Игрок прошлого (Past's player)

***

Прошла неделя. Неделя, полная нетерпения, в течение которой Том находил себе другие занятия, чтобы занять разум помимо мыслей о Харрисоне Эвансе... или, по крайней мере, чтобы скрасить монотонность и скуку школьной жизни, когда рядом не было его новой игрушки. Все старые казались такими пыльными, заезженными и знакомыми в сравнении — словно головоломка, которую он уже собирал раньше, и все ответы были ему известны. Никакого трепета. Не то что с Гарри. Гарри всё ещё оставался неразгаданным. В самых потаённых уголках разума он мог признаться самому себе, что, возможно, балансирует на грани новой одержимости, но его это особо не беспокоило. По натуре он был человеком увлекающимся, безжалостно выискивающим всё возможное о предмете своего текущего интереса, чтобы отбросить его в сторону, когда насытится. Харрисон Эванс, без сомнения, пройдёт тот же путь, и его планы от этого только выиграют, ведь подобная одержимость лишь способствует его цели — сделать мальчика зависимым от себя. Он прекрасно знал, что окружающих тревожат эти изгибы и смены его внимания. Конечно, ни одна из его прежних игрушек так настойчиво не требовала уединения и чтобы он оставил их в покое, но это лишь делало игру увлекательнее. Но вот, наконец, неделя подошла к концу, и он мог продолжить с того места, где остановился. Теперь, когда Гарри благодаря своим недавно проявившимся способностям оказался в центре всеобщего внимания и уважения, пути назад не было. Неумелый, жалкий чужак мог проскользнуть незамеченным. Сильный же чужак — особенно если он, как Гарри, когда не коверкает собственную личность, довольно привлекателен и обаятелен — притягивает взгляды, словно мотыльков на свет. Теперь все знали, что он здесь. Так просто в тень больше не уйти. Впрочем, неделя не прошла даром: он тайно собирал сведения через свои многочисленные сети и нити, раскинутые по всей империи, а также приводил в движение старые планы и завершал начатое. По данным его источников, острый язык Харрисона проявлялся всё чаще, подчёркивая, что, несмотря на его вопиющую, казалось бы, слепоту во многих аспектах слизеринской жизни, он был проницателен от природы, когда хотел. Он умел неплохо разделываться с врагами — как физически, что показала дуэль, свидетелем которой он стал, так и словесно, судя по потрясённому и недовольному отчёту Розье. Том сомневался, что мальчик сможет сравниться с ним, даже если его сила выше среднего — насколько глубока эта сила, он пока не знал, так как ещё не сумел вытянуть из Харрисона всю его ауру, но вряд ли та могла приблизиться к его собственной. Однако его это всё равно забавляло. Он уже почти вышел в коридор, когда кто-то окликнул его по имени. Лестрейндж. — Можно с тобой поговорить? — тихо спросил Лестрейндж, голос его слегка срывался. — У меня дела, — ответил он. — Это ненадолго! — этот тип посмел коснуться его руки, словно пытаясь удержать. Пальцы тут же соскользнули под его ледяным взглядом, но Лестрейндж продолжал смотреть на него. Том перевёл холодный взор на лицо собеседника, зная и надеясь, что это заставит того отвести глаза. Вместо этого Сигнус, кажется, воспринял это как согласие. — Наедине..? Том с мгновение изучал его, предчувствуя, к чему всё идёт. Он не позволил своему лицу измениться. Затем вышел из гостиной, сопровождаемый своим последователем по пятам. Руки Лестрейнджа нервно теребили друг друга, выдавая его жалкое волнение. — Если хотел говорить — говори, — коротко приказал он. Он дал Гарри неделю передышки и не горел желанием давать другому ещё времени, особенно когда мальчишка имел обыкновение исчезать на целые выходные без следа. Если он хотел продолжить игру, нужно было действовать сейчас, после окончания последнего урока Харрисона в пятницу (прорицания — серьёзно?). У него было около пятнадцати минут, чтобы перехватить свою добычу, учитывая, что Уоткинс и Пирс наверняка попытаются затащить его в компанию, судя по их предыдущему поведению. — Т-ты мне нравишься, Том, — выпалил Лестрейндж, заливаясь отвратительным красным румянцем. — Очень. Это было то, о чём он и думал. Прелесть. — Остановись, пока не опозорил и себя, и меня, — приказал он с презрением. Лестрейндж сглотнул. — Я имею в виду, как нечто большее, чем дружба... — продолжил он. — Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, — заявил он. Лестрейндж покраснел ещё гуще, взглянув на него с надеждой, почему-то. — Правда? — голос его звучал восхищённо. Конечно, правда, или этот тупой идиот не понимает, как он использует именно эти эмоции, чтобы манипулировать им и любым другим, кто пытается к нему приблизиться? Том знал, что парень не совсем безмозглый, иначе он бы его не терпел, но сейчас он с трудом понимал, почему так думал. Он молчал, размышляя, как можно это использовать. Он не мог поверить, что Лестрейндж так открыто обнажает своё глупое сердце; неужели он не понимает, что Том просто выклюет его и будет наслаждаться зрелищем его крови, а потом вернёт, чтобы продолжать игру? Неужели не понимает? Впрочем, полагал он, большинство понимает. В этом и заключалась игра и искусство — заставить их знать, как сильно он будет их мучить, и всё равно оставаться полностью от него зависимыми. — Так... не хочешь как-нибудь сходить куда-нибудь? — настаивал Лестрейндж. Том, уже оправившись от первоначального удивления, что тот действительно решился, скривил губы в улыбке. — Превосходная идея. — Правда?.. — Том наблюдал, как надежда взлетает до крещендо, и плавно прервал: — Хогвартс бывает так скучен. Надо будет организовать для нас всех какую-нибудь вылазку... Когда следующие выходные в Хогсмиде? — Для нас всех? — пискнул Лестрейндж, прежде чем, кажется, осознал, что Том предлагает не то грязное, что сразу пришло ему в голову, а просто групповую поездку в Хогсмид. Том подавил желание усмехнуться. Надежды рухнули, застыв в дюйме от кровавой гибели. — Я не это имел в виду, Том, — сказал он. — Я, ну, я имел в виду, нас двоих, вместе, наедине... на... свидании. Свидание: а) романтическая встреча с кем-либо или б) общая договорённость встретиться с кем-то. Лестрейндж имел в виду первое, но Том воспользуется вторым. — У меня уже есть свидание — собственно, прямо сейчас, прости, — улыбнулся он. — Но, кто знает, удиви меня, докажи, что стоишь моего времени. Он отвернулся, не говоря больше ни слова, прекрасно зная, что собеседник истолкует его «свидание» в соответствии со своими желаниями и более распространённым значением — как другой тип свидания. Вывод? Лестрейндж станет ещё более сговорчивым, готовым на всё, что Том ни попросит, в попытке произвести на него впечатление. Сам же Том ни к чему на самом деле не обязывался, потому что знал: Лестрейндж никогда не будет стоить его времени, и сильно сомневался, что тот сможет его удивить. А Харрисон будет всё сильнее смущаться и злиться из-за этих домыслов и намёков, и в конце концов сорвётся, выдав свои секреты в гневе, как Том и планировал. Идеально.

***

Лестрейндж медленно вернулся в гостиную, странное, тревожное чувство свернулось в животе. Том не сказал «да», и он знал, что его лорд, скорее всего, просто снисходил до него, потому что он такой замечательный, такой внимательный ко всем. И всё же, рядом со счастьем в нём закипала обида. Он остановился рядом с Абраксасом и Зеви, чьё соперничество на время вылилось в партию в шахматы. — Слушайте, — попытался он сказать небрежно, — вы не знаете, с кем Том встречается сейчас? Они даже не подняли голов, отмахнувшись от него, как от назойливой мухи. Они ещё увидят, кто будет смеяться последним, когда их лорд станет его парнем! — С Эвансом, полагаю, — холодно ответил Абраксас. Всё его счастье испарилось. — С Эвансом? — переспросил он недоверчиво. — Том встречается с Эвансом! Но... Эванс же жалкий! Да, он, кажется, умеет колдовать, но он же не пара для таких отношений. Это, наверное, просто временное увлечение. У Тома такое бывает, и они ещё увидят, как этого глупого мальчишку раздавят. Зеви опустил своего слона на место и впервые повернулся к нему, слегка нахмурившись. — Что значит, Том встречается с Эвансом? С чего ты это взял? Он почувствовал самодовольство от того, что привлёк их внимание. — Том сам мне сказал, — ответил он. Пусть видят, что из этого можно вынести — пусть завидуют, что Том делится такими вещами с ним, а не с ними. Абраксас склонил голову набок. — Эванс? — переспросил он снова. — Я знаю, это отвратительно, — начал он. — Что он в нём нашёл... Но они уже вернулись к своей игре, не проронив больше ни слова. Хотя... хотел бы Том, чтобы он это разболтал? Ой.

***

Гарри завернул за угол, крикнув на ходу Роджеру извинения и неохотное обещание заглянуть к ним как-нибудь, чтобы доказать, что он не погиб в своих «таинственных одиноких занятиях», как вдруг, не глядя, врезался в кого-то. Чёрт возьми! — О боже, простите! — начал он, поднимая взгляд, готовый как следует извиниться. Реддл. Это было уже даже не смешно. Он напряжённо выпрямился. — Прошу прощения, в следующий раз буду смотреть, куда иду... — поспешил продолжить он, но хватка сомкнулась на его запястье. — Знаешь, — лениво произнёс Реддл. — Когда я говорил, что судьба сводит нас вместе, я не имел в виду, что ты примешь это так буквально. Он попытался вырвать руку, но хватка другого лишь усилилась. — Отпусти, — сказал он. — И позволить тебе исчезнуть на ближайшие сорок восемь часов? Вряд ли. Гарри был встревожен тем, что Реддл так быстро подметил его привычки и не списал всё на то, что он, скажем, в библиотеке. — Ты сказал, что оставишь меня в покое, — напомнил он, ненавидя смятение, пульсирующее в жилах. — И оставил — на целую неделю, — усмехнулся Реддл, и его веселье только росло по мере того, как росло негодование Гарри. — Это нечестно! — воскликнул он. — Это... жульничество! — Не моя вина, что ты не умеешь чётко формулировать свои договорённости, — мягко заметил Том, одарив его невинной, опасной улыбкой. — К тому же, на войне и в любви все средства хороши. — А поскольку это ни то, ни другое, твой довод несостоятелен, — огрызнулся он, будучи уже в секунде от того, чтобы выхватить палочку и проверить, насколько продвинулись его тренировки на ком-то, кроме глиняного манекена. — Возможно, — уступил Реддл, глаза его сверкнули. — Но, увы, я всё равно не могу претендовать на какую-либо приверженность честности. Конечно, не может... Он стиснул зубы. — Отпусти, а не то прокляну. — Беда с угрозами, дорогой, — ответил Том, — в том, что они сообщают противнику твои планы, чтобы он мог подготовиться. — Противнику? — переспросил Гарри. — Это предполагает, что мы на войне. — Я никогда не говорил, что мы не на войне, — опасно усмехнулся Реддл. Гарри прищурился. — Какого чёрта я такого сделал, чтобы ты объявил мне войну, и, Мерлин... отпусти, оставим угрозы, я уже почти готов тебя проклясть! — Я бы с удовольствием посмотрел, как ты попытаешься, — ответил наследник Слизерина, бросая вызов. — А что касается того, что ты сделал... скорее, это ты, кажется, объявил мне молчаливую войну в ту секунду, как мы встретились. Так что было бы гостеприимно ответить взаимностью. Гарри с трудом подавил желание открыть рот от изумления. — Ты сумасшедший. В его тоне не было столько яда, сколько следовало бы, но он отказывался признавать, как приятно вот так выплёскивать разочарование, не боясь, что кто-то осудит его поведение. Здесь он был не Мальчиком-Который-Выжил, он был просто Гарри, и всё, что он здесь делал, тоже было просто Гарри, и судить его могли только за настоящее. Это было... освобождающе. — Гораздо более здравомыслящий, чем большинство, на самом деле, — ответил Реддл. Гарри покачал головой спустя мгновение. — Нормальные люди не преследуют новичков. — Это преследование, только если внимание неуместное, нежелательное. — ...а это, по-твоему, нет? — недоверчиво потребовал ответа Гарри, гадая, когда разговор стал настолько сюрреалистичным и почему он просто не запустил в собеседника взрывным проклятием, покончив с этой беседой. Всю неделю ему было странно без назойливого внимания Реддла, и он уже пришёл к выводу, что, наверное, для всех безопаснее, когда он хотя бы отчасти знает, что Реддл затевает. Этот слизеринец сбивал с толку своими намерениями, лавируя между очарованием, угрозой, почти что игривыми замечаниями и полным пренебрежением. — Нет, потому что, будь оно полностью нежелательным, ты бы уже привёл свою угрозу в исполнение, — и от этих слов Гарри потянулся к палочке, но рука Тома мгновенно метнулась, перехватывая его второе запястье, сжимая крепко. В ответ Гарри впился ногтями, но другой даже не дрогнул. Он прикинул, что в случае чего можно пнуть, но, честно говоря, ему было любопытнее, чем хотелось бы признать. В Томе Реддле было что-то, что притягивало. Гарри ненавидел эту мысль, но не был настолько глуп, чтобы отрицать её истинность. Он понимал, почему у этого парня есть последователи, но знал, что сам никогда им не станет. — ...а я нахожу его совершенно уместным. Следовательно, технически это не преследование, — закончил другой. Гарри едва не рассмеялся — Реддл умел представить нечто подобное вполне разумным. Спустя мгновение слизеринец поднял его запястье, поднося палочку Гарри к уровню глаз, чтобы изучить, слегка нахмурившись. — Что? — настороженно спросил Гарри, крепче сжимая пальцы, чтобы тот не вырвал палочку, готовый пока потакать Реддлу, по какой-то причине. Наверное, потому что ему было спокойнее, когда Реддл строил козни против него, а не портил жизнь какому-нибудь бедному невинному простаку. — Зачем ты прятался под маской неумелого, слабого волшебника? — тихо спросил Том, взгляд его метнулся вверх, встречаясь с глазами Гарри. — Чтобы отвадить надоедливых людей от разговоров со мной, — сказал он, как и Розье, но вопрос Реддла был лишь эхом. — Вряд ли, — заявил другой. — Ты общаешься с Уоткинсом и Пирсом, что делает это возражение несостоятельным. — Имоджен и Роджер не надоедливые! — Забавно, — пробормотал Реддл. — Для того, кто, кажется, так недоверчив, ты на удивление быстро даришь свою лояльность тем, кто, по сути, всё ещё чужие. Глаза Гарри сузились в щёлки, и он резко вырвал запястья, заметив лёгкое удивление в глазах другого, когда ему это удалось, и сделал шаг назад. — Ну же, не смотри так обиженно. Если бы они тебе нравились, ты бы проводил с ними больше времени. И тут Гарри понял, что физически он был свободен, но мысленно, словесно — в ловушке. Если он будет возражать, придётся привести вескую причину, почему он не проводит с ними больше времени — а значит, раскрыть, чем занимается вместо этого. А если согласится — признает правоту ужасного заявления Реддла, которое к тому же не соответствовало действительности! Он едва не зарычал. Глаза Тома блеснули, но не выдали ничего. — Очень умно, — выдохнул Гарри. — Благодарю, — ответил другой с той же улыбкой. Гарри на мгновение опешил от того, что Реддл не отрицает своих действий. Повисла тишина. Ему следовало бы уже уйти, как он обычно делал и уже сделал бы, но в данной ситуации это было бы подобно капитуляции, признанию того, что Реддл его победил. Он отказался. — Роджер и Имоджен — отличные друзья, — осторожно произнёс он. — И мне нравится их общество, но, будучи человеком скорее одиноким по натуре, я предпочитаю... — Одиноким по натуре? — брови Реддла взлетели вверх. — Ты вовсе не одинок по натуре, Гарри. — И ты меня так хорошо знаешь, да? — снова раздражённо спросил он. Улыбка собеседника стала шире, опаснее. — Возможно, нет... но я бы хотел узнать тебя получше, если ты позволишь. — Я не позволю, — автоматически ответил Гарри и, к своему изумлению, Реддл рассмеялся. — О, и ты пытаешься убедить меня, что тебе нечего скрывать... — Каждому есть что скрывать, — многозначительно ответил он. Реддл был самым большим скрытным из всех — Тёмный Лорд в маске. — И всё же ты, кажется, знаешь о моих секретах гораздо больше, чем я о твоих, — вкрадчиво произнёс Том. — А я-то думал, ты веришь в честность! — На войне и в любви все средства хороши, — ответил он, передразнивая более ранний ответ Реддла. Где-то в глубине души он гадал, насколько неуклюжими кажутся другому его попытки поспевать за всеми репликами Тома, и ещё большая часть его гадала, почему его это вообще волнует. Усмешка сошла с лица наследника Слизерина. — Проведи выходные со мной и моими соратниками, — заявил он. — Нет, спасибо. — Тогда я сочту тебя трусом. Что, дорогой, боишься, что я тебя раскуплю? Гарри стиснул зубы от этого исковерканного обращения и от воспоминания об условиях Реддла, если он захочет, чтобы тот прекратил. Иметь дело с Томом было так... дезориентирующе, выбивало из колеи. Он всё время ожидал, что ему в лицо ткнут Волдемортом, и хотя было более чем очевидно, что жестокость и тревожная, опасная натура в другом мальчике более чем присутствовали, он не видел Волдеморта. Он видел тёмного, могущественного, умного и харизматичного подростка с языком-бритвой и на удивление быстрым чувством юмора. Не Волдеморта. Это тревожило его. Ему хотелось ненавидеть Реддла так же сильно, как Волдеморта, по тем же причинам, но он не мог. О, он, безусловно, испытывал к нему неприязнь, но это не было... он не знал. В любом случае, он слишком устал. Прошлой ночью он почти не спал из-за проклятых кошмаров. Суровая правда заключалась в том, что Реддл попал в самую точку его опасений с мёртвой, жуткой точностью. Казалось, он просто чувствует слабые места другого человека, точно зная, куда бить. Это леденило кровь. Он видел, как Реддл с тем же талантом уничтожал людей в гостиной. И всё же отступить сейчас значило бы проиграть, струсить, а его гриффиндорская натура восставала против того, чтобы его называли трусом... И всё же согласиться — значило бы признать, что ему есть дело до мнения Реддла. — Лучше я удавлюсь, — холодно ответил он. Рот другого немедленно открылся для удара, но Гарри быстро продолжил: — Если ты так отчаянно жаждешь моего общества — не то чтобы я не понимал твоего желания избегать своих... соратников, они и правда надоедливые, жалкие и скучные — то можешь прийти ко мне и провести выходные с моими соратниками. Реддл только что сказал, что находит Роджера и Имоджен надоедливыми, он ни за что не согласится. К тому же, ни один из них не был чистокровным! И его последователи, без сомнения, устроят ему за это взбучку. Том изучал его с непроницаемым, словно застывшим выражением лица. — Где ты будешь? Гарри едва не побледнел. И вот так, сам того не желая, он умудрился влипнуть в выходные с Томом Реддлом. Интересно, что скажут Роджер и Имоджен насчёт нового члена компании. Чёрт возьми.