Двое на краю света

Они сидели на скамейке, провожая взглядом сгущающиеся над морем тучи. — Будет шторм, — предсказал Юра. — Хорошо, — ответила Ника. Он удивлённо посмотрел на неё. — Хорошо? — Да. Я никогда не видела шторм вблизи. Только в кино. — Там опасно. — Ты со мной? Он усмехнулся, в его глазах зажглись озорные искорки. — С тобой хоть в шторм, хоть на дно. — Тогда пошли. — Куда? — Ближе. Она встала, предложив ему руку, словно призывая к смелому приключению. Он принял её ладонь, и они двинулись навстречу стихии, к самому краю воды. Ветер нарастал с каждой минутой, превращаясь в яростный рёв. Волны, ещё недавно лениво лизавшие песок, теперь обрушивались с грохотом, бросались на берег, словно хищники. Небо потемнело, приобретая цвет свинца, почти чёрный. — Ты с ума сошла? — крикнул Юра, его голос едва пробивался сквозь шум шторма. — Нормально! — в тон ему отозвалась она, её голос звенел от восторга. Они остановились у кромки воды. Солёные брызги хлестали по лицу, ветер трепал одежду, но Ника лишь смеялась. Она стояла, раскинув руки, словно пытаясь обнять эту бушующую, первозданную мощь. — Ника! — Что? — Ты чего? — Не знаю! Просто хочу! Она обернулась к нему. Её глаза горели, волосы взметнулись, губы дрожали от холода, но в этот миг она была прекраснее, чем когда-либо. — Юра! — Что? — Я люблю тебя! — Я тоже! — Нет, ты не понимаешь! Я так сильно люблю, что мне всё равно, что будет завтра! Мне всё равно, что нас ждёт! Мне важно только то, что ты есть! Сейчас! Здесь! Он приблизился, осторожно взял её лицо в ладони. Руки его дрожали — от холода, от ветра, от всепоглощающего чувства. — Я тоже люблю тебя, — прошептал он, его голос был тих, но она расслышала каждое слово. — Так сильно, что иногда мне кажется, что я не умру. Что мы будем вечно. Сквозь слёзы на её губах появилась улыбка. — А вдруг? — Что? — Вдруг так и есть? Он не ответил. Вместо слов он прикоснулся губами к её губам. Под грохот волн, под вой ветра, под серым небом, которое уже готово было излиться проливным дождём. А когда отстранился, сказал: — Пошли отсюда. А то утонем. — Пошли. Они бросились бежать к спасительной скамейке, но дождь опередил их. Ливень обрушился внезапно, холодный, хлёсткий, как разящая плеть. — Бежим! — крикнул он. Она бежала, смеясь. Мокрая, счастливая, осязаемо живая. Они влетели в его комнату, сотрясаясь от холода, и с их кроссовок потоками стекала вода. — Ты как? — спросил он, тяжело дыша. — Жива, — выдохнула она. — И это главное. Он достал полотенца, накинул ей на плечи, сам укутался в плед. — Дураки мы, — произнёс он. — Самые настоящие. — Но нам хорошо. — Очень хорошо. Они сидели на полу, глядя в окно на бушующую стихию. Дождь отбивал дробный ритм по крыше, ветер завывал в щелях, но внутри царило уютное тепло. — Замёрзла? — спросил Юра. — Немного. — Иди сюда. Он притянул её ближе, укутал пледом. Она прижалась к нему, уткнувшись носом в шею, ощущая биение его сердца. — У тебя сердце быстро стучит, — прошептала она. — Это ты виновата. — Я? — Ты. Со мной всегда так. Рядом с тобой сердце забывает, что оно устало. Она подняла голову, взгляд её упал на его лицо. В полумраке оно казалось почти юношеским — лишённым морщин, тени болезни, просто он. Просто Юра. — Можно тебя поцеловать? — спросила она, её голос был нежен. Он улыбнулся. — Ты раньше никогда не спрашивала. — Спрашиваю сейчас. — Можно. Она поцеловала его. Медленно, осторожно, словно пробуя на вкус. Он отвечал, и его руки — те самые, что дрожали и плохо слушались — сейчас были крепки и ласковы. — Я люблю тебя, — прошептал он, прерывая поцелуй. — Я знаю. — Ты — всё, что у меня есть. — А ты — всё, что нужно мне. Они лежали на полу, укрытые пледом, слушая, как за окном бушует стихия. Его пальцы гладили её волосы, её ладонь покоилась на его груди, отмеряя удары сердца. — Юра? — М? — Ты боишься? — Чего? — Что однажды утром я не проснусь. Он долго молчал. Затем произнёс: — Боюсь. Каждую ночь. Каждое утро, когда открываю глаза и первым делом смотрю на тебя — живую. — И что ты делаешь? — Радуюсь. И боюсь дальше. Она прижалась к нему ещё сильнее. — Я тоже боюсь. Но когда ты рядом — страх отступает. — Значит, будем всегда рядом. — Обещаешь? — Обещаю. За окном стихал дождь. Море всё ещё ревело, но уже не с прежней яростью. — Спи, — сказал он. — Я посторожу. — А ты? — А я буду слушать, как ты дышишь. Она закрыла глаза. — Юра? — М? — Ты самый лучший. — Знаю. — Самый скромный тоже. Он усмехнулся. — Спи уже. Она уснула. А он сидел, застыв, и смотрел на неё. Считал её вдохи. Ловил каждое мимолётное движение ресниц. За окном светало. Шторм утихал. А они были вместе. И это было главное.