Часть 10 Разговор с родными
13 марта 2026 г., 17:08
Всё началось с сообщения от мамы Ники. Она писала редко — не потому, что не любила, а потому, что не знала, как говорить с дочерью, которая уехала умирать в другой город. Но в этот раз написала: «Я приеду. Хочу увидеть тебя». Ника смотрела на экран, и сердце её замерло.
— Что случилось? — спросил Юра, заглядывая через плечо.
— Мама едет.
— Сюда?
— Сюда.
Он помолчал.
— Ты не хочешь её видеть?
— Хочу. И боюсь.
— Чего?
— Что она будет делать вид, что всё нормально. Что будет улыбаться и говорить «всё будет хорошо». А я не смогу ей врать, не смогу притворяться, когда сама уже не верю.
Он сел рядом, взял её за руку.
— Тогда не ври.
— Легко сказать.
— Я рядом. Если что — спрячусь за дверью и буду подавать знаки.
Она слабо улыбнулась, чувствуя, как щемит в груди.
— Дурак.
Мама приехала через два дня. Ника встретила её на автовокзале. Мама выглядела старше, чем в прошлый раз. Уставшая, осунувшаяся, но с той же тёплой, чуть печальной улыбкой.
— Доченька, — сказала она и обняла её так крепко, что Ника чуть не задохнулась.
— Мам, ты меня задушишь.
— Прости, прости. Соскучилась.
Они пошли в её съёмную комнату. Мама оглядывалась, впитывая взглядом этот новый, чужой мир, обводя его рассеянным взглядом.
— Холодно здесь, — сказала она, поежившись. — Сыро.
— Привыкла.
— А где он?
— Кто?
— Тот, про кого ты писала. Юра.
Ника замерла.
— Откуда ты…
— Матери всё знают, дочка. Я по твоим сообщениям читала. Ты про него иначе пишешь. Теплее.
Ника молчала, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Потом взяла телефон.
— Юра, приезжай. Она уже здесь.
Юра приехал через полчаса. С коробкой пирожных и таким растерянным, испуганным видом, что Ника едва не рассмеялась.
— Здравствуйте, — сказал он, протягивая коробку маме. — Это вам. То есть нам. То есть…
— Садись, — мама указала на стул. — Не трясись. Я не кусаюсь.
Он сел. Руки его дрожали сильнее обычного, словно птичьи крылья.
— Чай будете? — спросила Ника, чтобы хоть чем-то занять руки, хоть чем-то прикрыться.
— Буду.
Она ушла на кухню, оставив их вдвоём. Из кухни было слышно, как они молчат. Гулкое, тягучее безмолвие. Потом мама сказала:
— Ты её любишь?
— Да, — ответил Юра. Тихо, но твёрдо, как камень.
— И давно?
— С первой встречи.
— А знаешь, что с ней будет?
— Знаю.
— И что?
— Я буду рядом. Сколько смогу.
Мама молчала долго, переваривая услышанное. Потом сказала:
— Я тоже её люблю. И очень боюсь.
— Я понимаю.
— Ты не понимаешь. Ты молодой. У тебя вся жизнь впереди.
Он посмотрел на свои руки, на их дрожь.
— Не вся, — сказал он тихо. — У меня тоже не вся.
Мама замерла.
— Что?
— Я тоже болен, — сказал он. — БАС. Мне тоже осталось… немного.
Ника замерла на кухне, сжимая горячий чайник. Она не знала, что он скажет матери. Не знала, что он решится. Мама смотрела на него долго. Очень долго, словно пытаясь разглядеть нечто сокрытое.
— Господи, — выдохнула она, и по щекам её потекли слёзы. — Два ангела. Два моих ангела.
— Мы не ангелы, — покачал головой Юра, пытаясь улыбнуться. — Мы просто двое, которые встретились вовремя.
Мама встала, подошла к нему и обняла. Так же крепко, как дочь на вокзале.
— Спасибо, — сказала она, голос дрожал. — За то, что ты у неё есть.
— Это она у меня есть, — ответил он, чувствуя её тепло. — Спасибо вам.
Ника вошла с чайником. Поставила его на стол, обвела взглядом их троих.
— Вы как? — спросила она тихо.
— Мы нормально, — сказала мама, вытирая слёзы. — Мы уже договорились: я буду приезжать чаще. А вы будете жить. Столько, сколько вам дано. Вместе.
Ника посмотрела на Юру. Он улыбнулся ей, и в этой улыбке было столько силы и нежности, что она почувствовала, как тает страх.
— Договорились, — сказал он.
Чай разлили по кружкам. Пили молча. Иногда переглядывались. Иногда улыбались. А вечером, когда мама ушла в гостиницу, Ника сидела на кровати и смотрела на Юру.
— Ты сказал ей.
— Сказал.
— Ты не должен был.
— Должен. Она имеет право знать.
— И что она?
— Она обняла меня. И сказала спасибо.
Ника закрыла глаза, чувствуя, как освобождается от груза.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я знаю, — ответил он, притягивая её к себе. — Я тоже.
Они лежали в темноте, слушая, как за окном шумит море, как накатывают и отступают волны.
— Юра?
— М?
— Мы справимся?
— Мы уже справляемся. Каждый день.
— Это правда.
— Правда.
Она прижалась к нему крепче, чувствуя его дыхание.
— Спасибо, что ты есть.
— Это тебе спасибо.
Они уснули под утро. Уставшие, но почему-то спокойные. Впервые за долгое время, словно переждав бурю.
