Игрок прошлого (Past's player)

***

Гарри чувствовал, как его охватывает мрачное предчувствие, когда тем утром он предстал перед Имоджен и Роджером. Оба пришли в восторг, узнав, что им наконец-то удалось уговорить его провести выходные в компании. Восторг несколько поутих, когда выяснилось, что к ним присоединится Том Реддл. Друзья занервничали, хотя их недовольство было не таким сильным, как хотелось бы Гарри. Становилось очевидно: несмотря на страх перед наследником Слизерина, они были о нём очень высокого мнения. Юный Тёмный Лорд слишком быстро ворвался в их маленький мирок, тут же одарив всех ослепительной улыбкой. — Привет, я Том — Том Реддл. А вы, должно быть, Имоджен и Роджер? Очень приятно познакомиться. — Взаимно, — выдохнула Имоджен, глядя на него с лёгким обожанием. Гарри сомневался, что наследник Слизерина хоть раз обменивался с ними парой слов. Его челюсть сжалась, когда Том плюхнулся на соседнее место, одарив его чуть менее ослепительной улыбкой, но с вызывающим, насмешливым блеском в глазах, прежде чем повернуться к его друзьям с безупречным раскаянием на лице. — Знаю, для вас это, должно быть, немного странно, но я хотел лично извиниться за отвратительное поведение моих товарищей-слизеринцев. — Всё в порядке, — сказал Роджер, слегка ошарашенный такими извинениями. Реддл поднял руку. — Нет, не в порядке, это было непростительно. Могу гарантировать, что это не повторится. Гарри заметил, что собеседник не сказал «я гарантирую», но Роджер с Имоджен заметно обрадовались, поняв, что им не грозит месть за то, что они дали отпор. Настроение Гарри начало портиться. — Гарантируешь? — невинно поинтересовался он. — Прости? — голова Реддла резко повернулась к нему. — Ты сказал, что можешь гарантировать. Так гарантируешь? — Ну, я не утверждаю, что контролирую действия всех вокруг, так что вряд ли могу это гарантировать, но, безусловно, сделаю всё возможное... А что? Не доверяешь моим словам, дорогой? Гарри искренне желал, чтобы тот перестал использовать эти обращения на людях. Да и наедине, впрочем, тоже. — Не принимай на свой счёт, — ответил он, стараясь, чтобы тон звучал непринуждённо и добродушно, хотя бы внешне. — Словам слизеринца никто никогда не доверяет. И я тебе не дорогой. — Буду иметь в виду, когда ты ко мне обращаешься, кекс. — И кексом меня тоже не называй, — прошипел он, краснея. Том усмехнулся ему с видом, безобидным для тех, кто не видел насмешки в его глазах. — Хорошо, малыш. Гарри буквально передёрнуло. Он стиснул зубы, понимая: Том будет просто повышать ставки, придумывая всё более нелепые прозвища каждый раз, когда Гарри будет их отвергать. Не дай Мерлин, он попробует «зайка» или «пупсик» — имена, которые могла бы придумать тётя Петунья. Он содрогнулся при одной мысли. — «Дорогой» подойдёт, — пробормотал он нехотя. — Ты уверен, детка? Я бы не хотел, чтобы тебе было неудобно, — осведомился Реддл с ноткой беспокойства, которую Гарри точно знал, была абсолютно фальшивой. Роджер издал слегка шокированный звук. «Детка» — намёк на молодость, неопытность, укол в его неискушённость в этой игре. Зубы сжались ещё сильнее. — С чего бы мне было неудобно, если ты обращаешься ко мне, как к своему любовнику? Это же так идеально вписывается в твой сталкерский образ! — сладко улыбнулся он. Глаза Реддла сузились в щёлочки, и Гарри мысленно исполнил победный танец. — Что любопытно, — пробормотал наследник Слизерина спустя мгновение, и выражение его лица прояснилось, сменившись хитрой улыбкой. — Это ты позволяешь мне называть себя любовными прозвищами, Харрисон. Может, ты чего-то недоговариваешь? Гарри разинул рот от ярости. Реддл прекрасно знал, что он позволяет эти обращения только потому, что единственный способ заставить того прекратить — это подчиниться, на что он никогда не пойдёт! — Сталкер в наших отношениях не я. — О, так у нас теперь отношения? Потише, дорогой. Он вернулся к прежнему обращению, и Том не дал ему возможности ответить, вместо этого повернувшись и плавно начав совершенно другой, дружеский разговор с Имоджен и Роджером. Гарри моргнул. В общем и целом, день выдался ужасный.

***

Имоджен Пирс смотрела на них двоих с некоторой неуверенностью. Ей было более чем ясно: что бы там ни было между Реддлом и Харрисоном — она больше не могла верить, что между ними ничего нет — разрасталось стремительно, и она не могла не беспокоиться об исходе. Никто не выдерживал долго игры против Тома Реддла, особенно когда он так прицельно сосредотачивал на тебе внимание. И всё же, если отбросить неизбежно катастрофические последствия, в этом было даже что-то забавное. Она считала, что использование Реддлом ласкательных прозвищ было довольно забавным — для замкнутого слизеринского старосты это было так несвойственно. Очевидно, он делал это только потому, что они так заметно раздражают Харрисона. Ситуация была странной: она была почти уверена, что, несмотря на всю их историю, они не были друзьями. Напряжение между ними было слишком высоким — напряжение предвкушения, голода. И оно исходило не только от Реддла, что бы там ни утверждал их новый друг. Гарри был так же настроен на «победу» — она не была до конца уверена, за что они играют или каковы правила, — но чувствовала, как с обеих сторон зреет одержимость. Возможно, они сами этого ещё не осознавали, но сейчас они были слишком равны. Харрисон вёл себя как жертва, но настоящая жертва сразу признала бы в Реддле хищника и либо сдалась бы, либо сбежала. Гарри же, когда не мог избегать, поднимался, а не уступал. Это было похоже на наблюдение за двумя хищниками, решившими заняться каннибализмом — не просто борьба за власть, а искреннее стремление превратить противника в жертву и одержать полную победу. Она слегка поёжилась. Но это не значило, что она считала Реддла злодеем, каким его рисовал Гарри. Другой мальчик был очарователен, неизменно вежлив (не считая его псевдо-флиртующей манеры общения с Гарри, которая была просто забавна, потому что сбивала того с толку) и невероятно умён. С ним было блестяще разговаривать. Она не возражала бы проводить с ним больше времени, несмотря на опасность, и честно не понимала претензий Гарри. Да, он был опасен, безжалостен и хитёр, но именно это делало его общество захватывающим. Когда он сосредотачивался на тебе, остальной мир исчезал. Не мешало и то, что он был до мрачности красив. В общем и целом, она считала, что день прошёл на удивление приятно. О чём и сообщила Гарри. Его враждебность была нелепа. Реддл, возможно, был немного жесток, но сегодня он казался добрым, учтивым, милым. Возможно, она ошиблась на его счёт.

***

Гарри буквально кипел от злости и не мог поверить, что завтра его ждёт ещё один такой же день. Хуже всего было то, что и Роджер, и Имоджен твердили, что «Том» на самом деле «нормальный» и что не стоит его «демонизировать». Тьфу. Самое бесячее было то, что он знал: Том весь день играл роль, очаровывая всех на своём пути и методично разрушая его поддержку, перетягивая друзей на свою сторону. Это было отвратительно. Неужели так будет с каждым, к кому он здесь хоть немного приблизится? Реддл либо запугает их, либо превратит в сторонников, и они, сами того не ведая, толкнут его, как подарок, наследнику Слизерина... Челюсть сжалась. — Полагаю, ты чувствуешь себя чертовски самодовольным, — выплюнул он. — Из-за чего? — мягко переспросил Реддл с улыбкой. — Из-за того, что переманил моих друзей в свой маленький культ. Том задумчиво хмыкнул. — Буду иметь в виду, что ты предпочёл бы, чтобы я не был вежлив с твоими приятелями. Глаза Гарри сузились при этой скрытой угрозе — потому что если Том не будет вежлив, он начнёт уничтожать людей вместо этого. — Держись от них подальше завтра. Я не позволю тебе с ними возиться! — У тебя прямо-таки комплекс героя, да, милый? — Нет у меня никакого комплекса героя! — отрезал Гарри. — Я просто не абсолютное зло! — Не будь так наивен. Не существует такого понятия, как добро и зло... — ...есть только власть и те, кто слишком слаб, чтобы искать её? — закончил Гарри шипением. Реддл уставился на него. Гарри мысленно выругался. Наверное, не стоило этого говорить. — И где же ты услышал эту поговорку, Гарри? — тихо спросил другой. — В книге глупых цитат. — Вот как. — Взгляд Тома впился в него, прожигая кожу. Гарри пошёл бы дальше, но рука метнулась и дёрнула его назад. Он вздохнул. — Тебе нужно перестать это делать. — Тебе нужно научиться выполнять приказы, тогда мне не придётся, — не замедлил с ответом Реддл. — Завтра ты присоединишься к моим соратникам. Гарри заметил, что на этот раз это был не вопрос, и ощетинился. — Вообще-то, думаю, нет, — холодно отказался он. Реддл лишь приятно улыбнулся. — Моя ошибка, мне показалось, это был очевидный вывод, если ты стремишься держать меня подальше от своих друзей. Я думал, ты предпочтёшь лишить меня возможности «возиться с ними», придя на мою территорию. Но мы можем продолжать и так, если пожелаешь. Мисс Пирс, судя по всему, была очень рада меня видеть. С ней могло быть весело. Глаза Гарри потемнели. — Оставь её в покое! — Оставлю, если получу тебя вместо неё, — усмехнулся Том. — Получить меня? — деликатно переспросил Гарри. — Это ещё что значит? — Тебе ещё никто не говорил, что я играю с людьми? Я был так уверен, что у людей есть множество восторженных мнений на этот счёт. Сердце бешено колотилось. Гарри не мог поверить, что Реддл признаётся в этом так открыто. — Бросил роль примерного ученика? А я думал, ты продержишься дольше, — ответил он, провоцируя. Усмешка Реддла источала опасность. — Такие маски ценны, только пока люди в них верят. А ты явно не веришь. Продолжать иллюзию, когда это не приносит пользы, было бы излишне. — Что ж, отказ от игры вряд ли сделает тебя симпатичнее, — холодно ответил Гарри. — Возможно, но и моя маска тоже. Такой вариант устраивает нас обоих. Иногда нужно быть тонким, в других случаях проще перейти прямо к делу. — То есть ты собираешься просто открыто мне угрожать? — потребовал ответа Гарри. — Ты кто, слизеринец или гриффиндорец? Том рассмеялся — мелодичным смехом, от которого по спине побежали мурашки. — «Угроза» — такое обманчивое слово, дорогой, оно подразумевает возможность, что я не выполню обещанного. — Реддл на мгновение замолчал, оценивая его. — Я тот, кто мне выгоден, Харрисон, как и ты. И потому — слизеринец больше, чем кто-либо другой. Раз ты не отказываешься, позволю себе предположить, что завтра ты составишь мне компанию. Гарри смотрел на него с ядовитой злобой. Это было подтверждением самых мрачных мыслей: если он не будет «играть» с Реддлом, тот просто найдёт другую игрушку — скорее всего, Роджера или Имоджен, — чтобы насолить ему. Ненависть жгла вены. Он предпринял последнюю отчаянную попытку. — Знаешь, если тебе приходится прибегать к силе, чтобы получить желаемое, значит, ты не так гениален, как говорят. Пожалуйста, найди себе другую игрушку, потому что меня ты не получишь. Можешь играться в своё чёрное сердце сколько влезет, зная, что ты не получил свой первый выбор. Вот так: если Реддл пойдёт играть с кем-то другим, это будет означать, что он проиграл. Имоджен и Роджер будут в безопасности. Выражение лица Реддла оставалось непроницаемым. Гарри решил, что, должно быть, сделал что-то правильно. — Ты умеешь играть в шахматы, Гарри? — В шахматы? — переспросил он настороженно. — Я не очень хорошо играю. Реддл усмехнулся его ответу, прежде чем ринуться в атаку. — Манипулирование разными фигурами, чтобы захватить короля, не заканчивает игру. Игру заканчивает захват короля. Как же так выходит, что Реддл находит выход из всего, что кажется непробиваемым? Он был чертовски неуловим. — Ты намекаешь, что я король? Даже не знаю, польщён я или оскорблён, — ответил он. Лоб Тома нахмурился, и на одно мгновение он, кажется, был сбит с толку. — Что ты имеешь в виду? — спросил наследник Слизерина. — Король — самая важная фигура на доске. — Возможно, — ответил Гарри. — Но король всегда останется королём. А вот за пешками нужно следить, у них есть потенциал стать кем угодно. — Ты считаешь себя пешкой-ренегатом? — Реддл ухмылялся. — Необычная интерпретация. Кто же тогда твой король? Гарри почувствовал, как в голове зарождается план. Новая стратегия. Если Реддл считает своей целью «захватить» его, а короля — самой важной фигурой, то если он докажет, что работает всего лишь на другого хозяина... скажем, на Дамблдора... наследник Слизерина отступит, в ярости от собственного просчёта. Кто сказал, что люди носят только одну маску? Он слегка пожал плечами, изображая таинственность. — Сам догадайся, — бросил он вызов с ухмылкой. Он пошёл прочь, чувствуя, как любопытный взгляд сверлит спину. — Ты всё равно присоединишься ко мне и моим соратникам завтра, — заявил Том. — Пешку всё равно можно прижать и взять. А когда её поймают, я точно узнаю, что ты такое. — Хватит уже шахматных аналогий, — крикнул он через плечо. За спиной в воздухе звенел смех Реддла. Он определённо не пытался подавить улыбку.