Двое на краю света

— Ты уверена, что хочешь кормить чаек? — спросил Юра, глядя на стаю наглых птиц, оккупировавших причал. — Уверена, — ответила Ника. — Это в списке. — В списке много чего. Может, вычеркнем? — Нельзя. Список священный. Он вздохнул и достал из пакета булку. — Ладно. Только учти, я предупреждал. Они подошли к причалу. Чайки насторожились. Одна, самая наглая, даже голову повернула, оценивая добычу. — Давай ты первый, — сказала Ника. — Ну уж нет. Это была твоя идея. — Ты мужчина. Ты должен защищать. — От чаек? — От чаек тоже. Он засмеялся, отломил кусок булки и бросил в сторону. Чайки взлетели. Все сразу. Одна, самая шустрая, поймала кусок на лету. Остальные накинулись на крошки. — Смотри, смотри! — закричала Ника. — Они как маленькие драконы! — Драконы жрут принцесс, а не булки. — Эти тоже жрут. Только булки. Она отломила кусок, подняла руку. Самая смелая чайка подлетела, зависла в воздухе и — цап! — выхватила булку прямо из пальцев. — Ой! — Ника отдёрнула руку. — Она меня клюнула! — Я же говорил. — Но это того стоило. Смотри, какая красивая! Она показала на чайку, которая уселась на перила и смотрела на них с видом победительницы. — Наглая, — сказал Юра. — Красивая, — возразила Ника. — Наглая и красивая. Как ты. — Что?! — Шучу. Он увернулся от её кулака и бросил ещё кусок. Чайки снова взлетели, закричали, засуетились. — Юра! — Что? — Они на тебя пикируют! — Вижу! Он пригнулся, закрывая голову руками. Чайки пронеслись над ним, едва не задев крыльями. — Это месть! — кричала Ника, сгибаясь от смеха. — За то, что назвал меня наглой! — Ты их подговорила?! — Конечно! Он поймал её за руку, притянул к себе. — Тогда ты тоже получишь. — За что? — За компанию. И поцеловал её прямо под крики чаек, которые, кажется, требовали добавки. Когда они оторвались друг от друга, чаек уже не было. Улетели. Обиделись. — Где они? — спросила Ника. — Наверное, решили, что мы слишком сладкие. — Дурак. Они сели на причал, свесив ноги над водой. Булка кончилась, чайки улетели, но на душе было тепло. — Знаешь, — сказала она, — это было глупо. — Очень глупо. — Но я запомню это навсегда. — Я тоже. Он обнял её за плечи. — Ника? — М? — Спасибо. — За что? — За то, что ты есть. За то, что придумываешь такие глупости. За то, что с тобой даже чайки кажутся милыми. — Они и есть милые. — Они наглые. — Милые и наглые. Как ты. Он засмеялся. — Пошли домой? Холодно. — Пошли. Они встали, отряхнулись и пошли вдоль берега, держась за руки. — Юра? — М? — А следующее желание? — Какое? — Танцевать. Помнишь? — Помню. — Когда? — Хоть сегодня. — Сегодня так сегодня. Он остановился, посмотрел на неё. — Прямо сейчас? — Прямо сейчас. — Здесь? — Здесь. — Без музыки? — Море будет нашей музыкой. Он улыбнулся и протянул руку. — Тогда потанцуем. Она взяла его руку, и они закружились в медленном танце прямо на берегу, под шум волн и крики чаек, которые всё-таки вернулись и теперь смотрели на них с недоумением. — Какие они странные, — сказала самая умная чайка (на своём чаячьем языке). — то кормят, то танцуют. Но люди её не поняли. Они были заняты друг другом.