь был другим. Не властным, как минуту назад, а тягучим, почти ленивым, полным невысказанного. Барси повёл языком по нижней губе Санчеза, прикусил её, тут же зализал. Руки скользнули с затылка на плечи, сжали их, пробежали вниз по груди поверх футболки. — Сними, — выдохнул Барси прямо в губы, нащупывая пальцами край чужой футболки. — Хочу тебя видеть.       Санчез усмехнулся, но перечить не стал. Единым плавным движением стянул футболку через голову и отбросил её куда-то в сторону. Барси втянул воздух, открытая шея, ключицы, выступающие мышцы груди, бледнея кожа. Он так долго об этом думал, что это всё похоже на сон при температуре сорок градусов.       Голд перевернул их, мягко, но настойчиво – так, что Санчез оказался на спине, а сам навис сверху. Теперь Саша лежал на помятых простынях, раскинув руки, и смотрел снизу вверх с каким-то новым, непривычным выражением. Не учитель. Не наставник. Просто одногруппник, парень, который ждёт. — Господи... — прошептал Барси, начиная целовать его шею.       Сначала робко, пробуя. Губами провёл от яремной впадины вверх, зацепил пульсирующую точку под челюстью, Санчез выгнулся, тихо охнув, пальцы сами вцепились в простыню. Потом Барси спустился ниже, вниз по ключице языком, с нажимом, оставляя влажную дорожку. — Так, — хрипло произнёс Санчез, положив руку на затылок Голда, не давая остановиться. — Продолжай. Не останавливайся.       Барси осмелел окончательно. Губы скользнули дальше на плечо, в ложбинку между ключицами, потом на грудь. Он целовал, покусывал, обводил языком сосок, чувствуя, как под этим ртом Санчез вздрагивает, а его дыхание становится чаще, громче, срывается на тихие полустоны. Руки Голда тем временем блуждали по чужой спине, горячей, гладкой, с выступающими лопатками и позвонками. — Барси, — выдохнул Санчез, запрокидывая голову, открывая беззащитную шею. — Хватит дразнить. Делай уже что собрался. — А я не тороплюсь, — тихо ответил Барси, спускаясь губами ниже, по животу, обводя пупок, чувствуя, как под поцелуями напрягаются мышцы. — Ты такой... везде.       Он на секунду замер, рассматривая Сашу, разметавшегося по подушке, с раскрасневшимся лицом, полуприкрытыми глазами, с приоткрытыми губами, которые он только что целовал. Красиво. До одури.       Пальцы Барси нащупали край домашних штанов Санчеза. — Можно? — спросил он, глядя в глаза. — Давно пора, — усмехнулся Саша, приподнимая бёдра.       Барси стащил штаны вместе с бельём, медленно, наслаждаясь каждым открывающимся сантиметром. Гладкие бёдра, гладко выбритый лобок, уже стоящий член, блестящий от смазки. Барси сглотнул, чувствуя, как у самого всё сжимается от возбуждения. — Ты готов? — спросил он, поглаживая внутреннюю сторону бедра Санчеза, наклоняясь и оставляя нежный поцелуй. — Я-то да, — Санчез криво улыбнулся. — А ты меня подготовь.       Барси кивнул, напоследок чуть прикусив нежную кожу, потянулся к своей сумке, там "удивительным" образом нашлась баночка с лубрикантом и, к его удивлению, небольшой флакон с маслом. Санчез перехватил его взгляд. — Догадывался, чем кончится, — коротко бросил он. — Не тяни.       Барси щедро нанёс смазку на пальцы, чуть подогрел их размазывая по флангам опустился ниже, устраиваясь поудобнее между разведённых бёдер. — Первый, — предупредил Барси, касаясь пальцем входа. — Да знаю я, — отрезал Санчез, но в голосе проскользнула едва заметная нервозность. — Делай.       Палец вошёл легко, Санчез был расслаблен удивительно хорошо, словно сам ждал этого весь этот день что они вместе. Барси замер на секунду, давая привыкнуть, потом медленно двинулся, вперёд-назад, маленькими толчками, разминая, смазывая. Санчез выдохнул, тихо, почти беззвучно, но пальцы вцепились в подушку. Он добавил второй палец, осторожно растягивая, чувствуя, как мышцы сопротивляются, но постепенно, по миллиметру, сдаются. Саша прикусил губу, на лбу выступила испарина, но он не просил остановиться, только тяжело дышал и смотрел в потолок расширенными зрачками. — Больно? — тихо спросил Барси, наклоняясь и целуя его в колено. — Нет, — выдохнул Санчез. — Тесно. Продолжай.       Барси развёл пальцы веером, потянул в разные стороны, растягивая тугую плоть. Свободной рукой он гладил Сашу по бедру, успокаивая, пока второй рукой работал методично и терпеливо, входил, выходил, круговыми движениями разминал мышцы. — Ты молодец, — шепнул он. — Расслабляешься очень хорошо. — Заткнись, — без злобы ответил Санчез. Голос дрогнул, когда пальцы Барси задели что-то внутри, и он невольно выгнулся, издав короткий, сорванный звук. — Вот... вот туда ещё...       Барси заулыбался, надавил именно на это место, наблюдая, как Санчез закрывает глаза и уже чуть громче стонет сквозь стиснутые зубы. — Нашёл, — довольно сказал Голд.       Он добавил третий палец, с осторожностью, по фаланге за раз. Санчез напрягся, сжал его запястье, но не оттолкнул, только попросил: — Медленнее... так... дай привыкнуть.       Барси замер, давая Саше время. Внутри было горячо и влажно, пальцы утопали в тугих мышцах, которые постепенно, с каждым выдохом, отпускали хватку. — Всё, — через пару минут выдохнул Санчез. — Достаточно.       Барси аккуратно вынул пальцы, вытер их о простыню, быстро нанёс смазку на член, который стоял так, что касание собственной ладони чуть не сорвало стон. Он навис над Санчезом, глядя в его покрасневшее, расслабленное, незнакомо уязвимое лицо. — Посмотри на меня, — попросил Барси.       Саша открыл глаза, янтарные, влажные, беззащитные.       Барси направил головку к подготовленному входу, упёрся, надавил и медленно, по сантиметру, начал входить. Санчез закусил губу, вцепился в плечи Барси ногтями, но не сопротивлялся, только дышал часто-часто, пока Барси не вошёл полностью. — Чувство странное, — выдохнул Санчез, и вдруг расслабленно, почти с улыбкой, обвил ногами его талию. — Двигайся. Не пожалей меня.       Барси начал медленно, почти нежно, выходил почти до конца и снова входил, чувствуя, как горячо и туго внутри, как Санчез под ним стонет, как его пальцы блуждают по спине, царапают, гладят, снова царапают. — Быстрее, — попросил Саша, запрокидывая голову, открывая шею для поцелуев..       И Барси послушался. Ритм ускорился, толчки стали глубже, жёстче, кровать заскрипела в такт. В комнате стоял только влажный звук их тел, сбитое дыхание и тихие, сорванные стоны Санчеза, которые он уже не пытался сдерживать. — Да... вот так... — выдохнул Саша, вцепляясь в плечи Барси. Ногти оставляли полумесяцы на смуглой коже, но Голд даже не чувствовал боли, только жар, только то, как Санчез под ним выгибается, как его бёдра поднимаются навстречу каждому толчку.       Барси изменил угол, ища ту самую точку. Нашёл, по тому, как Санчез резко охнул и замер, выгнувшись дугой, как его глаза закатились, а рот приоткрылся в беззвучном крике. — Там, — прошептал Санчез, хватая ртом воздух. — Ещё. Не останавливайся. Боже, Барси, не смей останавливаться.       Голд и не собирался. Он ускорился ещё, чувствуя, как внутри всё сжимается вокруг него, туго, горячо, и свое главное что это идеально. Пот катился по спине, волосы прилипли ко лбу, но он не замечал ничего, кроме Саши под собой, разбитого, раскрасневшегося, совершенно не похожего на того недовольного одногруппника, с вечно резки запахом вишни. — Ты не представляешь, — проговорил Барси прямо в губы Санчезу, толкаясь особенно глубоко, — как часто я себе это представлял. — Тогда... воплощай, — выдохнул Саша, и его рука скользнула вниз, между их телами, сжимая собственный член. — Я скоро.. — Я тоже, — признался Барси. Дышать получалось с трудом, низ живота скручивало тугой пружиной, всё тело тянуло в одну точку.       Санчез двинул рукой в такт толчкам, быстро, отрывисто, пальцы скользили по влажной головке. Он смотрел Барси прямо в глаза, тёмные, расширенные, почти без зрачков, и это стало последней каплей.        Санчез выдохнул, зажмуриваясь, и кончил, резко выгибаясь, с хриплым полустоном-полувсхлипом. Барси чувствовал, как пульсирует внутри Саши, как мышцы сжимаются ритмично, выжимая из него ответную реакцию.

И Барси отпустило.

      Он кончил следом, глухо застонав и уткнувшись лицом в плечо Санчеза, прокусив губу в кровь, чувствуя, как мир схлопывается до одной горячей точки где-то внизу живота, а потом распадается искрами. Толчки сбились, стали хаотичными, последний раз и он замер, рухнув на Сашу всем телом, не в силах удержать себя на руках.       Несколько секунд они просто лежали, тяжело дышащие, мокрые, липкие от пота и смазки. Санчез гладил Барси по спине круговыми, успокаивающими движениями, другой рукой вытирая с его лба слипшиеся волосы. — Ты тяжёлый, — наконец выдохнул Саша, но не оттолкнул, наоборот, прижал ближе. — Ммм, — промычал Барси, не разжимая пальцев. — Никуда не пойду. Можешь даже не просить.       Санчез тихо усмехнулся, впервые за вечер по-настоящему расслабленно, без всякой задней мысли. — Я и не прошу чтобв ты уходил.       Они пролежали так ещё с минуту, пока дыхание не выровнялось. Потом Барси нехотя поднялся, вышел из Саши осторожно, стараясь не сделать больно, и откинулся на мокрую от пота подушку рядом. — У тебя есть полотенце? — спросил он, глядя в потолок. — В ванной, — лениво ответил Санчез. — Но я не встану ближайшие полчаса. Честное слово. — А я тебя и не прошу, — повторил его слова Голд.       Барси с трудом поднялся, ноги всё ещё дрожали, а царапины на спине приятно ныли. Прошлёпал босиком по ламинату в ванную, нашёл мягкое махровое полотенце, вернулся. Санчез лежал в той же позе, раскинув руки и поджал колени, совершенно голый, беззащитный, и почему-то это выглядело самым красивым, что Барси видел в жизни. — Санчез, — позвал Голд, опускаясь на край кровати. — Дай я тебя вытру. — Сам справлюсь, — буркнул Санчез, но даже не пошевелился. — Ну да, конечно, — усмехнулся Барси и аккуратно, почти невесомо, прошёлся полотенцем по животу Саши, собирая остатки смазки и спермы. — Тебе помочь присесть? — спросил Барси, заметив, как Саша поморщился при попытке встать. — Просто дай минуту, — Санчез прикрыл глаза. — Я смотрю, ты разошёлся. Совсем меня не пожалел. — Это ты просил не жалеть, — напомнил Барси, бросая полотенце в угол.       Санчез тихо фыркнул но ничего не сказал.