Lost Cherry

      Кап. Кап. Кап. Белый свет резал глаза, игла капельницы тянулась к вене. Феликс подполз выше на койке и тут же пожалел, что не умер: перед ним сидел Хёнджин. Губы — слишком сухие, чтобы выдать ругательство, так что пришлось раскрыть их, словно птенчик, когда альфа поднёс стакан воды.       — Что мне капают? — низкий голос хрипел.       — Успокоительное. Ты упал в обморок из-за…       — … панической атаки, — закончил Феликс слово в слово.       Упс. Альфа снова одарил его взглядом, годным только для сбитого машиной питомца. Хотелось быть достойным такой вселенской жалости, и правда под колёса броситься. Невыносимо. «Может, соврать про лифтофобию?». Обычно омега так и делал.       — Это из-за меня, да? — опередил его Хёнджин.       Вздох. «Лифтофобия не прокатит». Он приготовился слушать шаблонные извинения, которые Хван произносил уже сотню раз: что был молодым, тупым и зелёным, и ему очень жаль.       — Я искал тебя.       Вода чуть не пошла носом. Вот это новости! Можно упасть в обморок второй раз. Феликс аж сел прямо, как за школьной партой. «Наверно он вышел на меня через Чана». Ведь лицом Феликс светил только в инстаграмах друзей, а у самого был закрытый профиль на 19 подписок и цыплёнок с ножом на аве.       — Зачем?       Этим хриплым вопросом он словно ударил кувалдой по и так разбитому сердцу Хвана. И на миг его собственное уколола совесть. «Ничего, пускай тоже мучается» — заткнул он её быстро. Хёнджин опустился на колени перед больничной койкой и взял Феликса за руку. Слишком серьёзно, слишком официально… И тогда омега понял, что попал.       — Я сразу это почувствовал, — шелковый голос струился искренне и пламенно, — только не мог поверить. Найти истинного с первого раза так странно. Но после тебя я ни на кого не мог смотреть. Всё не то.       Слова были лишь звуками. Смысл догонял их, как гром — молнию, и пугал так же. Стук в груди опасно участился.       — Ты хочешь сказать?..       — Да. — Хёнджин улыбнулся совсем уж безумно, будто вытаскивал из рукава последний козырь. — И после, и до тебя никого не было.       Неуместное, глупое тепло расцветало внутри. Остатки разума кричали «чему радуешься, придурок?», но Феликс тянулся к этому чувству. Десять лет хранить верность омеге, которого встретил единожды и даже имя не узнал… что-то на грани слабоумия и отваги.       — Тогда зачем вёл себя как мудак?       Хотелось звучать строго, даже с упрёком, а получилось так, словно Феликс ругал кота, что сбросил со стола очередную кружку. Встрепал идеальную укладку, чтобы насолить хоть чем-то. А Хван только и рад.       — Я учился в школе для мальчиков, где кучка задир считали, что я буду омегой, а они, конечно же, дерзкими альфами. А когда вырос — меня наконец приняли в клуб крутых парней и… я стал вести себя так же. Упиваться тем, что стою на вершине пищевой цепочки.       И он покраснел от уха до уха, точно как в тот раз, когда с его прелестных губ сорвалось грязное ругательство. Каменные стены внутри рухнули. Феликс уже месяц пытался убедить себя, что Хван изменился: если омеги во всём офисе его обожают, а альфы — ненавидят, то он явно не тот Хёнджин, что обозвал его «дыркой».       — Какой же ты дурацкий, Хван Хёнджин.       Ли заправил прядь ему за ухо.       — Знаю. — Он прижался щекой к ладони. — Если бы мы только могли встретиться заново…       Феликс и так смотрел на Хёнджина каждый раз, как в первый: будто в мире не существует твари прекраснее. Смотрел с замиранием сердца, атрофией мыслей и змеиным узлом жара в паху. С желанием, которое мог прогнать только страх. А не какие-то там ангелочки и ореолы, как у Бан Чана.       — Ты когда-нибудь… сможешь простить меня?       Феликс уже не злился на Хёнджина. Но слишком много воды утекло, слишком долго он страдал от последствий, чтобы просто сделать вид, будто ничего не было.       — Может быть.       Черные омуты напротив просияли так, словно он пообещал Хёнджину целый мир.       — Тогда я буду ждать.

***

      Сенсорный экран не хотел повиноваться ледяным пальцам. С третьей попытки всё же удалось набрать Чанбина, и Феликс наматывал круги под гудки, ёжась от пронизывающего ветра. В груди противно тянуло. После того, как Со его чуть не задавил, они даже не встретились, а общение свелось к реакциям в групповом чате, куда писал кто угодно, кроме них двоих. Но приближался гон.       — Привет. — Омега перекатился с носков на пятки. — Что делаешь на выходных после Хеллоуина?       Судя по звуку, Чанбин-то был в тепле: на фоне шумел телевизор.       — Здорово, — Повисла пауза. — Ну, у меня есть кое-какие планы.       — Оу, ты что-то задумал? — сказал омега тем же наигранно-флиртующим тоном, каким шутил над их фиктивными отношениями.       Хорошо, что у них всё по-прежнему, аж от сердца отлегло.       — Нет. В смысле… я буду немного занят.       Феликс встал столбом. Голова — тяжелая и пустая, как чугунный котёл. С того самого дня, когда он приполз к Чанбину в слезах и соплях, и до сегодня между ними не было никаких «занят». Да и не мог друг бросить его в такой момент. Не мог же?       — В смысле? — Феликс истерично улыбался. — Ты будешь занят, когда я нуждаюсь в тебе?       — Извините, — Судя по хрусту коленей и шагам, Со специально куда-то вышел. — То есть ты не вспоминал про меня целый месяц, потому что вечно таскаешься с Хёнджином, а теперь говоришь, что я тебе нужен?! Почему бы тебе не попросить об одолжении своего Хёнджина?       — Не могу, — вырвалось быстрее, чем Феликс это обдумал.       Молчание. Тишина давила под челюстью. Феликс шмыгнул покрасневшим носом и поднял глаза к серому небу.       — У него кто-то есть?       — Нет.       — Тогда в чём проблема?       «Может, рассказать?». Феликс разомкнул сухие губы, но из сдавленного спазмом горла донёсся лишь хрип. Кадык болезненно опустился. Нет. Это останется только между ним и Хёнджином, только им расхлёбывать кашу, что они заварили.       — Просто не могу, и всё тут.       По ту строну приоткрылась дверь, и голос на фоне исходил явно не от телевизора. В груди кольнуло.       — Ты не один? — Опять молчание. — Чанбин, кто это?       Под толстой кожей — горящий торфяник, а в душе омега уже обо всём догадался за пару секунд до:       — Это моя пара, Феликс. Настоящая. Я тоже просто больше не могу.       — Как давно?.. — Моральных сил на полные предложения не осталось.       — Дольше, чем ты думаешь. Я так обрадовался, когда у тебя с Хёнджином начало что-то наклёвываться…       Со ещё минут пять выливал поток мыслей в трубку, но омега не слышал. Когда Чанбин узнал свою пару? Как долго терпел, только потому что Феликсу нужна была помощь? Он чувствовал себя вором. Сколько часов, дней, недель он украл у своего друга? Чертов эгоист. Чанбин, как всегда, оказался прав. Надо было делать хоть что-то для поиска альфы. Тогда не пришлось бы глушить рваные всхлипы ладонью.       — П-понятно. Поздравляю.       Феликс сбросил звонок. Усмехнулся. Их уговор закончился так же, как начался: по телефону и в слезах.

***

      — Ли-икс, что там со вчерашней задачей? — Черён подкатила на офисном стуле.       Звук пластиковых колёсиков — как гвоздём по стеклу. Потому что задача едва ли не в худшем статусе, чем была. Омега вздохнул и зажмурился, приготовившись врать, что всё уже почти готово.       — Какой-то ты красный, — заметила тимлидка до того, как он открыл рот.       — Просто мне душно тут, а другие мерзнут.       — Ты случайно не заболел? — Бета не церемонясь приложила ладонь ко лбу. — Температура точно есть.       — Да нет, я в полном…       — Сходи к врачу, пускай капельницу поставит. Живо!       «Чтож, зато она забыла про задачу» — омега нехотя сворачивал бурную деятельность. Всё равно вряд ли он бы сегодня что-то выполнил: в голове туман, который не собирался рассеиваться даже после двух чашек кофе. А так поваляется часик на кушетке, помечтает о всяком…       Стоило лишь встать, чтобы уложить вещи в рюкзак — организм намекнул, что это не простуда. Веки вздрогнули, рука в холодном поту схватила телефон. Слишком рано. Феликс ещё даже не заполнил анкету в приложении для одноразовых встреч, не то чтобы нашёл кого-то. В голову лезли малодушные мысли позвонить Чанбину вперемешку с предложениями коллег «позаботиться» о таком милом омежке.       Чтож, ему правда нужно к врачу, только не за капельницей, а за больничным. Заветную бумажку ему выписали как можно скорее, и осталось лишь передать её в кадры. Просто кому-нибудь оттуда. Кадык опустился нехотя, как ржавая щеколда.       Полный блистер подавителей лежал во внутреннем кармане рюкзака. Вода — в кулере. А Хёнджин — в кабинете в конце коридора.       Феликс думал о нём. Дольше, чем готов был признать, и чаще, чем следовало бы. Он даже вспоминал их первую встречу, но только лишь потому, что она была единственной. По ночам Феликса прожигал до костей стыд, и под страхом, упрямством и обидой находилось что-то ещё…       Взгляд метнулся в затенённый конец коридора. Феликс закусил губу. Зная Хёнджина, ему не придётся говорить.       С другой стороны послышалось усталое «войдите». Омега проскользнул внутрь и прислонился к закрытой двери. Аромат дорогого алкоголя с нотой вишни пропитал абсолютно всё в кабинете Хёнджина, и омега понял, что он — следующий. С каждым вдохом мышцы слабели. Феликс до боли прикусил щеку, чтобы прийти в себя.       Тонкий флёр миндаля заставил Хвана поднять взгляд от документов. Черные точки зрачков словно взяли Феликса на прицел, глоток звучно прокатился по горлу. Омега не подготовил речь, а теперь и вовсе слова забыл. Да и как тут рот откроешь, когда на тебя смотрят так. Хищно и жадно.       — Ты что-то хотел? — Альфа потянулся расслабить галстук, его пальцы дрожали.       «Ага, чтоб ты меня выебал». Шея горела от собственных мыслей.       — Я вот, больничный лист принёс, — промямлил омега пикми голосом, так ненавистным Джисону.       — Тебе плохо? Я могу как-то помочь?       Феликс едва не рассмеялся с этого рыцаря без доспехов, который решил, что может быть полезнее специалиста. Но да, только он ему, пожалуй, и поможет…       — Закончить бумажную волокиту побыстрее? — омега и сам не понимал, зачем дерзит.       — Хорошо, — Хёнджин бездумно поводил мышкой по столу, стараясь смотреть куда угодно, только не на гостя. — Прости, я сегодня туплю.       Вздох. «Неужели он не догадался?». Феликс оттолкнулся от двери и сделал несколько дрожащих шагов, присел на край стола, ибо в мареве пьяной вишни он уже не мог доверять своим коленям. Хёнджин отпрянул от него, как от заразного. В лёгкие набрали побольше воздуха.       — У меня гон, начальник Хван.       Произнести это стоило омеге пары красных ушей, и не произвело на Хёнджина никакого эффекта. Захотелось хлопнуть ладонью по лбу. «Если он продолжит в том же духе, придётся пить подавители».       — Сочувствую. — Он как ни в чём не бывало возился, видимо, с больничным, но венка на виске вздулась, а язык то и дело пробегал по пухлым губам. — Что-то ещё?       Феликс испытывал его молчанием.       Хёнджин откинулся на спинку кресла. Верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, а узел галстука болтался на голой груди, манящие губы приобрели болезненно яркий оттенок. Хван выглядел так, будто спрятал любовника в шкафу. Градус тепла внутри резко подскочил. Запах миндаля всколыхнулся следом, и альфа жадно втягивал его через рот. Феликс опёрся на руки, чтобы не растечься лужей прямо на столе. Хёнджин вцепился ногтями в кожаные подлокотники, но растущее напряжение в паху сдержать не мог.       Нерешительность была огоньком на фитиле свечи. В конце они оба сгорят.       — Прошу, уходи, — прошептал Хван. — или поцелуй меня…       Сердце, сжатое в кулак, скрутило ещё сильнее. «Он боялся напугать меня». После того, что случилось, этот альфа и пальцем боялся его тронуть без разрешения. Но Феликс был его запретным плодом. Хёнджин мог устоять перед кем угодно, но не перед ним.       Омега подался вперёд, коснулся чужих губ своими. До этого момента поцелуи казались ему бессмысленными и слюнявыми, но похоже, дело было не в нём. Потому что Хёнджина он пригубил осторожно, словно незнакомый напиток, а распробовав, уже не мог оторваться. Феликс рвано вкушал его запах, и вдох прокатывался по горлу, обжигая изнутри, словно сорокаградусный. Коленки разъехались в стороны. А Хёнджин замер в кресле, словно цепями скованный, и лишь тянулся за продолжением. Феликс усмехнулся ему в губы. В этот раз они поцеловались до того, как сняли одежду.       — Тебя взять прямо здесь или поедем ко мне?

***

      Только заглянув в спальню, Феликс сходу насчитал три зеркала. Интерьер в бежевом минимализме подчеркивал самое главное — огромную кровать. Она островом стояла посреди комнаты в обрамлении газовых занавесок, струящихся прямо с потолка.       — Я подготовил для нас-       — Траходром? — омега обернулся на создателя этого шедевра, что услужливо распахнул ему дверь.       — … удобное и милое гнёздышко на время гона. Но твой вариант мне тоже нравится.       Феликс прошёл глубже, озираясь и ловя своё отражение то тут, то там. От такой чистоты и простора было непривычно, потому что свой дом он превратил в уютную сычевальню. Думал ли Хван, как возьмёт его здесь, когда выбирал отделку? Конечно да.       Омега сел на край матраса и болтал ногами. Этап перехода из одетого состояния в раздетое и так самый неловкий, но с Чанбином он хоть имел строго утилитарный характер. А когда у тебя к альфе чувства, нельзя же просто самому сложить одежду в стопочку на стуле? Феликс старался смотреть куда угодно, только не на Хёнджина, что замер в трех шагах от него.       — Я сделаю только то, что ты попросишь.       Голова повернулась с хрустом шейных позвонков. Хёнджин замер в свете занавешенного окна за спиной. С минуту Феликс просто смотрел на него, не зная, чего и попросить.       — Ты хочешь, чтобы я… командовал тобой?       Обычно альфы так не делают. Скорее даже они агрессивно против всего, что похоже на служение, и уж точно не течным омегам.       — Хочу, — Хван улыбнулся. — Чтобы ты чувствовал себя в безопасности.       Если бы Феликс не был возбуждён — он бы расплакался от умиления. Но тёмная, животная часть его вспыхнула стеной огня внутри от такого заманчивого предложения. Хёнджин ждал этого дня так долго… хотелось довести его до пика томления.       — Разденься.       Выглаженный пиджак, и галстук с зажимом, рубашка с накрахмаленным воротничком, брюки — всё полетело на пол. Восторженный вздох застрял в груди. Хёнджин изменился: плечи раздались вширь, пропорции пришли в гармонию, и он больше не щенок лабрадора в человеческом теле, а статуя олимпийца древности. Феликс обошёл этот экспонат по кругу, рассматривая, нарушил музейные правила, проводя по точёным мышцам кончиками пальцев. А Хёнджин не каменный — бесстыдно ахнул.       — Теперь меня, — омега раскинул руки.       Байка взлохматила прическу, узкие джинсы цеплялись за пятки. Пальцы ног смяли ворс ковра. Феликс дрожал, не от холода — от близости.       — Могу я поцеловать тебя? Пожалуйста, — не забыл альфа волшебное слово.       — Да.       Поцелуи цветочными лепестками опускались на линию челюсти, шею, тонкие ключицы, на рёбра и тазовые кости, нежную кожу пониже пупка. Маленькие пальцы зарылись в осветлённые волосы. Феликс поднял глаза к небу, сдерживая слёзы. Потому что в этот раз Хёнджин сделал его почти священным. То, с какой осторожностью он касался его, с каким трепетом исследовал каждый участок кожи... А сам Хван был бурным потоком под тонким слоем льда.       Омега испугался, что кончит от одних только поцелуев.       Отошёл обратно к кровати, чувствуя, как по внутренней стороне бедра растекается смазка. Он уже такой мокрый… Ухмыльнулся, пока Хёнджин не видел. «Нет, за это я точно не попаду в Рай».       Поясница коснулась мягкой простыни, Феликс медленно развёл ноги, почти укладывая колени в горизонтальную плоскость. Подушечками пальцев помассировал скользкий вход, протолкнул их внутрь под украденный вздох альфы. Тепло и мокро. Пальцы свободно двигались, оглашая комнату чавкающими звуками.       Хёнджина трясло от этого маленького шоу.       Соблазнительные губы алели от укусов и содранной зубами кожи. На руках выступили вены, как и на кровью налитом члене. «Какой же он…» — у Феликса не нашлось приличных слов, кроме «красивый». Словно издеваясь, омега вынул пальцы и развёл в стороны так, что между ними повисла ниточка смазки.       — Она правда такая вкусная? — спросил он у Хёнджина.       — Да, — в его словах половина - воздух. — Для меня твой запах — самый лучший на свете. Я никогда не забывал, какой ты на вкус. Прошло так много времени с тех пор, как я…       — На, — омега вытянул вперёд кисть.       Вязкая капля повисла и едва не упала на пол. Хёнджин подхватил её языком. Со стоном давно забытого удовольствия втянул оба пальца в рот, вычищая с них миндальную влагу до последней крупицы. От его неприкрытого кайфа кровь бурлила, поднимаясь от живота к лицу, словно наводнение. Смазка волнами заполняла нутро и стекала вниз по расселине.       — Вылижи. — Омега резко притянул блондинистую голову к своему входу.       Движение горячего языка между половинок отдавало током по позвоночнику. А когда он толкнулся в сочащуюся глубину — тело тряхнуло коротким замыканием. Хёнджин набросился, словно собирался выпить его соки без остатка. Феликс истекал на него. Покорность альфы опьяняла. Захотелось попросить что-то, о чём омегам можно только мечтать.       Ли оттянул длинные светлые пряди, отрывая Хвана от своей сладкой задницы. Он облизнул стеклянно блестящие губы, как сожравший кусок масла кот. Омега закатил глаза. Всё так же за волосы подвинул его выше, к невыносимо напряженному члену.       — Ну? — Феликс вопросительно изогнул бровь.       Судя по нахальной ухмылке, альфа прекрасно понимал, что от него хотят.       — Я сделаю только то, о чём ты попросишь, сладкий.       Феликс рыкнул, запрокидывая голову. Даже будучи в его распоряжении, Хёнджин нашёл, чем смутить. И пока омега боролся с собой и складывал три слова в предложение, он продолжал вгонять его в краску:       — Такой аккуратный и красивый… — произнёс Хван в опасной близости от предмета восхищений. — Думаю, я смогу взять его целиком. Интересно, здесь ты такой же сладкий и миндальный, как внизу?       — Ещё раз назовёшь меня сладким, и я прикажу тебе заткнуться. Лучше займи свой рот чем-то полезным.       — Засчитано, — И его губы сомкнулись вокруг плоти.       Феликса выгнуло на кровати, и он столкнулся со своим собственным взглядом. Блядское зеркало на потолке. Дьявол нарисовал на лице улыбку. Всё же смотреть, как блондинистая голова альфы раз за разом опускается между твоих ног — чертовски возбуждающе. Кровь стучала в висках. Кольцо мышц пульсировало. Омега взял чужую руку и направил два пальца туда, но Хёнджин — грёбаная умная колонка, и ничего не сделает без голосовой команды.       — Выеби меня пальцами.       Бесстыжий стон дрожал в воздухе. Яркие ощущения прожигали изнутри. Под кожей словно боролись два очага удовольствия. Омега подмахивал бёдрами, пытаясь получить ещё больше.       — Ещё… больше, — вырвалось вслух. Он уже жалел, что вынужден отдавать приказы. — добавь ещё…       Когда третий палец натянул кольцо мышц — Феликс вцепился ногтями в простыни. Уже лучше, но даже не близко к тому чувству, что он помнил. Внизу хлюпало и чавкало. Хван стонал с заткнутым ртом. Обилие влажных звуков слилось в самый пошлый АСМР. Мурашило. Три пальца уже недостаточно, потому что Феликсу нужно нечто вовсе иное.       Он взял раскрасневшееся лицо за подбородок, поднял. Хёнджин дышал загнанно, настолько румяный и невменяемый, что хотелось уточнить, кто из них — вершина пищевой цепочки. Низкий голос омеги был как никогда кстати.       — А теперь трахни меня, как в первый раз.       Хёнджин расцвёл. Забрался с ногами на кровать. На его коленях уже наливались синяки. Пофиг. Он подхватил Феликса на руки, только чтобы повернуть лицом к зеркалу в следующую секунду. Быстрыми, даже грубоватыми движениями поставил омегу в нужную позу.       — Я на таблетках, если что, — прошептал Хван когда пора бы уже надеть защиту.       Феликс отставил зад, притираясь к долгожданному члену. Этот гон уже лучший за его жизнь, а они даже не перешли к самому главному. Тело целиком мелко трясло в предвкушении.       Не успел он прочувствовать проникновение крупной головки — вся длина уже скользнула внутрь. От яростного толчка омега упал на руки. Ахнул. Хёнджин не сбавил темп, и размашисто входил в него, шлёпая по упругим ягодицам. Стеночки нагрелись и посылали волны тепла вниз по бёдрам.       Длинные пальцы сомкнулись под челюстью, вынуждая поднять взгляд от простыни.       — Смотри.       «Ещё одно зеркало, кто бы мог подумать». Но он хотел видеть, как Хёнджин хмурит густые брови, как раскрываются его губы с очередным стоном; его прекрасные жилистые руки на своей талии и то, как напрягался пресс с каждым толчком.       Их взгляды пересеклись в отражении. На миг время замерло, как замирало каждый раз, когда судьба их сводила.       Хёнджин замедлился, чтобы помочь Феликсу подняться, завёл его руку себе за шею. Хотелось сжаться в клубок. Он никогда не видел своё тело в таком свете, и стыдливо опускал веки.       — Посмотри на себя, — шептал Хван прямо над ухом. Широкая ладонь сомкнулась вокруг члена. — Мечта каждого альфы. Ты хоть понимаешь, как сводишь с ума?       Нет. Феликс точно не ощущал себя особенным. А изящную фигуру прятал за бесформенными байками и джинсами, как будто они защитят от нежелательного внимания.       — Хочу, чтобы ты почувствовал себя красивым.       «Какой оригинальный метод». Но Феликс лишь кивнул, не решаясь взглянуть в отражение.       Особенно пронизывающий толчок альфы распахнул ему глаза. И он столкнулся с тем, другим собой. Соблазнительным, манящим, получающим удовольствие так красиво, как не изобразил бы ни один актер.       Феликсом, которого видел в нём Хёнджин. И, о Боже, как он хотел его.       Альфа припал к его плечу, шее, оставил красный след на источнике миндального запаха, сжал губами мочку уха и оттянул. Ему было мало проникать в обожаемого парня раз за разом. Он хотел стать с ним одним целым. Напитаться им. Возвести любимого на вершину блаженства.       Симфония пряной вишни, алкоголя, дубового дыма и миндаля сплеталась вокруг них коконом. Словно их можно попробовать на вкус.       Отражение показало Феликсу розовый язычок, глаза закатывались от кайфа. Хёнджин перегнулся через его плечо, чтобы заключить в тягучем поцелуе. Таком же мокром и развязном, как и всё, что они делали вместе. Темп замедлился. Движения альфы — дразнящие и вязкие, словно тот самый вишневый ликёр. Обманчиво сладкий, способный свалить Феликса с ног.       Сосок зажали между тонкими пальцами. Хёнджин словно держал омегу на краю пропасти, но не отпускал в полёт, заставляя сердце трепыхаться пойманной птицей, а тело — изнывать. Хотелось капризно хныкать. Казалось, даже воздух в лёгких дрожал от внутреннего жара.       — Хёнджи-ин, пожалуйста, я больше не могу, — всё же разнылся омега.       — Что же тебе мешает?       — Ты! — он попытался извернуться и укусить его за нос.       Альфа усмехнулся, прекрасно понимая, чего тот так ждёт.       — Кончишь для меня, сладкий?       Собственное оргазменное лицо осталось в сознании вспышкой. Отражение затянуло размытой пеленой, а тело всё содрогалось в удовольствии. Слёзы потекли по щекам. Руки расплелись, и омега упал на кровать грудью. Хёнджин излился следом. Их тела соединились узлом альфы, что приятно давил изнутри. «Просил же не называть меня сладким!». Словно издеваясь, Хван поднёс испачканную руку к лицу, и Феликс уткнулся в простыни, чтобы этого не видеть.       — Сам сказал «как в первый раз». — Альфа разбудил его поцелуем между лопаток.       Ласково придерживая, уложил на бок и прижался грудью к спине. Узел внутри служил приятным напоминанием, и Феликс улыбался как дурак от такой необходимости, как обнимашки после гона. А в памяти не нашлось фильма, с которым омега мог бы его сравнить.       Хёнджин ерошил его волосы, дышал его запахом, целовал всё, до чего мог дотянуться и гладил плавную линию его тела, лежащего на боку. Если бы в их распоряжении была бесконечность — они бы провели её именно так.       Узел спал. Альфа попытался отстраниться, но Феликс остановил его, притянув за шею к своему лицу. Извернувшись, они целовались, словно в полусне: медленно и нежно, уже выбившись из сил, но оттого не менее приятно. Тёплая и сухая ладонь Хвана скользнула с бедра к члену.       — Что ты… — Феликс не успел договорить, как горячее, пульсирующее нечто снова пробудилось внизу живота. Разгоняло кровь и наливало его окончание силой. -… со мной делаешь?       Хёнджин удивлённо изогнул бровь и наклонил голову. Омега закрыл лицо ладонями, поняв, что он, кажется, сморозил какую-то глупость.       — У тебя же был другой альфа раньше? — задал Хван вопрос, который Феликс надеялся никогда не услышать.       — Ну, да.       — Сколько раз ты кончал за гон?       От его смешливого взгляда было никуда не спрятаться, и омега сглотнул, краснея. Смотреть на себя во всех ракурсах и позах было бы не так смущающе, как отвечать ему.       — Феликс… Сколько раз?       — Один.       Омега зажмурился, а когда приоткрыл глаз — Хван ещё таращился на него как испуганный хорёк. Но тут же постарался принять нормальный вид, чтобы Феликс не чувствовал себя каким-то неправильным. Прижался губами к его лбу и быстрее задвигал рукой. А сам твердел внутри чужого тела.       — Это будут приятные несколько дней.

***

      — Вы почему прогуляли вечеринку в честь Хеллоуина? Я был пивом, а Минхо — вяленой рыбой!       На удивление, Феликс и Хёнджин явились в бар не самыми последними. Пересчитав головы, Ли выдохнул с облегчением и пихнул коленом Джисона, чтоб двигал булками.       — Мои домашние эльфы не успели пришить все рюши на костюм Драко Малфоя, — учредитель сего питейного заведения опустился напротив своей пары, как и в первый раз.       Это было так давно, что ему стало вдвойне неловко за пропущенную вечеринку в баре Чана.       — А я просрал кошачьи ушки с прошлого года, — поспешил оправдаться он.       — А по-моему вы просто тра-       Минхо тактично сунул в открытый рот своего парня нигири с лососем, а затем ещё парочку суши, чтобы занять эти бесподобные щёки хоть ненадолго.       — Раньше вы с Чанбином опаздывали вдвоём, а теперь вас нужно ждать по отдельности, — заметил Чонин.       — Получается, опоздуны размножаются почкованием.       Голос показался смутно знакомым и незнакомым одновременно. Перед их столиком нарисовался эдакий сын маминой подруги: рубашечка, жилетка, брюки со стрелочками, очки и причёска хорошего парня из дорамы, которого главная героиня предпочтёт кому-то вроде Хёнджина.       — А ты кто такой? — вырвалось у Феликса.       Напиток Хана чуть не брызнул у того из носа. Чонин уже повернулся, чтобы как всегда вежливо и тактично всё разрулить, но из-за спины незнакомца вырулил Чанбин.       — Кхм, — он бросил взгляд исподлобья, которым одновременно пытался извиниться и предупредить. — Это моя пара, Ким Сынмин. Прошу любить и жаловать.       Отлично. Похоже, на вечеринке в честь Хэллоуина произошло нечто очень важное, о чём дорогие друзья забыли сообщить. Не отвлекать же влюблённых от гона, в самом деле. Феликс ещё раз просканировал новенького взглядом.       — Ладно, ты смешной.       На том и порешали. Ещё через пару минут пришёл Чан, неся всю выпивку в двух руках, и стало совсем весело. Феликс оглянулся на друзей, сжимая ладошками вишнёвый сидр. Поймал влюблённый взгляд Хёнджина. Похоже, теперь единственный способ попасть в их тусовку был закрыт.