Двое на краю света

— Письма нужно написать. Они вновь сидели на той же скамейке. Вечер окутывал их своей тишиной, море застыло безмятежным зеркалом, и даже крикливые чайки, казалось, растворились в вечерней дымке. Юра повернулся к ней, его взгляд был полон невысказанного. — Ты серьёзно? — Абсолютно. — Но это ведь… это так много значит… — Я знаю, что это значит, — прервала она его, её голос звучал ровно. — И именно поэтому мы должны это сделать. Он погрузился в молчание, вглядываясь в свои руки, которые сегодня, к его удивлению, дрожали едва заметно. — Я не хочу, — наконец произнес он, слова вырвались с трудом. — Почему? — Потому что если я напишу письмо, это будет означать, что я сдаюсь. — Это будет означать, что ты честен. — С твоими ожиданиями? — С собой. И со мной. Он отрицательно покачал головой. — Я не знаю, что сказать. — Врёшь. Знаешь. Просто страшно. — А тебе не страшно? — Страшно. Очень. Но еще страшнее — не успеть сказать тебе что-то по-настоящему важное. Её слова повисли в воздухе. Он поднял на неё долгий, проникающий взгляд. — Ты уже сказала. — Не всё. Снова воцарилась тишина, теперь уже наполненная звуками приближающейся ночи. Ветер стих, и лишь мерный шепот волн, набегающих на берег, нарушал покой. — Предлагаю так, — её голос прозвучал мягко, но решительно. — Мы напишем их сегодня. Не читая друг другу. А потом спрячем. И если… — Если что? — Если один из нас уйдёт раньше, второй прочтёт. А если мы… останемся вместе… тогда сожжём. Лёгкая усмешка тронула его губы. — Сожжём? — Да. Чтобы никто не прочитал. Чтобы это осталось только нашим — нашим секретом, нашим обещанием. Он обдумывал её слова, взглядом скользя по её лицу. Затем кивнул. — Хорошо. Они вернулись в его комнату. Она устроилась за столом, а он, усевшись на кровати, положил блокнот себе на колени. Его руки всё ещё выдавали лёгкую дрожь, но он старался выводить буквы с нарочитым старанием. — Что пишешь? — спросила она спустя полчаса, её голос был полон любопытства. — Секрет. — Тогда я тоже молчу. Они писали долго, погруженные в собственные мысли. Иногда их взгляды встречались, короткие улыбки проскальзывали между строк — и они снова погружались в работу. Когда они закончили, за окном уже сгустилась темнота. — Всё? — спросил он, поднимая глаза. — Всё. — Что теперь? — Давай спрячем здесь. В твоей комнате. Подальше от случайных глаз. Он кивнул. Она подошла к книжной полке и аккуратно засунула конверт между корешками старых книг. — А твой где будет? — спросила она, её взгляд вернулся к нему. Он неопределённо кивнул на подушку. — Под неё. Чтобы ты, если что, сразу нашла. — Договорились. Они улеглись рядом, глядя в тёмный потолок, который казался бесконечным. — Юра? — М? — О чём ты написал? — Не скажу. — А если я скажу, о чём я? — Тогда я тоже не скажу. Так честнее. Она тихонько улыбнулась. — Ты прав. Он повернулся к ней, его голос стал тише. — Ника? — М? — Я хочу, чтобы мы прожили вместе очень долго. Так долго, как только возможно. — Мы проживём. — Обещаешь? — Обещаю. Она протянула руку и нежно коснулась его щеки. — А теперь просто поцелуй меня. Он поцеловал. Долго. Нежно. Так, словно это было что-то хрупкое, впервые возникшее между ними. И в то же время — так, будто это был последний миг. Но они старались не думать об этом.