Игрок прошлого (Past's player)

***

Гарри не мог в это поверить. Совершенно, абсолютно не мог. Насколько сильно ему не повезло? Он не был глуп — он понял, что что-то не так, в ту же секунду, как увидел Тома Реддла. А его опасения подтвердились, когда Армандо Диппет и рыжий Дамблдор допросили его с пристрастием: откуда он взялся, кто он такой и не шпион ли он Тёмного лорда Гриндевальда. Увидев знакомые голубые глаза Дамблдора, Гарри едва не поддался желанию рассказать ему всё. Но тут же старая обида вскипела с новой силой. Конечно, этот Дамблдор не оставлял его без весточки всё лето. Но он бы так и сделал! В конце концов, Гарри признался, что он путешественник во времени (пришлось даже проглотить дозу Веритасэрума, чтобы подтвердить свои слова), а затем наотрез отказался раскрывать что-либо ещё. Диппет, хоть и был разочарован, согласился со своим будущим преемником: важно не вмешиваться во временной поток, а потому настаивать не стал. Так Гарри стал Харрисоном Эвансом. Ранее обучался на дому — заявления о другой волшебной школе слишком быстро бы проверили, а контактов у него не было и о тех школах он ничего не знал. Осиротел во время войны, отправлен в Хогвартс. Вокруг и так творилось достаточно массовых убийств, чтобы в эту историю можно было поверить. А тот факт, что он свалился с потолка посреди урока зельеварения, объяснили неисправным портключом. Всё это привело его к нынешнему затруднительному положению: Распределению. — ...Салазар сожжёт меня дотла, если я позволю тебе сбежать из его дома во второй раз, — запротестовала Шляпа, и Гарри готов был поклясться, что она содрогнулась. На голове ощущалось что-то очень странное. «Салазар давно мёртв! — мысленно огрызнулся он. — Ну же, ты уже распределяла меня в Гриффиндор! Пожалуйста, просто отправь меня туда снова». — Слизерин тебе бы очень подошёл, — настаивала Шляпа. «Том Реддл в Слизерине! Клянусь, я сверну ему шею к концу месяца, если мне придётся с ним дело иметь. Он — зло». — Что ж, может быть, ты здесь для того, чтобы это изменить, — задумчиво пробормотала Шляпа. «Что? — недоверчиво переспросил он. — Послушай, пожалуйста, просто…» — СЛИЗЕРИН! Шляпу стащили с его головы прежде, чем он успел продолжить спор. Сердце рухнуло куда-то вниз. Нет. Нет. Нет. Становилось только хуже! Он был змеёй! Грязный, прогнивший слизеринец — он не мог в это поверить. Ладно, в прошлый раз Шляпа тоже хотела отправить его на Слизерин, но она ведь видела, насколько он идеален для Гриффиндора? Неужели её совсем не волновало его мнение? Его замутило. Это был кошмар. Он провёл в Больничном крыле несколько дней: его допрашивали, оформляли новую личность — и всё это под предлогом, что попадание в зелье вызвало медицинские осложнения. — Что ж, тогда всё улажено, — бодро объявил директор. Слишком бодро. — Я пошлю кого-нибудь за Томом… — Диппет повернулся к нему с доброй улыбкой. — Том Реддл, — пояснил он. — Староста, умный мальчик и слизеринец, как и ты. Как и он… ха! Он никогда не будет как Том Реддл. Никогда. — Он будет твоим гидом первые пару недель, поможет освоиться. Гарри открыл рот, едва не поперхнувшись. — Я… что? — Это уже перестало быть смешным. — Всё в порядке! — почти взвизгнул он. — Я и сам здесь всё знаю… — Кто знает, как много могло измениться? — отмахнулся Диппет, которому, видимо, уже наскучили и он сам, и его слова. — Просто подожди здесь, юноша. Мистер Реддл будет с минуты на минуту, он тебе поможет. Гарри чуть было не обернулся к Дамблдору за помощью, но ста… То есть пожилой волшебник уже отбросил эту тему, посчитав вопрос решённым. Как обычно. Впрочем, Гарри был совсем не озлоблен. Ни капли. Паника, ярость и ненависть захлестнули его с головой. Он совершенно не был готов встретиться лицом к лицу с молодым Тёмным Лордом. Кулаки сжались сами собой при одной только мысли об этом. Слишком быстро в Больничное крыло вошла знакомая фигура. Гарри поймал себя на том, что открыто разглядывает незнакомца, хотя и не хотел этого. Том выглядел почти так же, как в видении из дневника: высокий, красивый, темноволосый. Только в реальности он казался ещё более напряжённым, подтянутым. Его поза буквально излучала силу и превосходство. Гарри возненавидел его с первого взгляда. — Ты, должно быть, наш переводной студент, — поприветствовал его Реддл с очаровательной улыбкой, протягивая руку. — Том Реддл. — Харрисон Эванс, — ответил Гарри максимально нейтрально. Они пожали друг другу руки. Гарри отказывался думать об иронии этого рукопожатия. Затем они покинули крыло. Гарри чувствовал, как мышцы сводит от напряжения, словно весь мир шатался вокруг. Это было невыносимо странно. -Слушай, — начал он, остановившись через пару коридоров, и попытался изобразить дружелюбное пожатие плечами. — Тебе совсем не обязательно водить меня за ручку. Я и сам быстро разберусь — первокурсники же как-то справляются, верно? Он ожидал, что Реддл ухватится за шанс избавиться от обузы. Оказалось, он ошибался. — Это не проблема, Харрисон, — собеседник одарил его улыбкой — дразнящей и почему-то опасной, хоть Гарри и не мог понять, почему. — У меня есть время познакомиться с нашей новой змейкой. Гарри выдавил неловкий смешок с оттенком самоуничижения. — Я совершенно неинтересный человек. Это будет пустой тратой твоего времени. — Забавно, — вкрадчиво заметил Реддл. — Только интересные люди так говорят. Гарри молча кипел от злости, старательно сохраняя невозмутимое лицо. Ублюдок. — Да? — напряжённо переспросил он. — Те, кому нечего скрывать, любят притворяться, что им есть что скрывать, — небрежно ответил Реддл. — А те, у кого действительно есть секреты, — фиалковые глаза впились в него, словно кинжалы, — их прячут. — И ты думаешь, мне есть что скрывать? — Гарри постарался изобразить беспечность, будто это всё забавная игра, и отвернулся. Реддл рассмеялся мелодичным смехом, который звучал слишком идеально, чтобы быть искренним. Впрочем, в этом подростке всё было идеально выстроено — чтобы поймать жертву в ловушку. — Не знаю, — ответил Реддл. — Но я люблю хорошие загадки. — Он указал куда-то вперёд. — Это парадная лестница. Она ведёт в любую часть замка за пределами подземелий. Итак, как вышло, что ты оказался в Хогвартсе? Гарри постарался сыграть убедительно, опустив голову — это давало дополнительное преимущество, скрывая выражение лица. — Война… — Он почувствовал, как фиалковые глаза буквально прожигают его кожу. — Её больше нет. Моего дома больше нет… Я… я бы предпочёл не говорить об этом, если ты не возражаешь? — Конечно нет, — спокойно ответил наследник Слизерина, протянул руку и сжал его плечо. Гарри вздрогнул, прежде чем смог себя остановить. От неожиданности. От осознания реальности. Он чуть наклонил голову. Поза: сочувственная. Глаза: твёрдые, как алмазы. Рука опустилась — словно неохотно — но эти глаза, эти глаза смотрели с вызовом. Гарри чувствовал себя совершенно выбитым из колеи, но не мог придраться — формально Реддл не сделал ничего плохого. Возможно, другой человек легко поддался бы этому обаянию и притворному сочувствию. Но Гарри знал правду. Том Реддл был воплощённым злом. Проклятый тур продолжался.

***

Том всегда считал экскурсии скучными и бессмысленными. Но в этот раз он изучал вовсе не замок. Мальчик был… он не мог точно определить, что о нём думать. С одной стороны, он казался совершенно обычным. Заурядным. Не особо умным, но в целом — ничего примечательного. С другой стороны… мальчик знал его. И хоть его словесные перепалки были неуклюжими, в них чувствовался потенциал. А ещё — поза. Харрисон словно физически отстранялся от него. Мышцы напряжены, тело в постоянном режиме «бей или беги». От него. Интригующе. Загадочно. Дерзко. И то, как он вздрагивал от прикосновения… Большинство людей тянутся к любому физическому комфорту, когда им плохо, но этот дёргался, словно от боли. Жестокое обращение? Тома не интересовали такого рода человеческие контакты — он находил их неприятными. Но эта реакция… она была восхитительной. Ему нужно узнать больше. Конечно, скорее всего, это ни к чему не приведёт. Но было бы забавно превратить такого явно независимого человека (он скорее полагался бы на себя, чем на экскурсию) в нечто уступчивое и послушное. Диких животных всегда приятнее всего приручать. Наконец они добрались до гостиной Слизерина, и Том отметил про себя, что это был первый раз, когда его спутник проявил хоть какую-то неуверенность в передвижении по замку. Странно. Его свита мгновенно подняла головы при его появлении, пытаясь считать настроение… прежде чем их взгляды скользнули к Эвансу, стоящему рядом. Том покосился на мальчика, отмечая жёсткое выражение лица и плохо скрываемый огонь в глазах. Интересно. — Все, — объявил он. — Это Харрисон Эванс. — Харрисон, — он взглянул на собеседника, заметив, что тот не отреагировал на имя. — Гарри, — попробовал он снова, и убийственно-зелёный взгляд, полный шока и тревоги, стал его наградой. Джекпот. — Это Сигнус Лестрейндж. Том наблюдал, как они оценивают друг друга. Лестрейндж сжал пальцы мальчика чуть сильнее необходимого, демонстрируя превосходство, и Том даже удивился, что Гарри не показал и следа боли. Он, кажется, совсем не умел скрывать эмоции (если только те эмоции, что он показывал, не были фальшивкой? Но нет, Том бы распознал — он сам зарабатывал на жизнь масками). Однако боль мальчик скрывать умел. Очаровательно. При этом рукопожатие было вялым. Покорным. Словно два разных человека жили в одном теле. — Абраксас Малфой, — указал он на блондина, но взгляд не сводил с новенького. Вспышка… не совсем узнавания, но что-то мелькнуло в зелёных глазах меньше чем на секунду. — Приятно познакомиться. — Взаимно, — коротко ответил Эванс. — Зеви Принц. Удивление. Замешательство. — Приятно познакомиться, Харрисон. Мальчик улыбнулся в ответ — сдержанно, но вежливо. — И Альфард Блэк. Что-то мелькнуло в зелёных глазах — тёплое, мимолётное — и тут же исчезло, спрятанное за маской вежливости. Том не успел понять, что это было. А он не любил, когда от него ускользали детали. Некоторое время они вели светскую беседу. Том почти физически ощущал, как в его новом знакомом что-то бурлит под поверхностью. Харрисон сидел, напряжённо выпрямившись на стуле, а слизеринцы кружили вокруг него, как стервятники, высказывая свои мнения. Новичок производил не лучшее впечатление. Том не мог понять, нарочно это или нет. А он ненавидел не знать. Эванс обвёл взглядом комнату и остановился на нём — застывший, злой, словно не понимающий, что он здесь делает. Их взгляды встретились. Хочешь поиграть, новенький?

***

Той ночью Гарри лежал без сна. В голове царил сумбур, паника сдавливала грудь. Это был ужас. Он не мог в это поверить — это был настоящий ужас. Ему потребовались все силы, чтобы не убить никого в этой комнате. Особенно этого грёбаного Тома Реддла. Он не осмеливался заснуть. Не доверял никому в этой спальне. Но в глубине души теплилась надежда: может, если он закроет глаза, то проснётся в своём времени? Да хоть в том переулке с дементорами. Где угодно, только не здесь. Он не будет высовываться. Найдёт способ вернуться домой, на войну… Если б его воля, никто бы о нём даже не вспомнил. Гарри уставился в каменный потолок, на тёмно-изумрудные пологи, скрывающие его лицо. Он хотел в Гриффиндор. Хотел учиться с милыми, смелыми людьми, которые не собирались вырастать в массовых убийц. Он содрогнулся. Самым страшным было внимание, которое ему уделяли. Особенно один взгляд — пристальный, цепкий, видящий слишком много. Реддл сказал: выставляют себя напоказ только те, кому нечего скрывать. Значит, нужно быть заметным. Привлекать внимание. Играть роль пустого, поверхностного мальчишки, который отчаянно ищет одобрения. Тогда Реддл сочтёт его скучным и оставит в покое. Но Гарри не был уверен, что сможет это переварить. Притворяться подхалимом? Перед ним? Может, можно найти компромисс… Он не знал. Совсем не знал. Глаза слипались. Он старался держать их открытыми. Нельзя засыпать… нельзя… Сон сморил его. Он проснулся с криком.

***

Том резко открыл глаза. Комнату наполнили крики, его рука мгновенно метнулась к палочке. — Салазар… — выругался Альфард, взъерошенный и трущий глаза. — Что это ещё такое? — ядовито поинтересовался Абраксас, крайне раздражённый, что его лишили драгоценного сна. Том медленно повернул голову к кровати Эванса. Кошмары. Харрисону снились кошмары. — Может, просто заткнём его кляпом? — прошипел Сигнус, глядя туда же. Том слегка ухмыльнулся, представив реакцию Эванса на пробуждение с кляпом во рту. Скорее всего, запаникует. Так предсказуемо. Скучно. Он закатил глаза и взмахнул рукой, призывая к тишине. У него от них уже голова разболелась. Идиоты. Он подошёл к кровати Харрисона, достал палочку и резко взмахнул. Ледяная вода хлынула с кончика, мгновенно вырывая спящего из кошмара. В ту же секунду в руке мальчика оказалась палочка, и он сел, готовый к бою. Том инстинктивно рванулся вперёд, прижимая запястья противника к матрасу, когда палочка начала нацеливаться на него. Он открыл рот, чтобы произнести заклинание… Зелёные глаза смотрели сквозь него. Мутные. Не здесь. — Отстань от меня, ты… А затем — фокус. Ясность. Узнавание. Усталость. Загнанность. Запястья расслабились, но напряжение не исчезло. Изумрудные глаза смотрели прямо на него. Непреклонные. Уязвимые. — Том. Том, а не Реддл. Секундой позже мальчик отдёрнулся, отдёрнулся от него, застыл, разглядывая комнату. Смущение исказило его черты, он смотрел куда угодно, только не на Тома. Отстранение. Его никогда не отвергали. Никто не смел. Даже когда он был грязнокровкой на Слизерине. А теперь он был лордом Слизерина, и уж точно никто не позволял себе такого. Этот незнакомец сделал это небрежно. Будто само собой разумеющееся. — Э-э, извините, — Гарри смущённо потёр лоб. — Я… боже, это так неловко. В следующий раз наложу заглушающие чары, я… Все они уставились на них. Глаза Сигнуса сузились в щёлочки, Абраксас смотрел сосредоточенно и проницательно, Зеви склонил голову, разглядывая их с чем-то, опасно похожим на любопытство. Альфард выглядел недовольным и полусонным. В конце концов, они резко отвернулись, мрачно бормоча что-то о том, что пора бы уже спать. Гарри попятился от Тома, по-прежнему не глядя на него, дрожа от холода. — Извини, — пробормотал он и направился в ванную. Том вернулся к своей кровати, игнорируя озадаченный, ревнивый взгляд Лестрейнджа. Он покосился на дверь, за которой скрылся Эванс. Это могло бы быть забавно.