Диптих

      Сквозь большие витражные окна пробивались теплые лучи солнца. Солнечные зайчики игрались золотом на телах студентов. Просторный зал картинной галереи был уставлен мольбертами с готовыми картинами. Некоторые из них висели на стенах, некоторые стояли в деревянных рамах на полу.       Тэхен с интересом разглядывал одну из тех, что стояла на полу, вглядываясь в хорошо отработанный на холсте градиент закатного неба. Пара тонких золотых браслетов переплелись между собой, когда омега потянулся к картине, присаживаясь на корточки. Объемные мазки создавали фактурность и приятно щекотали кончики пальцев.       — Тэхен, — послышалось с спины, и он резко оборачивается, сбивая уложенную челку, — наши выпускники явно постарались.       — Согласен, работы очень красивые, — улыбаясь, поднимается омега.       Чимин подходит к Тэхену, убирает руки в карманы кремовых брюк, окидывая зал оценочным взглядом.       — Скоро и наш выпуск, а я даже не придумал, какой концепт будет у моей картины.       — Выбери одну из тех, что ты готовил для курсовой работы, — Тэхен переводит взгляд на друга. Чимин прекрасно сложен, нежные черты лица, выразительные глаза и пухлые губы как изюминка его внешности всегда притягивали альф, — у тебя же прекрасные работы, такими талантами точно не рождаются.       — Да, да, ими становятся, и я хорошо постарался, знаю, — улыбается в ответ Пак, — спасибо, но это все не то. Хочется, чтобы картина была написана из желания передать эмоции зрителю, а не потому, что преподаватели задали тему, приблизительную цветовую гамму и сроки работы, — фыркнул, поворачиваясь в другую сторону зала.       — До нашего выпуска чуть больше года, я уверен, ты найдешь то, что ищешь, — так же с улыбкой проговаривает, наблюдая за взглядом друга.       В начале весны проходила экзаменационная выставка выпускников, на которую были приглашены последние курсы, не малоизвестные художники и люди, близкие к миру искусства. Это был последний этап в обучении, все перечисленные персоны должны были оценить работу каждого студента по пятибалльной шкале. Набрав определенное количество баллов, студент либо сдавал данный экзамен, либо нет. Волнительное время для каждого стоящего в этом зале. Проверяющие вальяжно ходили вокруг работ с листами, на которых уже были написаны имена учеников и маленькая фотография их работ, чтобы жюри безошибочно присвоило баллы студентам.       Хосок со спины подходит к омегам, обнимая тех за плечи.       — Ну что, мои золушки, как вам выставка?       — А вот и один потерявшийся из гномов явился, — с улыбкой кидая взгляд на альфу, говорит Чимин.       — Ты же в курсе, что гномы были в другой сказке? — Хосок недоверчиво посмотрел на омегу.       — Это не мешает тебе быть тем седьмым гномом, что вечно недоволен и бубнит.       — Я не такой! Тэхен, скажи ему!       Тэхен давится смешком, прикрывая рот, чтобы не привлекать к себе много внимания.       — Ребят, будьте тише, вы все-таки на экзамене находитесь.       — А ты сначала скажи ему, что это не так! — продолжает настаивать Чон, но на полтона тише.       — Да, да, это не так. Я пойду в тот угол, хочу еще посмотреть работу Минхо.       Чимин закатывает глаза, а Хосок улыбается, согласно кивая, и выпускает Тэхена из их междусобойчика.       — Этот Минхо меня раздражает, — бросает как бы невзначай омега.       — А мне кажется, хороший парень, да и Тэхену подходит, — поворачивается к младшему, — чем он тебе так не угодил?       — Не верю ему. Можешь считать это бредом, но я чую жопой, что ничего хорошего Тэхен с ним не получит.       — Может ты просто слишком переживаешь за него? Я думаю, Тэхен сам понимает, что ему нужно, а от чего стоит отказаться.       — Ага, пока этот альфа так обольстительно улыбается ему, крутится и задаривает подарками, Тэхен никогда не увидит в нем чего-то плохого.       Минхо был неплохим парнем, на полгода старше Тэхена, хорошо сложен, занимался спортом. Ему нравился Ким, но тот был непрост в отношении людей. Его нужно было зацепить, расположить к себе, чем активно и занимался альфа.       Тэхен все пытается добраться до картины Минхо, но по пути ему постоянно мешают знакомые, которые зовут то поздороваться, то покрасоваться своим произведением. Наконец-то он близок к цели, остается лишь медленно отступать от очередного знакомого, кивая и улыбаясь на его рассказ о своей работе, как по левую руку тихо открывается дверь, и Тэхен спиной встречается с чьей-то крупной грудью, чуть не поскальзываясь на паркете.       Вскрикивая от неожиданности, омега ловит носом легкий природный запах пороха от человека за его спиной. Тэхен медленно поворачивается к своему препятствию, поджимая губы и быстро поправляя прическу. Пара черных глаз смотрит внимательно, анализируя юношу перед собой.       — Извините, я не видел вас.       — Будь аккуратнее, — поправляя пиджак, альфа проходит в зал, выискивая кого-то глазами.       Тэхен мысленно ругает себя за неаккуратность, распутывая браслеты на руке, и наконец-то доходит до желанной картины. Автор стоит неподалеку, с улыбкой смотря на омегу и жестом руки подзывает к себе.       — Очень красиво, Минхо. У тебя золотые руки, — с улыбкой, ловя встречный взгляд на себе.       — Спасибо, думаю, у меня есть все шансы сдать этот экзамен и наконец-то начать продвигать свои картины.       — Я не сомневаюсь в этом.       — А ты был бы аккуратнее в пространстве, сбил невинного человека с ног, — с смехом говорит, поглаживая спину парня ладонью.       — Это еще кто кого сбил, ты его видел? Я чуть не упал, столкнувшись с его грудью, — без капли возмущения говорит омега.       Тэхена редко можно было вывести из себя. В большинстве случаев он спокойный, приветливый и такой нежный омега, который нравился многим, легко находил общий язык с обществом и обзаводился знакомствами. Нежность и грация в движениях, выточенное тело, всегда ухоженный внешний вид цепляли людей, особенно альф. Не секрет, что многие хотели бы быть рядом с таким молодым человеком, но далеко не все попытки венчались успехом.       И только Чимин знал Тэхена таким, какой он на самом деле: взбалмошный, громкий и эмоциональный, если ему что-то нравится или если что-то не устраивает, он может быть капризным и ранимым. Омега не надевал маску в обществе, просто до таких откровений приходилось доходить не всем, и не каждый переживал то, что могли пережить эта парочка омег вместе.       — Я подойду позже, — шепчет Тэхен, замечая, как жюри приближаются к картине Минхо, чтобы оценить его работу и задать пару наводящих вопросов.       Ли в ответ улыбнулся, отпуская омегу и переводя всё внимание на экзаменаторов.       Прошло чуть меньше получаса, картины были оценены, экзаменаторы готовы озвучить свой вердикт по каждому студенту, а те в свою очередь собрались вокруг импровизированной сцены, ожидая конец экзамена.       В центр выходит статный мужчина и окидывает молодое поколение оценочным взглядом. Он стоит в красивом темно-синем костюме, волосы зализаны назад, а в ушах блестят сережки, что так явно выделяются среди всей серьезности образа альфы. За ним проходит директор академии, улыбаясь студентам и чуть кивая головой на ответные улыбки.       — Дорогие, ни для кого не секрет, что этот экзамен, эта выставка — важное событие в жизни каждого, кто стоит сейчас здесь. И я очень горжусь каждым из вас! Вы прошли долгий путь, чтобы оказаться здесь, и быть теми, кем являетесь, — директор прервался на улыбку, а вокруг посыпались аплодисменты от теплой речи мужчины. — Хочу представить вам Чон Чонгука, альфу, который помог этой выставке состояться, и по сей день помогает нашей академии и будущим художникам.       Вторая волна аплодисментов разлетелась по залу, кто-то из молодых альф начал свистеть, что не ушло от внимания Чонгука.       — Спасибо за столь теплое приветствие, — улыбается, ловя взглядом тех альф, — вы — то прекрасное поколение, на котором стоит будущее творчества. И, скажу не скрывая, меня поражают ваши работы, ваше видение этого мира, чувства, которые вы без устали день за днем переносите на холсты. Хочу пожелать удачи и сказать спасибо за ваш труд, — альфа улыбается чуть шире, легко кивая головой толпе.       Студенты заулыбались, кто-то опять засвистел, кто-то кричал «спасибо», но момент счастья быстро прервал директор, оповещая о начале озвучивания оценок.       Альфа отошел в сторону, окидывая толпу взглядом, и ловя поодаль фигуру омеги, которого встретил в этих стенах столкновением. Тэхен стоял в легком свитере, светлых свободных брюках и белых кедах. Золото в его ушах, на шее и руках красиво бликовало в лучах солнца. Омега периодически поправлял челку с глаз, не замечая изучающего взгляда на себе.       — Смотри, как бы этот Чон Чонгук не запомнил твою неосторожность, иначе выпуститься будет в разы сложнее, — с улыбкой шепчет Пак на ухо.       — Не думаю, что он вообще до сих пор помнит об этом, — складывает руки на груди, смотря в сторону директора.       — Ну кто знает, кто знает, — заискивающе так, с улыбкой в словах.       — Чимин, перестань романтизировать все, что происходит в моей жизни, — наконец-то поворачивается к другу, дергая бровью.       Тот лишь фыркнул, не считая нужным заикаться о том, что он прекрасно видел, как альфа осмотрел Тэхена с головы до ног. По холодному взгляду не понятно о чем он думает, но Чимин лишь надеялся, что мужчина не будет настолько мелочным, чтобы портить процесс обучения молодому омеге.

🎨

      Весна расцветала полным ходом. Деревья все больше набивались почками и украшали улицы зеленой листвой. Забытое за холодный период пение птиц радовало душу омеги, который прогуливался по парку со стаканчиком чая. Впервые Тэхену захотелось снять наушники и слушать природу, которая готовилась к жаркому лету.       Вибрация телефона в кармане пальто отвлекла Тэхена от наблюдения за детьми, которые играли на площадке парка, и он одним движением пальца принимает звонок, не смотря на экран.       — Алло, — вопросительно, задумываясь над тем, что даже не взглянул, кто ему звонит.       — Радость моя, ты где?       — В парке неподалеку от академии гуляю, что-то случилось? — Ким узнал этот голос, он узнает его из тысячи.       — Хотел перекусить с тобой перед парами, я уже подъезжаю, жди меня там.       Тэхен согласно промычал, присаживаясь на лавочку и положив сумку рядом. Он всегда носил с собой пару акварельных листов небольшого размера, масляные мелки и простые карандаши разной плотности. Никогда не знаешь, в какой момент вдохновение настигнет врасплох.       Через минут пятнадцать к омеге присаживается Чимин, протягивая еще один стаканчик чая, купленный специально для него.       — Спасибо, но я скоро лопну, — Тэхен поднимает свой стаканчик, улыбаясь.       — Нам предстоит долгий день, лишним не будет, — Чимин вздыхает, откидываясь на спинку лавочки, — целых три часа рисования голых тел. Тэхен, я с ума сойду.       Тэхен с Чимином были лучшими друзьями с первого курса. Как только их взгляды пересеклись на этапе поступления в академию, они поняли, что проведут счастливые годы обучения вместе. Парни часто устраивали совместные ночевки в квартире Тэхена, готовились к экзаменам, проводили вместе выходные. Но кое-что оставалось отличным — направление в искусстве, которое выбрали омеги. Чимин любил природу и часто рисовал пейзажи, всегда и везде мог подчеркнуть красоту окружающей среды, а Тэхена тянуло к людям. Точнее, к телам, к портретам, и отличительной чертой была любовь к изображению обнаженных тел.       Он рисовал их всегда и везде, все блокноты были исписаны телами омег и альф, в карандаше, акварели, выделены маркерами. Он пылал красотой человеческих тел, находил в них силу и любовь. Это влечение никогда не опошлялось Тэхеном, он ценил чужие тела, относился и говорил о них с уважением и трепетом. Чего не скажешь о Чимине, его не привлекала мысль рисовать голого человека, поэтому в этом модуле ему повезло меньше.       — Может, заболеть? Взять больничный, сломать себе палец? — с безысходностью в голосе перебирает варианты омега, закатывая глаза.       — Чем тебе так не нравится рисовать людей? — почти искренне удивляется Тэхен, отпивая чай.       — Мне не нравится рисовать обнаженные тела, Тэхен, — выделяет голосом ключевое слово.       — Ты будто впервые будешь видеть обнаженного человека, — омега все также внимательно наблюдает за людьми в парке, радуясь солнечной погоде.       — Не впервые, но рисовать эти тела не входило в круг моих интересов. С ними обычно развлекаются по-другому, — подмигивает другу.       Тэхен легко смеется на намек Чимина, смотря на часы. У них осталось не так много времени, и было бы неплохо выдвинуться к университету сейчас, чтобы успеть подготовить рабочее место.       — Тебе все равно от этого никуда не деться, поэтому советую взять карандаши с ластиком в руки и настраивать себя на продуктивную работу, — омега поднимается с лавочки, отряхивая пальто.       Со стороны Чимина слышится протяжный, негромкий стон, и он отвлекается от друга на лай собаки, которая радуется игре со своим хозяином.       — Я бы лучше закаты рисовал час за часом. Тем более, ты не знаешь, кто будет выступать в роли референса, вдруг тебе совсем не понравится его тело. Искусство ведь подразумевает видеть красивое не только в накачанных альфах и стройных омегах, — подмигивает Пак, поправляя кожанку.       — Для меня любое тело красиво, ты же знаешь. Нет не таких людей, нет не привлекательных или страшных, — омега ловит ухом очередной вздох Чимина.       — Ты прав, просто я к этому отношусь немного с другой стороны. Я согласен с тем, что тело — это искусство, и оно красиво в любых проявлениях и формах.       Тэхен оставляет реплику друга без ответа, ловя на лице лучи яркого солнца. Чимин и так знает его мнение, и в очередном подтверждении не нуждается.       Пак останавливается поодаль забора университета, доставая из сумки пачку сигарет.       — От тебя опять будет пахнуть сигаретами, а Мистер Сон опять будет ворчать, что ты портишь воздух в аудитории, — с смешком говорит Тэхен, оглядываясь.       Не все преподаватели одобряли курение, точнее сказать, никто, если смотреть на подобное со стороны педагогической этики. Но некоторые любили делать замечание курящим студентам, в особенности омегам, приговаривая, что такие прекрасные создания не должны портить свое здоровье. К альфам же относились лояльнее в этом плане, но и им иногда перепадало недовольство.       — Это новые, со вкусом шоколада, попробуй, — протягивает тлеющую сигарету Тэхену, — скажу, что ел шоколад.       Тэхен тянется губами к рукам Чимина и делает затяжку, выдыхая дым вверх.       — С сладким фильтром, — облизывает губы, — и правда вкусно, но не думаю, что Сон Хеге поведется на твою теорию насчет шоколада.       Тэхен не был пай-мальчиком, как его считали многие. Он часто ходил с Чимином на тусовки, мог выпить алкоголь и покурить сигареты. Это никогда не перерастало в зависимость, но полностью запрещать себе подобное омега не стал. Они стоят еще пару минут около забора, Тэхен затягивается последний раз, запивая чаем из стаканчика, и омеги вместе проходят на территорию университета.       Тяжелую деревянную дверь держит высокий альфа, снисходительно улыбаясь всем выходящим из стен учебного заведения. У одного потока закончились пары раньше, и они всей толпой пытаются выбраться на волю, не давая пройти Чонгуку. Рядом пристраиваются Тэхен с Чимином, ожидая целую толпу проходящих. Чон улавливает знакомый запах ладана, оборачиваясь и замечая две пары карих глаз на себе.       — Добрый день, — здоровается Ким с улыбкой.       — Здравствуй, — в ответ, чуть дергая уголком губ.       Чонгук пропускает омег, замечая флер сигаретного дыма. С момента их столкновения на выставке прошло чуть больше месяца, он и думать забыл об омеге, с головой погружаясь в рабочие дела. А теперь у него прибавилось не менее важное дело в виде академии художеств, которую нужно спонсировать. И вот тогда, присматриваясь к Тэхену в большом зале, он и подумать не мог, что этот утонченный парень будет курить. Смешок от собственных мыслей непроизвольно вырвался наружу, внешность бывает очень обманчива.       Проходя в здание, альфа поднимается на третий этаж, минуя длинный коридор, и заходит к директору. Тот с улыбкой встречает Чонгука, расспрашивая о здоровье и делах на работе.       — Вы так никого и не нашли для этой работы? — спокойно интересуется альфа, рассматривая грамоты бывших и действующих студентов.       — Я прошу прощение за столь неловкую просьбу, но все модели, что работали с нами, заняты, а студенты не согласились. Ожидать от учеников другого ответа и не стоило, но я попытался, — хмыкнул мужчина пожилого возраста, вставая из-за стола.       — Понимаю, они еще молоды, не каждый будет оголяться перед сверстниками. Тем более, чтобы их нарисовали, — альфа поворачивается, легко улыбаясь.       — Надеюсь, вас это не сильно затруднит. И все-таки, я не заставляю, вы можете отказаться. Я понимаю, что это предложение достаточно неординарное, и если в последующем вы примете пост…       Чонгук не дает договорить, чтобы мужчина не нагружал себя переживаниями:       — Не беспокойтесь, я не вижу в этом чего-то криминального. Студенты просто напишут мое тело без лица, и все их работы в любом случае останутся в стенах академии. Тем более, мы не можем лишить их первых пар в новом модуле.       Ким Убин проходит в центр кабинета к Чонгуку и благодарно улыбается, похлопывая того по плечу.       — Когда-то и я был таким резвым: творил, сам был моделью, но годы берут свое, как бы ты не бежал от них, — тихо смеется альфа.       — Вы и сейчас прекрасно выглядите, — подмигивает.       — Ой, ты лис, — разряжается в смехе Убин, — ты еще не думал на счет моего предложения?       - Пока нет. Я пока не представляю как совмещать основную работу с делами академии, но предложение меня заинтересовало.       Ким покивал на ответ Чонгука, не торопя того с ответом. Такой вопрос стоит хорошо обдумать, во избежании ошибок от принятого решения. Чонгук вышел из кабинета, предвкушая три часа позирования для первой работы студентов в этом модуле. Он на самом деле не против побыть моделью для подрастающего поколения, сам ощущая интерес к чему-то новому. Когда бы он, в возрасте тридцати двух лет, позировал обнаженным для группы альф и омег двадцати лет. Чонгук относится к этому как к интересному опыту, тем более студентам нужно развивать свои навыки во всех областях написания картин, и он бы искренне не хотел, чтобы ребята упустили что-либо в своем обучении.