Lost Cherry

      — Да, Чан, я уже еду, — заверил Феликс, прыгая по дому в сползающих штанах.       Ну и где этот пояс, когда он так нужен?! Да, опаздывать нехорошо, особенно на открытие бара Бан Чана, особенно если там собирается вся ваша тусовка. Но Феликс — хронический опоздун.       Он мог целый день плевать в потолок, и всё равно прийти последним, или не сделать ничего полезного за выходной, или написать Чанбину, только когда смазка уже течёт по бедру. Чанбин вообще его палочка-выручалочка. Двэкки: тебя подбросить?       Феликс поднёс экран к губам и мысленно поблагодарил Бога. Тут же набрал своего друга-альфу и зажал звонилку плечом.       — Ты далеко? Три минуты? А можно пять? Ладно, я постараюсь.       Омега ураганом пронёсся по квартире, бросая вещи в черную кожаную сумку через плечо. Подавители лежали там всегда. После первого гона он возымел привычку распихивать их везде: по карманам, кошелькам, рюкзакам — а потом забывал достать перед стиркой. Выбежал из дома, даже не посмотрев в зеркало.       Чанбин уже включил аварийку и усердно делал вид, что ищет неисправность под капотом. Они синхронно запрыгнули на передние сиденья. Феликс тут же откинул зеркальце, чтобы накрасить губы тинтом.       — Спасибо, что подождал.       — Семь минут, — констатировал Со, словно судья на соревнованиях. — Мы опять опаздываем.       — Расслабься. Теперь Чан просто решит, что мы никак не могли отлепиться друг от друга.       Со закатил глаза. Для всех именно он — первый альфа Феликса, а их пара — голубки со школьной скамьи. Они правда любили друг друга, по-дружески, в разные места, когда омегу настигал гон. Феликс просто не мог подпустить незнакомца, не мог заставить себя даже скачать приложение и свайпнуть вправо. И Чанбин знал об этом.       — Так ты не найдёшь своего истинного, — говорил он примерно через раз, пока обнимал омегу со спины.       — Мне всё нравится.       Их секс был цивилизованным и уютным, словно какао с зефирками, пледик и марафон Гарри Поттера. И таким же скучным. На приключения омегу не тянуло. Закрыть потребность — вот и всё, что ему надо. Но Чанбин, наверно, хотел большего, хотел настоящей любви, и нельзя было его в этом винить.       — Просто постарайся чаще выходить на улицу, ладно?       — Хорошо.       Когда они приехали, всю парковку уже забили машины, как и крайнюю полосу по обе стороны улицы. Таксисты сигналили, не в силах разъехаться. Чанбин завернул под шлагбаум.       — Ну и жесть, — Феликс с другом прошли мимо длиннющей очереди на вход для простых смертных, — В смысле, я очень рад за нашего Чаника и его бар.       — Учредитель пригласил своих знакомых инфлюенсеров, так что открытие будет что надо.       Ага, да, Феликс что-то такое слышал, когда друг целый вечер рассказывал про этого мажорика и его невероятное предложение. «Учредитель это тот, кто дал Чану деньги» — вот и всё, что омега запомнил.       Внутри тоже было не протолкнуться. Феликс брёл по затемнённому помещению, едва уклоняясь от чужих локтей. От смешения запахов еды, духов и феромонов тяжелело в голове. Конечно, все остальные ждали только их двоих, сидя на полукруглом фиолетовом диване.       — Всем привет! Сорян, что опоздали, мы…       — Садись, сказочник, — Минхо толкнул бедром Джисона, чтобы его омега подвинулся.       — Заказывайте скорее выпивку, — Чан подвинул барную карту, — а то я сегодня нарасхват.       — За счёт заведения, да? А закуска будет? — уточнил Со.       — Что принесу, то принесу — завал жуткий. Ещё мой напарник должен прийти с минуты на минуту.       Феликс сморщил нос. И когда это учредитель успел вырасти до «напарника»? Но мысли тут же занял более насущный вопрос: омега никогда не видел такой богатый выбор алкоголя со вкусом вишни. «Не буду наглеть, выберу что-то простое».       — Вишнёвый сидр, пожалуйста.       Чан и Бин переглянулись, едва сдерживая улыбки. Альфа взял крафтового «пивка для рывка», и тот, ради кого все собрались, ускакал по делам.       — Висьнёвый сидр, пожавуста, — передразнил Джисон.       — Что? — Феликс закатил глаза.       — Ничего. Просто иногда ты такой омега.       — От омеги слышу.       Но у Феликса эгьё было в базовых настройках, а Джисон был омегой, после которого нужны успокоительные и омега 3 форте. Когда он, Феликс, Чан и Бин были ещё пацанами, никто вообще не мог предположить, что из этого хондэ боя в зародыше вырастет гроза всех альф. Они сбегали от него в слезах и ещё вечность писали ему по пьяни. А если у волка недотрах — страдает вся стая. Так что, когда Хан привёл Минхо знакомиться, они вздохнули с облегчением и приняли его в тусовку.       Собственно, доступ в их уютную компашку лежал через постель.       Поэтому было вдвойне удивительно, что Чан решил познакомить их с кем-то извне.       Феликс почувствовал присутствие незнакомца, когда Чонин делился новостями их с Чаном семейной жизни. Затылок словно прожигало взглядом. Мурашки сбежали по лопаткам. Омеге казалось, что сквозь громкую музыку и шум разговоров он слышит стук каблуков по полу. А затем он узнал его запах.       — Знакомьтесь, мой напарник по бизнесу, учредитель этого замечательного бара и просто хороший человек — Хван Хёнджин.       Перед Феликсом стоял его кошмар номер один.       Он почти не изменился: смотрел надменно, осветлялся в блонд, зачесывал волосы назад, и наверно всё ещё называл омег «дырками». На сгибе локтя висела винтажная кожанка, но в остальном оделся он официально-расхристанно. Весь его вид словно говорил «мой отец узнает об этом!».       Феликс вжался в обивку дивана, будто старался в него провалиться. Не сводил взгляда с Хёнджина, пока тот знакомился и с улыбкой слушал комплименты этому месту. Хван лишь скользнул по омеге незаинтересованным взглядом. Плечи немного расслабились. «Значит, делаем вид, что ничего не было».       О том, что Чанбин не первый, знал только он. Как выглядел тот альфа, знал только Феликс. А его имя он узнал спустя десять лет.       — Ваш вишнёвый сидр, — милый официант подвинул полулитровый бокал.       Хёнжин резко перестал делать вид, что Феликс — мебель, и вперил в него хищный взгляд. Когда он смотрел так, хотелось стереться с лица земли, но вместо этого рот наполнился слюной, а пах — тяжестью.       — Выпьем за знакомство, — омега уже приподнял бокал.       — Ты не назвал своё имя.       Его голос, окончательно доломавшийся до скользящего шелка, посылал вибрации по телу.       — Имя? Моё имя… Ф-феликс.       Он сглотнул. Щёки залило жаром. Уткнуться бы носом в сидр и утопиться, да только от этой твари глаз не отвести.       — Феликс, — альфа взял с подноса бокал вина, — Красивое.       Приподнял, не дожидаясь остальных, и сделал глоток. Можно было ставить тысячу, что Джисон закатил глаза от такого топорного флирта. Стоп, Хёнджин что, флиртует?!

***

      Феликс покидал свою квартиру так редко, что не знал, в чём лучше выйти на улицу: в кедах или более тёплых кроссовках, надеть джинсовку или куртку? Наконец, омега запихнул ноутбук в рюкзак и выехал в офис.       Высотное здание бизнес-центра заставило Феликса взгрустнуть. Сидя на диване с ноутбуком ноги не накачаешь, а лифтами он принципиально не пользовался. Отдел кадров, где ему нужно было подписать заявление, находился аж на одиннадцатом этаже. «Столько усилий ради одной бумажки».       Крутящиеся двери выплюнули омегу в холл из плитки, стекла и железа, и он тут же замер, не зная, куда податься. Другие работники уверенно спешили по делам, и человек, стоящий столбом, привлекал внимание. А Феликсу оно даром не сдалось.       Он машинально посмотрел на экран телефона. «Ох блять». До обеда в отделе кадров оставалось двадцать минут.       — И-извините, не подскажете пожалуйста, где тут лестница?       Джисон считал, что его тон слишком заискивающий. Феликс тоже его ненавидел, но тот вылезал каждый раз, как он говорил с незнакомцами.       — Да вон там… — мужчина в джинсах и мерчевой байке рассеянно указал рукой, а затем взгляд его резко отупел.       Сердце пропустило удар. Это был тот самый момент, когда омеге нужно делать ноги. Бросив невнятное «спасибо», Феликс едва не бегом направился к лестнице.       — У нас вообще-то лифт есть, — раздалось за спиной.       Отлично. Феликсу повезло нарваться на альфу, и тот решил навязать своё общество.       — Спасибо, не нужно. Мне недалеко, — с нажимом сказал омега, слегка повернув голову, но ни в коем случае не оборачиваясь.       Он перепрыгивал ступени по две. Сердцебиение участилось, то ли от внезапной нагрузки, то ли от паники.       — На какой этаж? — прозвучало ещё ближе. — А то я могу проводить.       «Ну вот и что ответить, чтобы он отвязался?». Хотелось, конечно, послать куда подальше, только это нарушение корпоративной этики. А незнакомец ещё мог сделать круглые глазки и сказать «я просто хотел помочь».       Переднюю сторону бедра жгло, бок прихватило от неровного дыхания. А рядом с лифтом впереди маячила всего лишь цифра четыре. «И не лень же ему за мной тащиться». Пальцы мазнули по рукаву, но не успели схватить.       — Постой, я просто хочу помочь, — альфа в несколько прыжков поравнялся с Феликсом.       Если спасение бегством провалилось, стоит встретить угрозу лицом к лицу. Омега развернулся и вперил в незнакомца свой самый презрительный взгляд. Судя по туповатой улыбке альфы, Феликс был опасен, как надувшийся хомячок. Его это даже раззадорило. Феромоны с запахом горелой палки и жженых покрышек протянули к омеге свои ольфакторные лапы.       Единственным путём отступления был… лифт. Заведя руку за спину, Феликс нажал кнопку вызова. Альфа сделал шаг навстречу.       — Ты выглядишь таким… потерянным.       — Думаю, он найдётся без твоей помощи.       Этот голос, гладкий и холодный, словно шелк, заставлял вытянуться по струнке. Как оказалось, не только Феликса.       — Хёнджин-ним, это не то, что вы подумали, — другой альфа отпрянул и обтянул байку пониже.       — А что я подумал? — он подкрадывался к ним танцующей походкой, словно змея, ползущая в траве. — Ты научился читать мысли? Или проецируешь свои?       Хёнджин скрестил руки на груди и загородил собой Феликса. Тот, за неимением лучшего вида, рассматривал идеальную посадку его костюма.       — Я… ничего.       — Вот именно, — процедил Хван.       Проводив неудачника молчаливым укором, Хёнджин повернулся к невезучему омеге. Они изучали друг друга взглядами, как два уличных кота, запертые в одной комнате. Феликс ничего не говорил, потому что не мог разомкнуть губ под таким давлением. Не мог сглотнуть, не мог сделать вдох… Короткий звон объявил о прибытии лифта.       И Феликсу ничего не оставалось, как зайти туда, с Хёнджином. «Когда я вообще последний раз ездил на лифте?».       Они разбежались как можно дальше друг от друга, выжимая из небольшой кабины максимальную дистанцию. Хван прислонился к стене и сунул руки в карманы брюк. Костюм, и эта деловая манера альфы обманывали, накидывая ему возраст в придачу к статусу. Но стоило им остаться наедине, как он снова стал похож на себя.       — Что? — бросил Феликс, когда внимание Хёнджина ему надоело. — Ждёшь благодарности?       — Было бы неплохо, — он откинул голову на прозрачную стену и улыбнулся.       Челюсти сжались до зубовного скрежета.       — Ты ничем не лучше него.       — Я знаю…       Его спокойствие бесило. От зуда хотелось расчесать предплечья. Феликс чувствовал себя глупо: он не должен превращаться в истеричного чихуахуа из-за какого-то альфы.       — И хватит меня преследовать!       Снова трель лифта. За секунду, пока открывались двери, Хван оказался критически близко к омеге, а тот даже глазом не моргнул, когда над ним навис его кошмар номер один.       — Я здесь три года работаю. И вообще-то, начальника отдела кадров неплохо бы знать в лицо.

***

      Феликс мог написать сборник «1000 и 1 отпёздка, если ты опоздал», но не знал, чем занять себя, если приехал на полчаса раньше. Сидеть под дверью офиса ему не улыбалось. А в этом районе кроме них были только супермаркеты, кафешка с бизнес-ланчами и три сетевые кофейни в миллениальской эстетике, похожие друг на друга, как капли воды. Так что Феликс побрёл в ближайшую.       Телефон завибрировал от нового сообщения.

      Как ты понял, что Йена твой истинный?

      Чаник: Зашёл в пекарню, а там стоит ангел с нимбом и крыльями в светящемся ореоле.       Чаник: Примерно так это ощущалось.       Чаник: И я чувствовал его булочный запах. В пекарне, бро.       За это Феликс считал Чонина своего рода гением — так замаскировать собственный запах надо додуматься. И неудивительно, что он постоянно был работником месяца: альфы не могли понять, у них текут слюнки от Чонина или от вкусной выпечки.       Уткнувшись в телефон, Феликс чуть не вмазался в прозрачную дверь кофейни. Было бы вдвойне стыдно, ведь внутри стоял Хёнджин.       — …и круассан с миндальным кремом, — бросил он, не отрываясь от переписки.       Невидимая тяжесть навалилась на Феликса, протяжный выдох осел мутным пятном на стекле. И с кем это у альфы такой увлекательный диалог?       — Извините, но их ещё не привезли.       Хван поднял блондинистую голову, будто у него случился сбой в программе.       — Миндальное печенье?       — Совсем ничего с миндалём, мне очень жаль.       — Тогда двойную порцию сиропа.       Бариста закончил варить его напиток и отдал заказ. Когда Хёнджин встретился с Феликсом в проходе — вид у него был виноватый, как у нашкодившего пса. Омега расплёл руки, скрещенные на груди, и спустился по лестнице в кофейню. Задел Хвана плечом.       — Доброе утро, чего желаете?       Феликс завис у стойки кассира, спиной чувствуя присутствие Хёнджина. «Шёл бы себе дальше». Оно мешало думать. Мешало сосредоточиться на чём-то, кроме зудящей точки между лопаток.       — Кхм. Тыквенный латте, пожалуйста.       Шум кофемолки и прошедшей оплаты. Феликс делал вид, что ему очень интересен леттеринг на меловой доске и записочки на стикерах, которыми посетители облепили стену.       — Тебя подождать?       «Он что, ещё здесь?!». Похоже, Хёнджин не собирался уходить, даже если Феликс пошлёт его лесом.       — Хочешь прокатиться со мной на лифте?       — А если хочу?       Не дождавшись ответа, он вальяжно перешагнул пару ступенек и подошёл к омеге. Они держали дистанцию. Феромоны заполняли её, словно боролись друг с другом. Язык провёл по нижней губе в попытке словить частицы чужого запаха, как снежинки.       — Ваш тыквенный латте.       Омега отвернулся, чтобы забрать напиток. За этот момент Хёнджин придвинулся ещё ближе. Его взгляд потемнел. Зрачки дрожали, ловя каждое движение, словно следя за добычей перед смертельным ударом.       — Феликс, я… Мне жаль.       «Жаль ему, сука». Да он хоть представляет, через что Феликсу пришлось пройти? Как он жил эти десять лет? Что-то не заметно, чтобы Хёнджину было очень жаль в шикарной тачке, или баре, или кабинете начальника отдела, которое он получил в подарок от папочки. Но вслух Феликс ничего не сказал.

***

      — Почему ты мне ничего не сказал?       Феликс чуть не просыпал растворимый кофе. «Я забыл что-то запустить? Тесты упали? Конфликт в ветке?». Омега гонял тревожные мысли по кругу, как белку в колесе, но так и не понял, где проебался.       — О чём? — он повернулся к своей тимлидке.       — Что ты пришёл на работу вместе с начальником Хёнджином конечно!       Черён любила сплетни так сильно, что ходила в офис каждый день. А большинство омег, что обжили коворкинг на одиннадцатом этаже, ходили в офис ради Хёнджина. Какого ляда тут забыл Феликс — он ещё не решил, но точно не собирался участвовать в шоу «Холостяк».       — Не вместе. — Он закинул сахар. — То есть, технически мы шли рядом, но не в этом плане.       — Да? А говорят у вас ещё и стаканчики из одной кофейни были. — Черён подмигнула и похлопала его по плечу. — Остальные омеги уже точат на тебя вилы.       Всё, что Хёнджин делал — это усложнял Феликсу жизнь. «Спасибо, придурок».       — Передай им, что Хван не в моём вкусе. И что к омегам он относится… ужасно.       И без того большие глаза Черён округлились, словно он сказал: «Кстати, у начальника Хвана фут-фетиш», или нечто настолько же сенсационное. Неужели не пускать слюни по нему — так удивительно?       — Всегда чувствовал, что с ним что-то не так. — Незнакомый альфа опёрся о столешницу рукой. — Жаль не все омеги такие умные, как ты.       Феликс хмыкнул. Каждый омега знал, что он взрослый не по годам, у него невероятно богатый внутренний мир, а самое главное — он не такой, как другие омеги.       — Не переживай, здесь полно альф, которые позаботятся о тебе лучше Хёнджина, — и подмигнул.       Быть лучше него — сомнительное достижение. Бедняга не знал, что планочка и так в Аду. Стук лакированных туфель об бетон. Феликс научился распознавать его так точно, словно ребёнок из дисфункциональной семьи.       — Сначала позаботься о том, чтобы пройти аттестацию, Кванмин. — Хёнджин остановился чуть поодаль. — После таких обещаний будет неловко, если тебя уволят через неделю.       Ли взял электрический чайник и подлил кипятка, злорадно улыбаясь. «Долго жить будет».       — Обязательно пасти каждого омегу в этом офисе? — процедил альфа, прежде чем поклониться вышестоящему и свалить.       Хёнджин проследил за ним из полумрака коридора, вальяжно закинув ногу на ногу и держа руки в карманах брюк. Перевёл взгляд на Феликса. Тот приоткрыл рот, чтобы поприветствовать его очередной колкостью, но Хван лишь кивнул ему и удалился. Ресницы взмахнули пару раз, Феликс растерянно прикусил уголок губ. «Что это было?».       — Ничего не хочешь мне рассказать?       — Эммм… — Черён подняла глаза к потолку и накручивала на палец прядь. — Говорят, пару недель назад в офисе появился очень милый омега, который не сохнет по начальнику Хвану, поэтому другие альфы ищут возможности за ним приударить. Но каждый раз их отгоняет Хёнджин-ним.       Горячий кофе обжёг нёбо и чуть не пошёл носом.       — И ты молчала?!       — Феликс, прости-и-и! — она сложила ладони вместе. — Только пожалуйста, не сбегай обратно на удалёнку!

***

      — Один безалкогольный глинтвейн. — Милая бета за кассой повернулась к Хёнджину. — А Вам как обычно?       — Да, пожалуйста.       Наконец-то сезонное меню обновили, и в кофейне возле офиса появился хоть один вишнёвый напиток. Хёнджин скорее приложил карточку к терминалу. А Феликс делал вид, что увлечён записками на стикерах, чтобы тот мог за него заплатить. В целях экономии, ну.       «Альфа, который заказывает всё с миндалём, оставь свой номер». Феликс сморщил нос. Заозирался в поиске стикеров и ручки и прилепил ответ, пока Хван не видел.       «ОН ЗАНЯТ».       — Идём?       Хёнджин уместил два стакана и круассан в одной ладони. Феликс принял у него глинтвейн обеими руками и упорхал в заботливо приоткрытую дверь. На телефон пришло новое сообщение. Двэкки: тебя подвезти?

Я уже вышел

Двэкки: купил новый будильник и перестал опаздывать?

Ну можно и так сказать

Нужно успеть в кофейню перед работой

——————— Новое сообщение ———————

Двэкки: уверен, бариста там просто красавчик       Омега шёл вдоль дороги и набирал ответ одной рукой, плечом чувствуя присутствие Хёнджина рядом.

Не бариста

      Он автоматически повернул на пешеходный переход. Рёв мотора. Феликс успел только поднять взгляд от экрана на несущуюся вперёд машину. Сильные руки обвили за талию, буквально выдернули из-под колёс. Глинтвейн выпал и расплескался по асфальту.       — Зачем на дорогу бросаешься?       Светлая прядь упала на лоб Хвана. Он смотрел так, будто спас его только чтобы прибить самому. «Не взгляд, а кара небес». Руки альфы всё ещё стальными тисками прижимали Феликса к твёрдой груди.       Машина, что чуть не сбила бедолагу, резко остановилась. Водитель выглянул в опущенное стекло.       — Ты… в порядке?       Сердце Феликса, что и так еле билось от шока, ёкнуло снова. Водителем был Чанбин. «Я чуть не отправил его на зону». То, что друг чуть не отправил Феликса на тот свет, волновало его меньше. Со же сейчас наблюдал, как учредитель-начальник-директор-всего-живого Хван обнимает Феликса и кутает в своё пальто. Щёки зарделись.       — У него всё отлично, — ледяным голосом заверил Хёнджин прежде, чем омега успел открыть рот.       — Привет, Чанбин.       Тот ещё раз осмотрел скульптурную композицию «босс альфа спасает мышь тупую крысу слепую» и понимающе поиграл бровями. «Наверняка напишет мне в сообщения целый абзац». Мёртвая хватка Хёнджина расслабилась, и он потянул омегу в сторону кофейни.       — Пойдём купим тебе новый глинтвейн.       — Нет-нет, не надо! Смотри, там очередь собралась, мы опоздаем.       — Как скажешь. Тогда хочешь мой кофе?       Они вместе перешли дорогу, вместе вошли в здание, вместе встали у лифта. «Может, Черён права? Не хватает только за ручки взяться». Каково было бы действительно быть с Хёнджином вместе? Как пара. Феликс вошёл в кабину и прислонился к стене, рассматривал холодного начальника, уплетающего круассан за обе щеки, от чего он становился похож на пельмешку.       Свет на секунду погас. Феликс уже направился к дверям, но те оказались закрыты. Он уставился на щель между железом, на красную цифру шесть, и время будто остановилось, если не пошло вспять, к тому самому дню, когда он встретил Хёнджина…       — Похоже, застряли, — альфа коснулся его плеча.       — Не трогай меня, блять! — Феликс развернулся, сбрасывая его ладонь, и забился в противоположный угол.       Воздух спёрло, словно они не в лифте, а в гробу, и жить им осталось недолго. Запах Хёнджина стал резче и отчетливее, распространялся, как дурман.       — Эй, Феликс, — альфа шагнул навстречу, чем сделал только хуже.       Хлам валился из рюкзака, пока омега не нашёл в нём перцовый баллончик. Трясущейся рукой выставил его перед собой.       — Не приближайся!       Альфа отпрянул, будто на него навели дуло пистолета. Брови поднялись домиком. Он посмотрел так, словно перед ним машина сбила котика, и послушно встал в угол. Феликс задыхался. В ушах стоял грохот сердца, ноги ослабли, и сам того не осознавая, омега сполз по стенке на пол. Уронил голову на руки.       Он что, правда думал, что может быть вместе со своим кошмаром?

***

      Голова гудела от полутора часов математики. Вообще-то, Феликс её любил, иначе не выбрал бы для поступления. Но сегодня ему было стыдно перед госпожой Пак за свою тупость, и перед родителями, которые оплачивали репетитора. «У меня даже на первом пробнике баллов больше» — погруженный в самоуничижение, Феликс ждал лифт.       Жарко. Парень оттянул ворот футболки и помахал ей. Потянулся к бутылке с водой в боковом кармане, но вспомнил, что она уже пуста. Лицо горело. Феликс приложил к щекам обычно холодные ладони.       Лифт распахнулся. С первым шагом почудилось что-то неладное. Феликс сделал ещё один и замер, так и не нажав кнопку. Внутри него — скользко. Не успел он отмахнуться от странных ощущений — низ живота стянуло.       — Пиздец, — выдохнул он и запрокинул голову.       Снял рюкзак с одного плеча и рылся во всех карманах. Врачи давно сказали, каким будет его вторичный пол, но знать и ощущать — вообще не одно и то же. Сердце снова пропустило удар. «Походу мама выложила их перед стиркой». А он, придурок, просто не забросил подавители обратно с кучей барахла.       Мысли метались между «Это точно оно?», «Да ну нет!», «Блять, походу да», а пальцы уже забивали в картах ближайшую аптеку. Она нашлась недалеко, буквально в соседнем доме. Выдохнув, парень наконец нажал единицу.       Ладони вспотели на глянцевых перилах. Феликс топтался на месте не то от тревоги, не то от неприятных ощущений в теле. Лифт ехал так медленно, словно издевался. «Хорошо, что хотя бы альфы рядом нет».       Как назло, кому-то приспичило прокатиться. Феликс взмолился, чтобы пассажиром оказался омега. Двери разъехались, впуская такого же подростка, как и он сам. Но то была тварь настолько прекрасная, что весь его вид кричал «не приближайся». Высокий, тонкий, но крепкий, как молодой бамбук, он смотрел своими глазами феникса так, будто ему этот мир уже осточертел, и всё вокруг — лишь пыль под его ногами. Пухлые и яркие губы притягивали взгляд, и Феликс пялился на изящное лицо незнакомца неприлично долго. В нём сочетались сила и изнеженная красота, отчего нельзя было сходу понять, альфа перед тобой или омега. «Может, у него ещё даже вторичный пол не проявился».       — Что смотришь? — рявкнул красавец, отвлекаясь от телефона.       — Н-ничего.       Но заходящееся сердце и бегающий туда-сюда кадык говорили, что ещё как «чего». Коленки подрагивали, и ноги словно теряли чувствительность. Парень вжался в угол лифта. Уставился в шоке, словно на месте Феликса были два спаривающихся динозавра.       — Ты что, дырка?       Сказав это, он сам зарделся. «Может, ты и от «многочлена» смущаешься?» — подумал Феликс, но его тело отозвалось горячим импульсом. В таком состоянии омега не мог придумать ничего остроумнее чем:       — Сам такой.       Зря. Зря он вообще открывал рот, потому что незнакомец вызверился на него так, словно собирался убить. О Боже, эта пубертатная язва обиделась, что его назвали омегой? Но парень за пару кошачьих шагов прижал Феликса к стенке. В нос ударила пьяная вишня с пряностями, рот наполнился слюной, а задний проход — влагой. Перед ним был альфа, сияющий, как бриллиант. Незнакомца хотелось выпить, облизать, взять в рот — таким вкусным был его запах. И он, тварь, это знал.       — Повторишь?       Ни за что. Благо продержаться осталось недолго. Взгляд устремился ему поверх плеча, где красные номера этажей сменяли друг друга. И тут они… замерли. Лифт качнуло, и альфа отпрянул, глядя на дверь, что вот-вот должна была открыться. Но не открылась.       — Мы что, застряли?!       Он принялся лупить по всем кнопкам подряд, пытаясь вызвать у железной коробки хоть какой-то отклик. А Феликс хотел сдохнуть. Запах пьяной вишни словно сорвал последний предохранитель. Тело трясло крупной дрожью, клубок лихорадочного жара пульсировал между ног, ладони взмокли. Новая порция влаги выбилась наружу.       Как же. Это. Противно.       Лифт, что посмел сломаться в самый, блять, подходящий момент, поплыл перед глазами. Слёзы текли по щекам и падали на футболку. Аромат вишни и алкоголя усилился, заполняя кабину.       — Что мне делать?! — всхлипнул Феликс, прежде чем окончательно расплакаться.       — Снимай штаны, — прозвучало неожиданно твёрдо.       Не успел Феликс подумать, почему он слушается, как пальцы потянулись к ширинке. Да, так хоть одежда останется чистой… Джинсы и бельё повисли на перилах. Прохладный воздух касался нежной разгоряченной кожи и вызывал мурашки. Незнакомый альфа вытер слёзы рукавом своего лонгслива.       Феликс ненавидел его.       За то, что оказался в неправильном месте в неподходящее время. За то, что обозвал. За то, что красивый до чертиков и пахнет так, что хочется съесть.       — Ты… — прохрипел альфа и судорожно сглотнул. — Твой запах… Я не могу…       Он что, пытается оправдаться? Феликс фыркнул. Альфа оттолкнулся от перил и прислонился к нераскрывшимся дверям. Руки повисли вдоль тела. Взгляд Феликса скользнул дальше и остановился на серых спортивках. На отчетливом очертании. На физическом подтверждении его влечения.       И в ответ омежий член дёрнулся. «Предатель». Феликс посмотрел в глаза, полные мольбы. Вздохнул обреченно. Альфа всё понял. Сорвался, как цепная собака.       Лонгслив повис на джинсах омеги. Резинку серых штанов сдвинули, оголяя крупный член. Альфа взял оба ствола в ладонь и надрачивал, другой рукой зарывшись в пушистые волосы. Феликс упёрся ладонями в его грудь и вдыхал пьяную вишню, словно опиум. И вдруг он учуял нечто ещё. Миндаль. Его собственный запах тут же слился в единый аромат с альфой.       — Ты вкусный, — раздалось над ухом, прежде чем незнакомец опустился на колени.       Развернул Феликса задом и надавил на поясницу, подставляя самую вкусную часть себе. Язык подобрал каплю, что стекла по бедру почти до колена. Окунулся в сладко пахнущую миндальную смазку.       Альфа исступлённо вылизывал Феликса, будто не обзывал презрительно «дыркой» пять минут назад. Этот жар внутри собственного тела, глубина и жадность пугали. Феликс попытался отстраниться от чужого лица, но незнакомец притянул его к себе за талию. Всхлип приглушили ладонью.       Всё лицо горело настолько, что оставляло пятна пара на металлической стене. Омега упёрся лбом в предплечье. Уставился на собственный стояк, подрагивающий от очередной волны мурашек вверх по пояснице. Позорище. Задрал голову в зеркальный потолок.       Блять. Вид блондинистой башки, уткнувшейся в омежий зад, вообще не помогал. Как и рельефные руки, и мышечная спина. Но хуже всего были спущенные серые спортивки. Некоторые люди красивы везде, каждой чертой и частью себя, и альфа был именно из таких.       Дырочка пульсировала, непроизвольно сжималась, мышцы напрягались сами по себе. Под требовательный стон Феликс прогнулся в пояснице ещё больше. Его тело не просило, оно требовало член альфы, сейчас. И к своему стыду, омега хотел его.       — Эй ты, — бросил он раздраженно.       Альфа оторвался наконец от текущей омежьей дырочки, и… он выглядел более растраханным, чем Феликс. Взгляд заволокло туманом похоти, причёска растрепалась, румянец заливал лицо от уха до уха. Пухлые губы блестели от смазки. Он провёл по ним языком, смакуя последние капли.       Блядство. Но ещё большее блядство Феликс познал, когда альфа прижался к его расселине пахом и дразнил, потираясь членом. Он чувствовал его размер, его тепло и готовность. Жалко поскуливал, когда головка в очередной раз лишь проезжалась по кольцу мышц. «Не альфа — а ебаный садист». Ничего особо не делая, он заставил Феликса раздвинуть булки руками, которые недавно хотели вцепиться в его лебединую шею.       Омега не смог сдержать стона, когда впервые ощутил наполненность. Получить член этого незнакомца — как получить наркоту от дилера: ты ужасно этого хотел, но по всем законам тебе должно быть стыдно.       Феликс прямо-таки сгорал от стыда, пока альфа доставлял его телу неизвестное прежде удовольствие. Раскалённая кожа нагревала металл, лихорадка внутри ломила кости. Омега высунул язычок, тяжело дыша.       — Быстрее, — приказал он капризно, словно принц своему кучеру.       Ахнул от того, какой темп взял его альфа. Пальцы впились в талию, натягивая раз за разом, ягодицы шлёпали о чужой пах. Тяжелое дыхание за спиной, стоны и хлюпанье вводили в транс. Феликс закатил глаза и прикрыл веки. Его мир состоял из клубка жара внизу живота и члена внутри.       Альфа обхватил его стояк. Проходился по нему рваными, резкими движениями на грани с болью. То, что Феликсу нужно. Он желал, чтобы его разорвало на куски, не оставив живого места — может, тогда он достигнет пика.       — Я хочу, чтобы ты кончил.       Нутро сжалось, обхватывая незнакомца ещё плотнее. Назойливый жар расходился волнами по телу. Феликс срывал голос. Царапал железо. Бился в агонии от удовольствия. «Это ахуенно». Он выплеснулся в ладонь альфы, когда тот вжался в него ещё сильнее и кончил.       Слезы пробились сквозь прикрытые веки и потекли по щекам. Феликс был опустошён, физически и морально. Почувствовал, как в него толчками вливается семя. Попытался соскочить, но тело тут же отозвалось болью.       — Что за херня?! — рявкнул он через плечо.       — Узел.       «Какой ещё узел? Морской?». Биологию он не сдавал, а прогуливал. Во рту — высохшая лужа с привкусом ила. Феликс дёрнулся снова, причиняя себе боль, но альфа перехватил его поперёк груди и прижал. Его тело, жаркое и влажное от испарины, вызывало отвращение. «Что это было?». Почему он не остановил его? Почему тело так отреагировало на запах? Он, Феликс, ебаное животное.       — Ты же не заразный? — раздалось над ухом.       — Какой своевременный вопрос, — съязвил омега. — Я девственник. Был.       И от этого «был» хотелось, разбежавшись, прыгнуть со скалы. Не так, всё должно было быть не так… внезапно, грязно и бесчувственно. Феликс хотел неловко переглядываться, вместе гулять после учёбы, держаться за ручки, ходить на свидания, поцеловаться до того, как они оба разденутся. Феликс хотел, чтобы его любили. Хотел, чтобы в нём видели человека, а не объект. Но сделанного уже не вернуть.       — Люблю быть первым, — сказав это, незнакомец поднёс испачканную ладонь к лицу.       «Иу, это же не миндальный крем». Но похоже, от гона у альф крыша текла по-своему: он нюхал растрёпанные волосы омеги, целовал шею, и порывался укусить за ушко. От очередной попытки каннибализма Феликс увернулся, соскочив с его члена.       — Наконец-то!       Этот день решил, что может стать ещё хуже, поэтому с первого этажа послышался топот спасательной бригады.       — Салфетки, в рюкзаке, быстро!       Альфа сунул ранец в руки, а сам бросился натягивать штаны, пока Феликс заламывал локти, пытаясь стереть следы их похоти. Удивительно, сколько всего можно успеть за пять минут… Когда двери лифта наконец открылись, омега был рад, что стоит в чистой, сухой одежде.       Повисло молчание, такое же густое и неловкое, как коктейль из пьяной вишни с миндалём. Только тугонюхий бы не понял, чем они тут занимались. Под множеством взглядов хотелось сжаться до размера горошины. Вдруг альфа притянул к себе за талию.       — Пойдём, сладкий, — он чмокнул Феликса в лоб и вывел в коридор под многозначительные взгляды и тихое «эх, молодежь».       — Зачем притворился парой? — шикнул он, как только они отошли достаточно далеко.       — Нельзя? — незнакомец изогнул бровь. — Я, вообще-то, хотел как лучше.       Челюсти сжались. «Сначала унизил, а потом играет в рыцаря. Каков герой!». Почему Феликс продолжал с ним разговаривать? Чего ждал? Альфа закусил губу и зачесал пятерней осветлённые волосы.       — Слушай… может, того… правда будем парой? Мне понра-       Звон пощёчины прервал поток слов.       Ладонь горела от удара. Как у него вообще язык повернулся такое предложить? Неужели он считает, что омеге достаточно разок присунуть, чтобы сделать своим? Или что он, Феликс, согласится, только чтобы сохранить иллюзию чести? Нет. Он уже грязный. Он тот, кем альфа его и считает. Последнее что Феликсу нужно — увидеть его до бесячки смазливую морду ещё раз.       Омега встрепенулся, выбежал на свежий воздух, и мир встретил его кирпичом в лицо. Прохожие смотрели на него, оборачивались вслед, чувствуя шлейф из чужих феромонов. Всё равно что ходить с плакатом «Я больше не девственник». Зелёный крест аптеки неопределённо мигал. Феликс не знал, что ему теперь нужно: подавители или экстренная контрацепция. «Привет, шоу «беременен в 16». Наверное, второе.       Ступни приросли к земле. Феликс шмыгнул покрасневшим носом. Он не мог сдвинуться с места, не мог открыть рот, не мог дышать, не мог осмыслить то, что с ним произошло… В кармане настойчиво вибрировало, рука скользнула внутрь за телефоном.       — Ликс, ты где? — на другом конце висел Чанбин. — Застрял, что ли?       Да. Застрял в ебучем лифте с незнакомым альфой в свой первый гон. Но слова встали поперёк горла. Губы спазмом выгнуло в обратную улыбку.       — Феликс? Ты в порядке?..       Определённо нет. И вряд ли когда-либо будет. И гадостное чувство невозможно передать словами — только бесконтрольным потоком слёз. А когда слёзы закончатся — Феликс так никому и не скажет.