Иней на ресницах

      Ночь после третьего дня стажировки. Фукуока.       Комната Рил погрузилась в полумрак. Уличные фонари за окном отбрасывали на потолок жёлтые прямоугольники, в которых танцевали тени от редких облаков. Где-то вдалеке гудел порт – монотонно, убаюкивающе, как колыбельная для огромного города. Рил лежала на кровати, уставившись в белёсую поверхность над собой, но не спала.       Мысли крутились. Вчерашний полёт. Сегодняшний полёт. Ястреб, который носился по небу, как угорелый, а они с Токоями оставались на земле, задыхаясь, спотыкаясь, но упорно продолжали бежать. Пятнадцать минут отставания в первый день. Двенадцать – во второй. Сегодня – десять. Прогресс был, но какой ценой? Её ноги гудели, спина болела, а на левой коленке красовался огромный синяк: она не рассчитала прыжок и приземлилась на мусорный бак. Бак, к счастью, выдержал. Коленка – не очень.       Она перевернулась на бок, подтянула одеяло к подбородку и замерла. Взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежал телефон. Чёрный экран. Никаких уведомлений от Кацуки сегодня – он написал только днём: «НЕ УМРИ». Коротко, ёмко, по-бакуговски. Она ответила: «Постараюсь. Ты сегодня взорвал что-нибудь?» Ответ пришёл через минуту: «ТРИ МУСОРНЫХ БАКА. ОДИН СЛУЧАЙНО». Рил тогда рассмеялась и представила его лицо – нахмуренное, красное, с капелькой пота на виске. Хорошо, что он её не видит. И плохо, что не видит.       Она села на кровати, свесив ноги, и рассеянно протянула руку вперёд. На кончиках пальцев заплясал холод – лёгкий, почти невесомый, как утренний иней на траве. Она не думала о причуде. Не пыталась создать что-то конкретное. Просто выпускала напряжение, которое накопилось за день.       И вдруг в воздухе, в полуметре от её лица, что-то замерцало.       Рил моргнула. Маленькая ледяная фигурка – не то птица, не то снежинка, не то просто абстрактный узор – висела в пустоте, переливаясь в тусклом свете фонарей. Она не падала. Не таяла. Просто... парила.       – Что за... – прошептала Рил, наклоняясь ближе.       Фигурка чуть качнулась, будто от дуновения ветра, но осталась на месте. Рил протянула руку и осторожно коснулась её пальцем. Лёд был холодным, но не обжигающим. Она создала его, но не приложила к этому никаких усилий. Просто подумала – и он появился. И остался.       Она убрала руку. Фигурка продолжала висеть.       – Не может быть, – выдохнула Рил.       Она снова протянула руку, но теперь не к фигурке, а вперёд, в пустоту. Сосредоточилась. Представила. Не стену. Не шип. Не дорожку на земле. А дорожку в воздухе. Тонкую, прозрачную, как лезвие конька, разрезающее лёд.       Холод вырвался из ладони и перед ней, на высоте груди, замерла ледяная полоса. Не длинная. С полметра. Тонкая. Но она была. И она не падала.       Рил замерла, боясь дышать. Потом осторожно, очень осторожно, приложила к ней ладонь. Лёд выдержал. Не треснул. Не растаял.       – Платформа, – прошептала она. – Я сделала платформу. В воздухе.       Она убрала руку, и платформа исчезла – растаяла без следа, как не бывало. Но ощущение осталось. Тепло в груди. Понимание, которое пришло внезапно, как озарение. Как тот самый момент на льду, когда ты наконец чувствуешь музыку и перестаёшь думать о движениях.       Она не умеет летать. У неё нет крыльев. Но у неё есть лёд. А лёд может быть где угодно. Даже в воздухе.       Рил снова подняла руку. Сосредоточилась. Создала новую платформу, чуть длиннее, чуть шире. Потом ещё одну, чуть выше. Потом ещё. Они висели в воздухе, как ступеньки невидимой лестницы, ведущей к потолку.       «Если я могу сделать их, то могу и скользить по ним. Как по льду. Только в воздухе».       Она встала с кровати, подошла к свободному пространству комнаты и подняла руку. Платформа появилась на высоте её колена. Она поставила на неё ногу. Лёд выдержал. Она перенесла вес. Лёд выдержал.       Она стояла на ледяной платформе в воздухе. На несколько сантиметров выше пола. Сердце колотилось где-то в горле, но Рил улыбалась. Широко, по-детски, как тогда, когда она впервые встала на коньки.       – Я могу летать, – сказала она в пустоту. – Не как Ястреб. Но... почти.       Она спрыгнула вниз, и платформа растаяла. Руки дрожали. Не от холода. От волнения.       «Завтра, – подумала она. – Завтра я попробую это на улице».       Она легла в кровать, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Перед внутренним взором всё ещё плыли ледяные дорожки в воздухе, между зданиями, над крышами. Она видела себя, скользящую по ним, как по замёрзшей реке. Ветер в волосах. Город внизу. Свобода.       «Почти полёт», – пронеслось в голове перед тем, как сон накрыл её с головой.       Четвёртый день стажировки. Фукуока. Утро.       День выдался пасмурным. Низкие серые облака ползли по небу, грозясь пролиться дождём, но пока была только мелкая, противная изморось, которая пробиралась под воротник и заставляла ёжиться. Иней стояла на крыше агентства вместе с Цукуёми, ожидая появления Ястреба. Герой номер три, как всегда, опаздывал.       – Он намеренно издевается, – сказал Цукуёми мрачно, глядя на пустое небо.       – Возможно, – согласилась Иней, поправляя перчатку. – Но это часть тренировки.       – Какая часть? Учить нас терпению?       – Учить нас тому, что герои не всегда приходят вовремя. Иногда приходится начинать без них.       Цукуёми покосился на неё. Его Тёмная Тень колыхалась под плащом, нервничая вместе с хозяином.       – Ты сегодня странная, – сказал он.       – Почему?       – Улыбаешься слишком часто. Даже для тебя.       Она не ответила. Только улыбнулась шире.       Сверху послышался свист, и перед ними, как обычно, вынырнул Ястреб – красная молния, распугавшая стаю голубей на соседней крыше.       – Доброе утро, пташки! – Он приземлился на парапет, сложив крылья, и окинул их взглядом. – Готовы к новому дню?       – Да, – сказали оба стажёра.       – Отлично! – Ястреб спрыгнул вниз и подошёл к краю крыши. – Сегодня будем делать то же самое. Я лечу – вы догоняете. Но... – он сделал драматическую паузу, – сегодня я буду быстрее.       – Вы всегда быстрее, – заметил Цукуёми.       – Поэтому вы и учитесь, – усмехнулся Ястреб. – Догоняйте.       Он шагнул в пустоту и взмыл вверх, оставляя за собой алый след.       Стажёры переглянулись.       – Побежали? – спросила она.       – Побежали.       Они спрыгнули с крыши на пожарную лестницу, затем на козырёк магазина, затем на асфальт. Узкие улочки Фукуоки встретили их привычной суетой: люди спешили на работу, продавцы открывали ставни, где-то лаяла собака. Ястреб парил в вышине, иногда снижаясь, чтобы проверить, как продвигаются его стажёры.       Иней бежала, чувствуя, как мышцы начинают гореть. Цукуёми двигался рядом, его Тень стелилась по земле, цеплялась за фонарные столбы и помогала сохранять баланс. Они привыкли к этому ритму: шаг, прыжок, перекат, снова шаг. Город стал их тренажёром.              Но сегодня Иней хотела большего.       Они выбежали на широкую набережную. Слева – канал с тёмной водой, справа – ряд невысоких зданий с рекламными вывесками. Впереди, метрах в пятидесяти, Ястреб парил над водой, дожидаясь их.       – Слишком медленно! – Крикнул он, хотя они бежали почти на пределе.       Иней и Цукуёми остановились.       – Что ты делаешь? – спросил он, тяжело дыша.       – Думаю, – ответила она, глядя на небо.       – Сейчас не время думать. Он улетит.       – Тогда... – Иней подняла руку, – ...мы полетим за ним.       Она не стала ждать реакции Цукуёми. Просто выбросила ладонь вперёд, и перед ней, в метре от земли, возникла ледяная дорожка. Тонкая, прозрачная, уходящая вверх к крышам, к небу, к Ястребу.       – Что ты... – начал Цукуёми, но не договорил.       Иней уже прыгнула. Конёк её ботинка коснулся ледяной поверхности – и она понеслась вверх, скользя по воздуху, как по замёрзшей реке. Ветер ударил в лицо, волосы вырвались из хвоста, сердце ухнуло куда-то вниз, но она не остановилась. Дорожка вела её вперёд, выше и выше, и каждый новый метр давался ей с трудом, но она чувствовала – получается.       – ТЫ ЧТО ТВОРИШЬ?! – Крикнул снизу Цукуёми.       Но она уже не слышала. Иней скользила по ледяной дуге, огибая фонарный столб, и смотрела на Ястреба, который замер в воздухе, вытаращив глаза.       – Мелочь... – Выдохнул он.       Она поравнялась с ним на высоте пятого этажа. Дорожка под ногами трещала, грозясь рассыпаться, но Иней удержала равновесие. Она стояла в воздухе, на тонком льду, и улыбалась.       – Догнала, – сказала она.       Ястреб смотрел на неё секунду, потом вторую. А потом рассмеялся – громко, искренне, запрокинув голову.       – Догнала, – повторил он, вытирая глаза. – На четвёртый день. Чёрт возьми, Мейер. Ты... ты просто невероятная.       Он подлетел ближе, схватил её за руку, чтобы она не упала, потому что дорожка начала рассыпаться, и посадил на крышу ближайшего здания. Иней рухнула на бетон, тяжело дыша, но счастливая.       – Это было... – начал Ястреб, но не договорил.       Снизу послышался шум. Они посмотрели вниз и увидели Цукуёми. Он стоял посреди набережной, его Тень вдруг вытянулась, приобрела очертания огромных крыльев – тёмных, почти чёрных, с рваными краями. И он взлетел.       Невысоко. Всего на несколько метров. Но он взлетел.       – Тень, – прошептал Ястреб. – Он использовал тень как крылья.       Цукуёми поднялся на уровень крыши, неуклюже взмахнул теневыми крыльями и приземлился рядом с Иней, чуть не сбив её с ног.       – Я... – он посмотрел на свои руки, на тень за спиной, которая медленно сворачивалась в обычную форму. – Я полетел.       – Ты полетел, – подтвердила она, всё ещё тяжело дыша.       – И ты полетела.       – Ну, почти.       Они смотрели друг на друга, и в их глазах горел один и тот же огонь – огонь открытия, огонь победы над собой.       Ястреб сел на парапет, сложил крылья и улыбнулся. Широко, по-птичьи, с огромной гордостью.       – Пташки, – сказал он. – Вы только что сделали то, на что у большинства стажёров уходят недели. А у некоторых – годы.       – Мы просто... попробовали, – сказал Цукуёми.       – Просто попробовали, – повторил Ястреб. – Это самое главное. Не бояться пробовать. – Он встал. – Ладно, хватит лирики. Сегодня вы полетали. Завтра будете летать лучше. А послезавтра – догоните меня.       – Догоним, – сказали стажёры.       Ястреб кивнул, расправил крылья и взмыл в небо.       – Тогда не отставайте!       Они переглянулись.       – С крыши? – спросил он.       – С крыши, – ответила она.       Они спрыгнули вниз – на этот раз не на землю, а в воздух. Иней создала ледяную дорожку, Цукуёми расправил теневые крылья. Они не летели так быстро, как Ястреб. Они не были такими грациозными. Но они летели. Впервые в жизни. И это было прекрасно.       После утреннего прорыва, Ястреб резко сменил тактику. Он больше не заставлял их бегать по городу, задыхаясь и спотыкаясь. Вместо этого он посадил обоих на крышу высотного здания в центре Фукуоки, откуда открывался вид на несколько кварталов.       – Время теории закончилось, – сказал он, складывая крылья и садясь на парапет. – Теперь – практика. Живая.       Иней и Цукуёми стояли рядом, всё ещё тяжело дыша после утренней погони. Ветер трепал их волосы и перья – белые и чёрные, как день и ночь. Внизу шумел город: сигналы машин, голоса продавцов, далёкий гул портовых кранов. Где-то на западе собирались тучи, но пока только ползли по небу, не решаясь пролиться дождём.       – Смотрите вниз, – Ястреб указал пальцем на оживлённую улицу. – Видите того парня в серой куртке?       Иней прищурилась. Среди потока пешеходов двигался мужчина – ничем не примечательный, среднего роста, в серой куртке с капюшоном, натянутым на голову. Он шёл быстро, но без суеты, иногда оглядываясь по сторонам.       – Вижу, – сказала она.       – И я, – добавил Цукуёми.       – Он – мелкий воришка. Уже две недели обворовывает туристов в этом районе. Ловкий, быстрый, но без причуды. Обычный человек, который решил, что лёгкие деньги лучше честной работы. – Ястреб повернулся к стажёрам. – Ваша задача – поймать его. Без моего участия.       – Без вашего участия?       – Абсолютно. Я буду сидеть здесь и смотреть. Может быть, выпью свой карамельный латте. – Он и правда достал из кармана стакан кофе. – Действуйте.       Иней и Цукуёми переглянулись. Первая реальная операция. Не тренировка. Не симуляция. Настоящий злодей. Пусть мелкий, пусть без причуды, но всё равно – преступник, которого нужно остановить.       – План? – спросил Цукуёми.       – Ты берёшь высоту, – сказала Иней, быстро соображая. – С крыш. Следи за ним, не теряй из виду. Я пойду по земле, сокращу дистанцию. Когда он зайдёт в переулок – перекроем пути отхода.       – А если он побежит?       – Тогда мы его догоним. – Она улыбнулась. – Сегодня мы научились летать. Думаю, с бегом справимся.       Цукуёми кивнул, и его тень заколыхалась за спиной, готовая превратиться в крылья.       – Три, два, один... – Иней сделала глубокий вдох. – Начали.       Они прыгнули с крыши. Цукуёми взмыл вверх, расправляя теневые крылья, Иней – вниз, создавая ледяную дорожку, которая плавно спускалась на тротуар. Она приземлилась почти бесшумно, вжалась в толпу и быстро зашагала в сторону цели.       Мужчина в серой куртке ничего не заметил. Он продолжал идти, высматривая очередную жертву. Иней держалась на расстоянии, не приближаясь, но и не отставая. В наушнике раздался голос Цукуёми:       – Он поворачивает налево. К торговому центру.       – Вижу, – тихо ответила Иней.       Толпа стала плотнее. Люди заходили в магазины, выходили с покупками, кто-то фотографировался на фоне фонтана. Мужчина замедлил шаг, присматриваясь к пожилой паре, которая стояла у киоска с мороженым.       – Он выбрал цель, – сказал Цукуёми. – Женщина, лет шестидесяти. Сумка на плече.       – Не дадим, – отрезала Иней.       Она ускорилась, но не бегом – плавным, скользящим шагом, который позволял ей двигаться быстрее, не привлекая внимания (насколько вообще юная почти героиня в белом может не привлекать внимания?). Лёгкий иней покрыл её перчатки – на случай, если придётся хватать.       Мужчина уже протянул руку к сумке, когда Иней оказалась рядом.       – Извините, – сказала она громко, обращаясь к пожилой женщине, – вы не подскажете, который час?       Женщина обернулась, и мужчина отдёрнул руку, делая вид, что просто проходил мимо. Иней мельком взглянула на него – глаза на секунду встретились, и она увидела в них панику. Он понял, что его вычислили.       – Беги, – прошептала она ему, и он рванул.       Иней не стала кричать «держите вора». В толпе это могло вызвать панику, а преступник – затеряться. Вместо этого она просто побежала следом – быстро, бесшумно, как тень. Её ледяные дорожки появлялись под ногами на секунду, позволяя ускориться, и тут же исчезали, не оставляя следов.       Мужчина свернул в переулок – узкий, тёмный, заставленный мусорными баками. Иней знала, что там, за углом, его будет ждать Цукуёми.       – Он у тебя? – спросила она в наушник.       – Жду, – ответил он.       Мужчина выскочил из переулка на другую улицу и замер. Прямо перед ним стоял Цукуёми – мрачный, с колышущейся за спиной тенью. Воришка попытался развернуться, но Иней уже замыкала круг.       – Не двигайся, – сказала она спокойно.       Мужчина дёрнулся, пытаясь проскочить мимо, но Иней была быстрее. Она коснулась его плеча и тонкий слой льда мгновенно покрыл его куртку, сковывая движения. Не сильно, не больно, но достаточно, чтобы он понял – сопротивляться бесполезно.       – Что за... – прохрипел он, дёргаясь.       – Лёд, – ответила Иней. – Не пытайся сбросить – только холоднее будет.       Цукуёми подошёл ближе, и его тень вытянулась, накрывая воришку, как чёрное одеяло.       – Твоя тень... – мужчина побледнел.       – Не кусается, – мрачно пошутил Цукуёми. – Пока.       Воришка обмяк. Понял, что не вырваться.       Иней достала из кармана специальные геройские наручники, Ястреб выдал их утром, и защёлкнула на запястьях застывшего преступника.       – Вы имеете право молчать, – сказала она, как учили на лекциях. – Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде. Вы задержаны за попытку кражи.       Мужчина вздохнул и опустил голову.       – Вы слишком мелкие для героев, – пробормотал он.       Сверху послышались хлопки. Иней и Цукуёми подняли головы и увидели Ястреба, который сидел на карнизе и лениво аплодировал.       – Браво, пташки! – Крикнул он. – Браво! Первый злодей в вашей копилке. Мелкий, но свой.       Он спрыгнул вниз, подошёл к воришке и похлопал его по застывшей куртке.       – Тебе не повезло, парень. Попался лучшим стажёрам в этом городе. – Он повернулся к Иней и Цукуёми. – Полиция уже в пути. Вы можете идти. Сегодня вы заслужили обед.       – А вы? – спросила Иней.       – А я останусь, подпишу протокол. – Ястреб подмигнул. – У героев тоже есть бумажная работа. Не самая гламурная часть профессии, но необходимая.       Стажёры переглянулись и улыбнулись. Они сделали это. Вместе.       – Пошли, – сказал Цукуёми. – Я хочу есть.       – А я хочу пить.       Они пошли в сторону агентства, оставив Ястреба с воришкой. Толпа на улице уже начала собираться – кто-то снимал на телефон, кто-то аплодировал, кто-то просто смотрел с уважением. Иней чувствовала на себе взгляды, но не смущалась. Она чувствовала только лёгкую усталость и странную гордость.       – Цукуёми, – сказала она.       – М?       – Мы поймали преступника.       – Поймали.       – Настоящего.       – Настоящего.       Она замолчала, переваривая это. Внутри всё кипело: смесь адреналина, радости и какой-то тихой уверенности.       – У тебя получился отличный захват, – сказал Цукуёми. – Лёд на плечо. Мгновенно. Точно.       – А твоя Тень. Он испугался больше, чем льда.       – Потому что Тень страшнее.       – Ну нет, она славная, – Иней улыбнулась       Тёмная Тень издала довольный урчащий звук, потеревшись о пальцы Иней.       Они зашли в агентство, поднялись на четвёртый этаж и рухнули в кресла в комнате отдыха. Иней скинула перчатки и посмотрела на свои руки – кончики пальцев всё ещё холодили, но она привыкла. Телефон завибрировал.       Сообщение от Кацуки.       Она открыла его с замиранием сердца.       «ЭТО ЧТО ТАКОЕ??? ВЫ С ПТИЦЕЙ ПОЙМАЛИ КАКОГО-ТО ВОРИШКУ?!»       К сообщению было прикреплено видео, которое мало того что успели снять прохожие, но уже и было в сети.       Иней улыбнулась и напечатала:       «Правда. Сами. Без Ястреба. Я его заморозила, а Цукуёми напугал Тенью. Очень милый злодей. Плакал, когда его забирали.»       Иней усмехнулась и убрала телефон в карман.       – Идём обедать, – сказала она Цукуёми.       Он кивнул. Они вышли из агентства и направились к ближайшему ресторану.       Вечер шестого дня стажировки выдался на удивление тихим. Фукуока постепенно погружалась в сумерки, небо над городом окрасилось в глубокие сиреневые тона, а первые звёзды уже начинали проступать сквозь тонкую вуаль облаков. Внизу, на уровне земли, ещё кипела жизнь – горели огни реклам, сигналили машины, куда-то спешили запоздавшие прохожие. Но здесь, на крыше одного из небоскрёбов, было тихо. Ветер почти не ощущался, только лёгкое дыхание океана, которое доносило запахи порта и далёкой соли.       Иней сидела на бетонном парапете, свесив ноги вниз, и раскрывала шуршащий бумажный пакет. Рядом, чуть поодаль, устроился Цукуёми – он предпочёл более безопасное место, привалившись спиной к вентиляционной шахте. Его Тень, уставшая за день, вяло колыхалась у ног, как уставшая собака, которая наконец добралась до лежанки.       – Что там? – спросил Цукуёми, кивая на пакет.       – Куриные крылышки, – ответила Рил, извлекая на свет божий заветное ведёрко. – Купила в том маленьком магазинчике у порта. Ястреб сказал, что там лучшие в городе.       – Куриные крылышки, – повторил он, и в его голосе послышалась странная интонация. – Ты купила куриные крылышки.       Цукуёми демонстративно хрустнул яблоком. Иней покосилась на него. Цукуёми посмотрел на неё, потом на ведёрко, потом снова на неё. Его птичья голова склонилась набок, придавая ему сходство с озадаченным вороном.       Иней замерла. Потом перевела взгляд на Цукуёми, на его клюв, на перья – на его птичью сущность.       – Ой, – сказала она.       – Ой, – повторил он.       – Но я видела, что ты ешь мясо и курицу в том числе. В столовой.       Иней фыркнула, протягивая ему ведерко с крылышками.       Цукуёми вздохнул, протянул руку и взял одно.       – Ладно. Думал тебя подловить.       Иней хихикнула и тоже взяла крылышко. Они сидели на крыше, грызли курицу и пили холодный чай, а город внизу постепенно зажигал огни. Где-то далеко проехала полицейская машина с мигалкой, где-то залаяла собака, где-то заиграла музыка из открытого окна. Вечер тянулся медленно, как тягучий карамельный сироп, и Иней чувствовала, как напряжение последних дней понемногу отпускает.       Она откусила ещё кусочек, прожевала и потянулась за банкой с чаем. И тут сзади, за спиной, что-то свистнуло.       Она не успела обернуться – красная тень мелькнула у края крыши, и на парапет, прямо между ней и Цукуёми, приземлился Ястреб. Крылья сложились за спиной с мягким шелестом перьев, на лице сияла привычная ленивая улыбка. Он был без куртки – только чёрная облегающая майка открывала рельефные руки.       – Вечер добрый, пташки, – сказал он, оглядывая их ужин. – О, крылышки! А мне оставили?       Иней, не раздумывая, выхватила из пакета третью банку с чаем и бросила ему. Ястреб поймал одной рукой, даже не взглянув, открыл и сделал большой глоток.       – Холодный, – одобрил он. – Люблю холодный.       – А вы едите куриные крылышки? – спросила Иней, доставая из ведёрка очередной экземпляр.       Ястреб уставился на нее, вскинув свои шикарные брови.       – А почему нет?       – Ну... – Иней замялась. – У вас же... крылья.       Ястреб выхватил крылышко из ее руки, не спрашивая разрешения.       – Мелкая – я хищник.       Ястреб довольно усмехнулся и демонстративно откусил кусочек. Иней посмотрела на крыло Ястреба. Большое, красное, сложенное за спиной так, что кончики перьев почти касались земли. Оно переливалось в свете уличных фонарей, и каждое перо казалось живым, будто дышало, двигалось, реагировало на малейшие изменения воздуха. Потом она перевела взгляд на крылышки в ведерке – маленькие, поджаристое, с хрустящей корочкой и блестящими капельками масла.       Она сравнила.       Потом сравнила ещё раз.       Ястреб проследил за её взглядом и вдруг понял. Его улыбка стала шире, в глазах заплясали чёртики.       – Ты сравниваешь, – сказал он.       – Нет, – быстро ответила Иней.       – Сравниваешь мои крылья с куриными.       – Нет!       – Сравниваешь, – подтвердил Цукуёми, не поднимая головы.       Иней хотела возразить, но не смогла. Она действительно сравнивала. Мысленно прикидывала, сколько таких крылышек потребовалось бы, чтобы сложилось одно крыло       Ястреба.       – Да. И что? – Иней скрестила руки на груди, смотря на Ястреба.       Ястреб ухмылялся, как нашкодивший подросток. Цукуёми отвернулся, но его плечи подрагивали. Иней засмеялась и откусила кусочек от своего крылышка с таким видом, будто это было крыло самого Ястреба. Тот заметил, рассмеялся и тоже принялся за еду.       Они сидели втроём – два стажёра и один герой – на крыше небоскрёба, грызли курицу, пили чай и смотрели, как город засыпает. Ветер приносил запахи океана и выхлопных газов, где-то внизу зажглась иллюминация на телебашне, а над головой разворачивалось звёздное небо.       – Ястреб, – сказала Иней через некоторое время, доедая последнее крылышко.       – М?       – А вам не кажется, что мы слишком много едим на этой стажировке? Сегодня утром был рамен, на обед – сэндвичи, теперь крылышки...       – Ты сама их купила.       – Я про общую тенденцию.       Ястреб допил чай, смял банку и ловко забросил в стоящий у вентиляции мусорный пакет.       – Еда – это топливо, мелочь. Герои должны есть много. Особенно растущие организмы. И если вы сейчас не пойдёте спать, завтра у вас не будет сил даже на то, чтобы меня догнать.              – Мы уже догоняем, – напомнила Иней.       – Почти догоняете. – Он встал, потянулся, расправляя крылья. – Ладно, пташки. Отбой через час. Завтра – последний день. Не хочу, чтобы вы падали с ног.       Он шагнул с парапета и повис в воздухе, взмахивая крыльями. Иней посмотрела на него снизу вверх, на его силуэт на фоне звёздного неба, и вдруг спросила:       – Ястреб, а вам страшно? Ну, когда вы летаете так высоко?       Ястреб замер. На секунду его лицо стало серьёзным – не ленивым, не насмешливым, а по-настоящему серьёзным. Он посмотрел на неё через свои жёлтые очки.       – Каждый раз, – ответил он. – Каждый раз, когда я поднимаюсь в небо, я боюсь. Не высоты. А того, что однажды я не смогу удержать тех, кто летит рядом.       Он перевел взгляд с Иней на Цукуёми.       – Но вы держитесь. Оба. Так что, может быть, я зря боюсь.       Он улыбнулся – той самой улыбкой, которая делала его героем номер три, и взмыл вверх, растворяясь в темноте.       Стажёры остались на крыше. Тишина.       Иней собрала пустые банки, убрала их в пакет и встала. Ноги затекли от долгого сидения, но внутри было тепло, которое она не могла объяснить.       – Пошли, – сказала она. – Завтра последний день.       Цукуёми поднялся, отряхнул штаны и кивнул.       – Завтра догоним его.       Седьмой день стажировки. Фукуока. Утро.       Последний день начался с густого тумана, который поднялся над городом ещё затемно. Фукуока утопала в молочной белизне, и только шпили высоток пробивали пелену, как корабли, застывшие в море. Рил проснулась затемно – будильник прозвенел в пять утра, но она уже не спала. Ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события прошедшей недели. Сегодня последний день. Сегодня нужно доказать, что она чего-то стоит.       Она оделась быстрее обычного – белый комбинезон с морозными узорами, укороченная куртка с меховой оторочкой, морозоустойчивые перчатки. Волосы собрала в тугой высокий хвост, чтобы не мешали. В зеркале отражалась девушка с синими глазами, в которых горел холодный огонь решимости. Иней. Сегодня она должна оправдать это имя.       Цукуёми ждал её у выхода из агентства. Он стоял, прислонившись к стене, и пил зелёный чай из термоса. Его тень, тоже полусонная, лениво колыхалась у ног, как чёрная лужа.       – Ты рано, – сказала она, подходя.       – Ты тоже, – ответил он, протягивая ей второй термос. – Пей. День будет долгим.       Она взяла тёплую кружку, сделала глоток и почувствовала, как тепло разливается по горлу. Хороший чай. Цукуёми, оказывается, знаток.       – Где Ястреб? – спросила она, оглядываясь.       – На крыше. Ждёт. Сказал, что сегодня устроит нам последний экзамен.       – Какой?       – Не сказал. Сказал, что мы сами поймём.       Иней допила чай, вернула термос и посмотрела вверх. Туман рассеивался, открывая серое утреннее небо. Где-то там, на крыше, сидел герой номер три и придумывал новые способы заставить их страдать.       – Идём, – сказала она.       Они поднялись на лифте на самый верх, вышли на холодный ветер и увидели Ястреба. Он сидел на парапете, свесив ноги, и жевал сэндвич. Его крылья были расправлены во всю ширину: красные, огромные, они горели на фоне серого неба, как языки пламени.       – А, явились, – сказал он, проглатывая последний кусок. – Я уж думал, вы проспите.              – Мы не проспали, – ответил Цукуёми.       – Вижу. – Ястреб спрыгнул с парапета, подошёл к ним и окинул взглядом. – Сегодня последний день. Вы показали хорошие результаты. Даже поймали воришку. Но этого мало.       – Что ещё? – спросила Иней.       – Сегодня вы должны догнать меня. По-настоящему. Не сократив отставание до десяти минут. Не подбежав почти вплотную. А догнать. Коснуться меня. – Он усмехнулся. – Я не буду сдерживаться.       – Вы никогда не сдерживались, – заметил Цукуёми.       – Верно. Поэтому сегодня будет особенно больно. – Ястреб шагнул к краю крыши. – Правила простые. Я лечу. Вы – за мной. Я использую всю свою скорость. Вы – всё, чему научились. Кто догонит – получит пятёрку за стажировку.       – А если никто не догонит? – спросила Иней.       – Тогда вы оба получаете двойку и пересдачу. – Он подмигнул. – Шучу. Но вам лучше догнать.       Он шагнул в пустоту и исчез.       Стажёры переглянулись. Никаких «на старт, внимание, марш». Никаких отсчётов. Ястреб просто взмыл в небо, оставляя за собой алый след, и через секунду уже был в сотне метров от здания.       Они спрыгнули с крыши: Цукуёми вверх, расправляя теневые крылья, Иней вниз, создавая ледяную дорожку, которая плавно спускалась к земле. Ветер ударил в лицо, и началась погоня.       Фукуока просыпалась. Утренние улицы были ещё пустынны, только редкие пешеходы и машины. Ястреб летел высоко, почти над самыми облаками, иногда снижаясь, чтобы проверить, как продвигаются стажёры. Иней бежала по земле, используя ледяные дорожки для ускорения, но чувствовала – этого недостаточно. Ястреб слишком быстр. Она никогда не догонит его, если будет двигаться только в двух измерениях.       Цукуёми парил в воздухе, его теневые крылья работали как настоящие – взмах, взмах, взмах. Он поднимался выше, пытаясь сократить дистанцию, но Ястреб каждый раз уходил в сторону, не давая приблизиться.       – МЕДЛЕННО! – Донеслось сверху.       Иней остановилась. Посмотрела вверх. Туман почти рассеялся, и она видела две точки, красную и чёрную, которые кружили над городом, как ястреб и ворон.       – Нужно что-то менять, – сказала она в наушник.       – Что предлагаешь? – спросил Цукуёми.       – Мы бежим за ним вместе. А нужно... нужно загнать его в ловушку.       – Как?       Иней посмотрела по сторонам. Узкие улочки, высотки, мосты, каналы. Город, который они изучили за неделю. Каждую крышу, каждый переулок, каждую пожарную лестницу.       – Ты остаёшься в воздухе, – сказала она. – Дави на него сверху. Не давай подниматься выше. Я пойду по земле, потом поднимусь на его уровень с другой стороны. Если мы зажмём его между собой...              – Он уйдёт в сторону.       – Не уйдёт, если ты будешь давить. И если я поднимусь быстро.       – Ты не умеешь быстро подниматься.       – Сегодня научусь, – сказала она и отключилась.       Иней свернула в переулок и побежала. Не по земле, а вверх. Ледяные дорожки возникали под её ногами одна за другой, создавая полупрозрачную лестницу, ведущую к небу. Иней бежала по ним, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Дорожки трещали, грозясь рассыпаться, но она не останавливалась. Каждый шаг – выше. Каждый вздох – тяжелее.       Она вырвалась на уровень крыш и побежала дальше, теперь по бетону, перепрыгивая с одной высотки на другую. Ледяные трамплины позволяли ей перелетать через широкие пролёты, сокращая расстояние. Она не смотрела вниз. Только вперёд – туда, где между зданиями мелькали красная и чёрная точки.       – Он уходит к порту, – сказал Цукуёми в наушник.       – Вижу, – ответила Иней, не сбавляя скорости. – Не дай ему нырнуть вниз.       – Постараюсь.       Она добежала до края высотки и прыгнула. В воздухе, на лету, создала длинную ледяную дорожку, которая уходила к соседнему зданию, приземлилась, оттолкнулась и прыгнула снова. Её тело двигалось на автомате – ноги, руки, лёд, ветер. Никаких мыслей. Только инстинкты.       Порт приближался. Огромные краны, контейнеры, склады. Ястреб летел низко, почти над водой, уходя от тени Цукуёми. Иней спрыгнула с последней высотки и провалилась вниз, к земле. Ледяная дорожка вырвалась из-под её ног и ушла в воздух – тонкая, прозрачная, как лезвие конька, разрезающее небо.       Она побежала по ней. Вверх.       Ветер свистел в ушах, волосы вырвались из хвоста и развевались за спиной белым шлейфом. Дорожка вибрировала под ногами, но держалась. Иней бежала всё быстрее и быстрее, сокращая расстояние между собой и красной точкой.       – Он твой, – сказал Цукуёми. – Я зайду слева.       – Давай.       Ястреб, почуяв неладное, попытался уйти вверх, но Цукуёми уже был там. Его тень расправилась во всю ширину, закрывая небо. Герой номер три резко развернулся вправо, но Иней была уже рядом.       Она вылетела из-за контейнерного крана, как стрела: белая, стремительная, с ледяной дорожкой, которая таяла позади неё. Ястреб дёрнулся, пытаясь ускориться, но Цукуёми спикировал вниз, преграждая путь. На секунду, всего на секунду, Ястреб замешкался.       И Иней коснулась его плеча. Цукуёми коснулся второго.       – Догнали, – сказали они одновременно.       Ястреб замер. Он завис в воздухе, медленно взмахивая крыльями, и смотрел на них. На Иней, которая стояла на ледяной дорожке. На Цукуёми, который парил на своей тени. На их лица – запыхавшиеся, потные, но счастливые.       – ...Догнали, – сказал он наконец. – Чёрт возьми, догнали.       Он рассмеялся, громко, искренне, запрокинув голову. Смех разнёсся над портом, распугал чаек и заставил нескольких рабочих обернуться.       – На седьмой день! – Крикнул он. – На седьмой день вы меня догнали! Я думал, вам понадобится месяц! Или два! А вы – за неделю!       – Вы слишком медленный, – сказал Цукуёми, и в его голосе впервые послышались нотки гордости.       – Я не медленный, это вы быстрые! – Ястреб подлетел к Иней, схватил её за руку и потянул вверх, отрывая от ледяной дорожки. – Ты! Ледяная принцесса! Чёрт возьми, настоящая снежинка! Ты только что бежала по воздуху! Ты это понимаешь?       – Понимаю, – выдохнула Иней, чувствуя, как дрожат колени.       – А ты! – он повернулся к Цукуёми. – Ты летал! По-настоящему! Твоя Тень стала твоими крыльями!              – Она всегда была моими крыльями, – сказал Цукуёми. – Я просто не умел ими пользоваться.       Ястреб отпустил Иней, и она грациозно приземлилась на землю, создав небольшую ледяную горку для смягчения. Цукуёми опустился рядом.       Они стояли втроём – герой и два стажёра – среди контейнеров и портовых кранов, а над ними разворачивалось утреннее небо, чистое и бесконечное.       – Пташки, – сказал Ястреб, складывая крылья. – Я горжусь вами. Серьёзно. Без шуток.       – Спасибо, – сказала Иней.       Цукуёми кивнул.       – Ладно, хватит сантиментов, – Ястреб хлопнул в ладоши. – Вы меня догнали. Условие выполнено. Теперь – завтрак. Я хочу сэндвич. Два. Или три.       – Вы только что ели, – заметил Цукуёми.       – Я растущий организм.       – Вам двадцать три.       – Ты хочешь получить двойку за стажировку?       – Нет.       – Тогда неси сэндвичи.       Они пошли к выходу из порта. Иней – в центре, Цукуёми – слева, Ястреб – справа. Утреннее солнце осветило их спины, отбрасывая длинные тени на бетон. Тени переплетались и казались одним целым.       – Ястреб, – сказала Иней.       – М?       – А вы будете скучать по нам?       Ястреб посмотрел на неё. На её синие глаза, в которых плескалась улыбка. На Цукуёми, который делал вид, что ему всё равно.       – Буду, – сказал он. – Кто же ещё будет сравнивать мои крылья с куриными?       Иней рассмеялась.       – Это была случайность.       – Три раза – не случайность, Иней.       – Два!       – Три. Я считал.       Она закатила глаза, но улыбка не сходила с её лица. Иней посмотрела на Цукуёми, который шёл рядом и, кажется, тоже улыбался, по-своему, по-птичьи, чуть заметно.       – Мы справились, – сказала она тихо.       – Справились, – ответил он.       – А теперь – сэндвичи, – напомнил Ястреб.       И они пошли завтракать – в последний раз втроём, на этой стажировке. Но не в последний раз вообще. Потому что таких встреч будет ещё много. Таких погонь. Таких побед. Ястреб был прав. Они догнали его. А это значит, что они готовы к большему. К настоящему. К геройству.