Помощь придет

В номере мотеля слишком тихо. Это первое, что она замечает, проснувшись. Туман сна развеивается очень быстро, и она вспоминает, где ей нужно быть. Нигде. Сегодня не будет гула Центра, не будет эха шагов в коридоре, не будет тихого стука в дверь, перед тем как Сидни зайдет в ее офис. Только лишь затхлый, ничем не примечательный запах комнаты, арендуемой на ночь, и фоновый шум гостей из соседних номеров. Паркер садится на краю кровати, упирается локтями в колени и тянется к нераспечатанной пачке сигарет, которую купила вчера вечером. Привычный вес в руке заставляет ее остановиться, а затем она кладет пачку обратно на прикроватную тумбочку. Ей так и не удалось заснуть более чем на 20 минут подряд. Она измождена физически, но разум не желает отключаться. Ее телефон вибрирует. Ну, разумеется. Даже раздумывая, не позволить ли ему просто звонить и дальше, она тянет руку к трубке, но затем снова останавливает себя. Настойчивая вибрация телефона напоминает биение сердца, которое она не может игнорировать. Она отвечает на звонок. – Ты не дома, – замечает он, прежде чем она успевает вставить свое небрежное «Что?» – Нет. – Но ты и не в Центре. Сидни сказал, вчера ты ушла домой рано, – заявляет ее Притворщик, оставляя мало сомнений в том, насколько он беспокоится за нее. – Сидни не стоило бы потворствовать твоим сталкерским наклонностям, Джарод, – мурлычет она в трубку. Тишина. Ритм его дыхания меняется. – Ты в порядке? – спрашивает он низким резонирующим голосом. – Трудная была неделя, – признается она. – Мне нужно было выкинуть все из головы на несколько дней. – Не похоже, что тебе это удалось. – Ты прав. – Она подтягивает к себе правую ногу, упирается пяткой в край матраса и кладет голову на колено, благодаря боль потянутой мышцы за то, что еще может хоть что-то чувствовать. – Я снова попала в шторм, Джарод. Уже третий по счету, но в этот раз тебя не будет рядом. Флорида-Кис, Шотландия и теперь этот шторм в ее собственной голове. Она не потянет его за собой снова. – Я мог бы быть. – Джарод, – предупреждающе начинает она, но сама слышит, что его имя звучит как мольба. Она слишком устала, и ее голос утратил привычную резкость. – Где ты? Она тихо фыркает. – Ну, хоть что-то я сделала правильно. Я полагаю, ты уже проверил мой банковский счет, чтобы попробовать отследить мою карту по истории операций. Не повезло, гений, за эту поездку я плачу наличкой. Видел бы ты выражение лица менеджера. – Паркер. – Его вздох, кажется, в равной степени наполнен раздражением и извинением. – Ты не можешь просто исчезнуть. – Кто бы говорил, – возражает она со вздохом. – В этот раз ты не можешь мне помочь, Джарод. – Что тебе нужно? Вопрос задевает ее за живое сильнее, чем она ожидает. Она оглядывает номер, отмечая нерасправленную постель, полупустую бутылку воды, чемодан, который не удосужилась распаковать. – Мне нужно поспать. Я не могла спать дома, – признается она. – Там слишком много призраков. – Судя по всему, они последовали за тобой, – замечает он мягко. – Не могу от них сбежать, даже если пытаюсь, – саркастично отвечает она, но чувствует правдивость своих слов глубоко внутри. Снова тишина. Не пустая. Полная ожидания, томления. Их последний разговор эхом отдается в ее голове. Он походил на прощание, которого она не ожидала. Которого она не хотела. Тот разговор был лишь одним из вереницы негативных последствий, которые она держала при себе уже много недель с возвращения с того чертового острова призраков. Если не считать Энджело, то она не представляла, как он мог узнать, потому что никогда никому и словом не обмолвилась, но он обладал столь желанным для нее знанием. Ни слова, ни намека. Джарод просто пропал с их радаров. И именно этот факт гораздо в большей степени, нежели призраки, Центр или шторм, в который она попадает раз за разом, наконец сломил ее. Она проводит рукой по волосам. Ее пальцы дрожат так, что это привлекает ее внимание. Она надеется, что он не узнает об этом по ее дыханию. – Паркер? – взывает он к ней мягко, словно знает, что ее уносит куда-то, куда она не хочет следовать. Она тяжело сглатывает. – Я думала, расстояние поможет, – тихо говорит она. – Я думала, если сменить обстановку, сменить шум, я сумею отключиться хоть на пять минут. – Как далеко ты забралась? – тихо, но уверенно спрашивает он. Она издает безрадостный смешок. – Недостаточно далеко. Секундная пауза. – Ты в безопасности? – Безопасность относительна. – Снова пауза. – Не волнуйся, я не пью. Я взяла с собой немного присланного тобой чая из ассортимента Оши, который ты выкупил целиком и отправил ко мне домой. Ладно, ладно. Он прислал ей подарок. Но в остальном он сохранял тишину в радиоэфире. Она определенно получила сообщение, которое он направил ей, даже не разговаривая с ним. Она закрывает глаза. Бар. Приглушенное освещение. Мужчина, улыбающийся ей так, словно она загадка, которую он хотел разгадать. Она позволила ему угостить себя выпивкой. Позволила придвинуться слишком близко. Позволила себе представить на мгновение, каково будет разрешить кому-то другому занять это место в ее голове. Кому-то, кто не знает ее. Кому-то, кто ей безразличен. Кому-то, кто не может причинить ей боль. Но как только его пальцы коснулись ее запястья, она почувствовала это – неправильность. Пустоту. Резкое тошнотворное осознание, что она не хотела отвлечения. Она хотела кого-то, кто искренне заботился о ней. Она хотела кого-то, кто на самом деле видел ее. Она хотела… – Я пыталась выкинуть все из головы, – признается она, едва выговаривая слова. – Я думала, может, найду на ночь кого-то, кто меня не знает. Кого-то, кто не станет задавать вопросы. Джарод не отвечает. Даже не дышит. Она чувствует, как замерла линия. – Я не хочу незнакомца, – шепчет она. – А чего ты хочешь? – едва слышно спрашивает он. Горло сжимается. Истина слишком близка, слишком болезненна, слишком опасна. Поэтому она набрасывается на единственную безопасную цель. – Что тебе нужно от меня, Джарод? – бросает она, но недостаточно резко, чтобы скрыть дрожь. – Ты звонишь, ты исчезаешь, ты наполняешь мои кошмары и мои мечты, а затем ты спрашиваешь, чего я хочу, как будто собираешься исправить это все. Что тебе от меня нужно? Повисшая тишина не пуста, она заряжена, интимна. Это пугает. Он выдыхает, тихо и неровно. – Ничего такого, что ты не хотела бы дать, – отвечает он. – Я просто… хочу, чтобы ты перестала страдать в одиночестве. Теперь тишина такая густая, что ею можно подавиться. На мгновение она забывает, как дышать. Его слова попадают прямо в сердце, слишком точные, слишком нежные, это уже чересчур… Она сжимает трубку в пальцах так сильно, что костяшки белеют, будто бы она может одной лишь силой воли собрать себя воедино. – Знаю, ты говорила, что то, что случилось, было моментом слабости, но я не думаю, что ты сама в это веришь. Она не спорит. Не может. Он прав. Склоняясь к нему, она чувствовала себя сильной. Это был ее выбор. Никто ее не заставлял. Точно так же, как никто не заставлял ее в тот момент на аэродроме. Отец, Лайл, Рейнс. Выхода не было, и он не желал это признавать. У нее не было выбора, кроме как отвергнуть его. Еще одно сожаление в ее и без того полную копилку. – Я просто хочу, чтобы ты знала, что помощь придет, если ты захочешь, – шепчет Джарод. – Я рядом, Паркер. Она закрывает глаза, пытаясь найти в себе силы отвергнуть его снова. – Но что, если сегодня ночью я хотела обратиться за помощью к тебе? Тишина. – Если это то, что тебе нужно. Она выдыхает. Прикусывает губу, стараясь почувствовать боль, стараясь найти в себе сомнение. Откладывая то, что уже и так решено. Даже если она не сообщит ему точный адрес, он не даст ей повесить трубку. Она перебирает в уме причины, делающие эту идею очень плохой. Рейнс. Лайл. Центр. Ложь. Истина. Это Джарод. Она качает головой. Она знает лишь одну причину, по которой могла бы сказать «да». Это Джарод. Рука, в которой она держит телефон, дрожит, пока она бормочет адрес мотеля и номер своей комнаты. Она прерывает звонок до того, как он может ответить, и решительно кладет трубку на тумбочку. Теперь все в его руках. Джарод не перезванивает. Она не знает, сколько времени у него можешь занять дорога, приедет ли он вообще. Лучше, если бы он не приезжал. Разумнее. И все же… она знает, что он уже в пути. Она принимает душ и одевается в джинсы и рубашку. Затем садится и ждет его стука. – Это очень плохая идея, – шепчет она сама себе, глядя на брошенную на прикроватном столике пачку сигарет. Она кружит по комнате, отчаянно пытаясь привести в порядок мысли до его приезда. Ей некуда отступать, и будь она проклята, если он войдет в этот номер, и она позволит ему снова уйти. Когда он приедет, кому-то из них нужно будет отговорить другого от неизбежного. Она практически уверена, что сама не сможет этого сделать. Она молит бога, чтоб Джароду достало здравого смысла держаться подальше от этого мотеля. Проходит два часа, и ей кажется, что она сходит с ума. Стук. Всего один. Она прекращает вытаптывать дыру в напольном покрытии и поворачивается к двери, прожигая ее взглядом. Это очень плохая идея. Она пересекает номер, глядя на дверь так, словно ее вот-вот снесут с петель. Она смотрит в глазок, осторожно обхватывая ручку. Она задерживает дыхание, нажимает на ручку, и замок открывается. Дверь распахивается, и она отступает назад. Их взгляды встречаются. – Это очень плохая идея. – Я знаю. Джарод входит в комнату, закрывая за собой дверь. Ни один из них не отводит взгляда. Это очень плохая идея. Она не знает, кто делает первый шаг, но они встречаются посередине. Его руки обхватывают ее талию. Это очень плохая идея. Они ничего не говорят. Их губы встречаются. Это очень плохая идея. Он отстраняется ровно настолько, чтобы оценить, что именно ей нужно. Их второй поцелуй глубже и эмоциональнее первого. Это очень плохая идея. Он ведет их дальше в комнату, и она понимает, что он дает ей возможность отступить, если ей это нужно. Вот почему она не хотела незнакомца. Это очень плохая идея. Ей все равно.