Иней на ресницах

      Столовая академии Юэй гудела как растревоженный улей. Сотни учеников разных курсов и классов заполняли огромное помещение, создавая тот особый шум, который бывает только в местах массового скопления голодных подростков. Запахи еды смешивались с гомоном голосов, звоном посуды и редкими вспышками причуд у особо эмоциональных студентов.       Рил сидела за столиком у окна. Она уже переоделась в обычную школьную форму – строгую, но всё же позволяющую сохранять индивидуальность. Белые волосы были распущены и мягкими волнами спадали на плечи. Перед ней стоял поднос с довольно скромным обедом: рис, рыба, овощи и коробочка сока.       Она задумчиво ковырялась палочками в еде, прокручивая в голове события сегодняшнего утра. Слова Айзавы о её стиле боя засели занозой. Он был прав, тысячу раз прав, но признавать это было неприятно. Папа всегда говорил ей то же самое, просто мягче. А она всё равно лезла в эти дурацкие пируэты в бою, потому что... потому что это красиво. Потому что это её. Потому что она хотела быть не просто сильной, но и элегантной.       – Ри-и-ил!       Рил подняла глаза и улыбнулась. Как всегда сияющая Мина плюхнулась напротив неё с подносом, на котором громоздилась гора еды, способная накормить небольшую армию.       – Ты чего сидишь одна, как снежная королева? – Мина подперла щёку рукой и уставилась на Рил своими большими чёрными глазами с жёлтыми зрачками. – Мечтаешь о чём-то?       – Просто задумалась, – Рил отложила палочки. – День был насыщенный.       – Ещё бы! – Мина энергично запихнула в рот кусок котлеты и продолжила жевать, одновременно пытаясь говорить: – Твой бой с Каминари был просто бомбический! Этот прыжок! Этот пируэт! Я чуть с ума не сошла от восторга!       – Айзава-сенсей сказал, что это рискованно, – вздохнула Рил.       – Айзава-сенсей вообще всё считает рискованным, – отмахнулась Мина. – Он бы и ходьбу по лестнице запретил, если бы мог. Слушай, а научишь меня так же прыгать? Ну, не со льдом, но сам принцип?       Рил невольно улыбнулась. Энергия Мины была заразительной.       – Научу. У тебя хорошая координация, ты быстро схватишь.       – Йе-е-ес! – Мина вскинула кулак. – Мы будем лучшими акробатками в Юэй! Представляешь, как мы круто будем смотреться вместе? Ты ледяная, я кислотная, вокруг нас враги падают...       – Не слишком ли громкие планы на обеденный перерыв? – раздался спокойный голос, и рядом с Миной приземлилась Цую.       Она двигалась бесшумно, по-лягушачьи, и её большие глаза смотрели на Рил с тем особенным выражением, которое сложно было расшифровать – то ли любопытство, то ли одобрение.       – Цую! – обрадовалась Мина. – Ты тоже с нами?       – Ква, – Цую кивнула, ставя поднос с едой, где преобладали овощи и что-то зелёное. – Увидела вас и решила присоединиться. Не возражаешь, Рил?       – Конечно нет, – Рил указала на свободное место рядом с собой. – Садись. Чем больше компания, тем веселее.       Цую уселась с грацией, которая удивительным образом сочеталась с её лягушачьей внешностью. Она окинула взглядом поднос Рил и склонила голову.       – Ты мало ешь. После таких тренировок нужно больше энергии.       – Я всегда так ем, – пожала плечами Рил. – Привычка.       – Квааа. Неправильная привычка, – наставительно сказала Цую, и в её голосе послышались материнские нотки. – Героям нужно топливо. Будешь мало есть – замёрзнешь быстрее, чем создашь лёд.       Рил моргнула, а потом рассмеялась – легко, искренне.       – Ты права. Обещаю, в следующий раз возьму добавку.       – О-о-о, Цую уже командует! – Мина хихикнула. – Смотри, Рил, она тебя под свою лягушачью лапку возьмёт. Цую вообще всех опекает. У неё материнский инстинкт просыпается, когда кто-то плохо ест или мало спит.       – Ква. Просто забочусь о друзьях, – невозмутимо ответила Цую, отправляя в рот листик салата. – Это нормально.       Рил почувствовала тепло в груди. Друзья. Она в Юэй всего ничего, а уже есть люди, которые называют её другом. Это было... приятно.       – Рил! Мина! Цую!       К столику подбежала Очако, запыхавшаяся и разрумянившаяся. В руках она держала поднос, который угрожающе покачивался, но каким-то чудом ничего не падало.       – Простите, простите! Я задержалась в библиотеке, зачитывалась записями Мидории-куна, он такой умный, его заметки просто потрясающие, я не могла оторваться! – Очако поставила поднос и плюхнулась на свободное место рядом с Цую. – Можно с вами?       – Очако, ты ещё спрашиваешь! – Мина пододвинулась, освобождая больше места. – Конечно, можно! Мы тут как раз обсуждаем, как Рил будет учить меня акробатике.       – Правда? – Очако засияла. – Рил-тян, ты так красиво двигалась на полигоне! Это из-за фигурного катания?       – Да, – кивнула Рил. – Я занималась им лет с пяти, наверное. Папа отдал, чтобы я развивала координацию. А потом втянулась.       – Фигурное катание... – Очако мечтательно закатила глаза. – Это так романтично! Красивые костюмы, музыка, прыжки... Ты, наверное, выступала на соревнованиях?       – Было дело, – уклончиво ответила Рил. – Но потом выбрала геройский путь.       – А почему? – спросила Цую прямо. – Ты могла бы стать чемпионкой. Зачем тебе геройство?       Рил задумалась. Вопрос был простым, но ответ на него требовал заглянуть глубоко внутрь себя.       – Понимаешь... – она медленно подбирала слова. – В фигурном катании ты соревнуешься ради себя. Ради медалей, славы, признания. А в геройстве... ты спасаешь людей. Это больше, чем просто победа. – Она улыбнулась. – И потом, папа – герой. Я всегда смотрела на него и думала: хочу быть такой же. Хочу, чтобы люди знали: если рядом Мейер – значит, всё будет хорошо.       Мина слушала с открытым ртом.       – Вау... Это так круто сказано! У тебя прямо дар красиво говорить!       – Ква. Она просто искренняя, – заметила Цую. – Это редкость.       Очако вдруг погрустнела, глядя на Рил.       – А твой папа... он правда Морозный Вепрь? Герой S+ ранга?       – Да.       – И вы живёте в Японии? А почему он переехал из России?       Рил помолчала. Это была личная история, но почему-то именно сейчас, в компании этих трёх девушек, ей захотелось быть откровенной.       – Из-за мамы. Она японка. Они поженились, переехали сюда, родилась я... а потом она ушла. Папа остался со мной. Решил не возвращаться, чтобы у меня была стабильность.       Повисла тишина. Мина перестала жевать. Цую замерла с салатом на полпути ко рту. Очако прижала руки к груди.       – Рил... – прошептала Очако. – Мне так жаль...       – Не надо, – Рил покачала головой, мягко улыбаясь. – Всё в порядке. У меня есть папа. Он лучший. И я никогда не чувствовала себя одинокой. Ну... почти никогда.       – Но твоя мама... – начала Мина.       – Я её не помню. Она ушла, когда мне был год. Папа говорит, что она была хорошей, но не создана для семьи. – Рил пожала плечами. – Я не злюсь. Просто... иногда интересно, какая она.       Цую протянула руку и накрыла ладонь Рил своей. Лягушачья кожа была прохладной и влажной, но прикосновение было тёплым.       – Ты сильная, – сказала Цую. – Не каждый может говорить об этом так спокойно.       – Я научилась, – Рил сжала её пальцы в ответ. – Спасибо.       – А теперь давайте есть! – бодро объявила Мина, разрушая напряжённую атмосферу. – А то еда остынет! И Рил, давай, доедай свою рыбу, а то Цую тебя загипнотизирует!       Девушки рассмеялись, и напряжение ушло. Они болтали о всякой ерунде – о любимых блюдах, о странных привычках одноклассников, о том, как Мина пыталась подружиться с Токоями, но тот пугал её своей мрачностью.       – Он просто стеснительный, – объясняла Цую. – Тёмная Тень у него эмоциональная, а он сам интроверт. Если найдёшь с ним общую тему – будет говорить часами.       – О чём, например? – поинтересовалась Рил.       – О литературе. Он классику обожает. И поэзию.       – Серьёзно? – Мина выпучила глаза. – Токоями и поэзия? Никогда бы не подумала!       – Ква. Люди часто не те, кем кажутся, – философски заметила Цую.       – Это точно, – согласилась Рил, и её взгляд невольно скользнул к другому концу столовой, где за отдельным столиком сидел Кацуки.       Он ел один, мрачно глядя в тарелку, и никто не решался к нему подойти. Рядом, чуть поодаль, расположились Киришима и Серо, которые периодически бросали на него обеспокоенные взгляды, но не лезли.       – Бакуго-кун всё ещё переживает из-за боя? – тихо спросила Очако, проследив за взглядом Рил.       – Наверное, – вздохнула Рил. – Он не любит проигрывать. И не любит, когда его жалеют. Но сегодня... я видела его лицо после боя. Ему было плохо. Не из-за победы или поражения. Из-за Изуку.       – Они же с детства знакомы, да? – спросила Мина.       – Да. Мы втроём росли рядом. Кацуки всегда был... взрывным. А Изуку – тихим и добрым. Они как огонь и вода. Но они всегда были рядом. А теперь... – Рил развела руками. – Я не знаю, что случилось. Кацуки стал злее, Изуку получил причуду, и пропасть между ними стала только шире.       – Может, им просто нужно время, – предположила Очако. – Мидория-кун очень добрый. Он не держит зла на Бакуго-куна, я вижу это. А Бакуго-кун... он просто не умеет показывать чувства по-другому.       – Ты права, – кивнула Рил. – Он не умеет. Но я умею. И я буду рядом. Для них обоих.       Цую посмотрела на неё с уважением.       – Ты хороший друг, Рил.       – Стараюсь, – улыбнулась та. – А теперь, раз уж мы тут собрались, может, обсудим что-то повеселее? Например, как мы будем отмечать день рождения Мины в следующем месяце?       Мина аж подскочила на месте.       – О-о-о! Вы знаете про мой день рождения? Хотите отметить? Правда?       – Конечно, – усмехнулась Рил. – Я уже узнала у Киришимы. И планирую испечь торт.       – Торт? – глаза Мины расширились до невозможных размеров. – Ты умеешь печь торты?       – Русские торты, – с гордостью сказала Рил. – «Наполеон», «Медовик», «Птичье молоко». Выбирай.       Мина буквально повисла на шее у Рил, чуть не опрокинув поднос.       – ТЫ МОЙ ГЕРОЙ! Я ТЕБЯ ОБОЖАЮ!       – Ква, – Цую едва заметно улыбнулась, глядя на эту сцену. – Мина, задушишь же.       – Пусть душит, – засмеялась Рил, обнимая розовую девушку в ответ. – Я не против.       Очако смотрела на них с умилением.       – Какие вы милые... Я так рада, что мы все вместе.       – Я тоже, – искренне ответила Рил. – Честно. Я не ожидала, что найду здесь таких подруг.       – А мы не ожидали найти такую крутую ледяную принцессу, которая умеет печь торты и говорить с русским акцентом, – подмигнула Мина. – Судьба, да?       – Судьба, – согласилась Рил.       Они просидели в столовой до самого звонка, болтая, смеясь и наслаждаясь обществом друг друга. И Рил впервые за долгое время почувствовала, что действительно нашла своё место. Не как дочь великого героя. Не как фигуристка. Не как «Снежка» для Кацуки. А как просто Рил – девушка, у которой появились настоящие подруги.       Когда они выходили из столовой, Рил обернулась и поймала взгляд Кацуки. Он всё ещё сидел за своим столиком, но смотрел прямо на неё. В его глазах не было злости – только какая-то тихая, почти незаметная тоска.       Рил улыбнулась ему и чуть заметно кивнула. «Всё хорошо, – говорил этот кивок. – Я рядом. Я всегда рядом».       Кацуки дёрнулся, отвернулся и уставился в окно. Но Рил знала: он понял. Он всегда понимал.       – Идём, Рил! – позвала Мина. – Опоздаем на этику!       – Иду!       И Рил побежала догонять подруг, чувствуя, как внутри разливается тепло. Хороший день. Несмотря ни на что. Хороший день.