Драбблы "Blue Lock"

Синий свет ламп в тренировочном корпусе «Блю Лок» всегда казался Т/и каким-то стерильным, высасывающим жизнь. Здесь не было места слабости, не было места чувствам — только чистый, дикий эгоизм. Но даже в этом бетонном аду, среди криков и звуков ударов мяча о сетку, существовала аномалия. И звали эту аномалию Итоши Рин. Рин был воплощением холода. Его глаза — два ледяных озера, в которых тонули амбиции сотен нападающих. Т/и, будучи талантливым полузащитником, умеющим «читать» ритм игры не хуже(но и не лучше) Исаги, долгое время оставался для Рина лишь «очередным статистом». До одного конкретного вечера. *** Всё началось после одной из изматывающих тренировок во втором блоке. Т/и остался в зале, чтобы отработать точность паса. Мышцы гудели, пот застилал глаза, а дыхание сбивалось. — Хреново бьешь. Угол завален на три градуса, — раздался холодный, низкий голос из тени. Т/и вздрогнул, едва не наступив на мяч. Рин стоял у входа, скрестив руки на груди. Его волосы были влажными после душа, а взгляд — непривычно пристальным. — И тебе привет, Рин. Если ты пришел сказать, что я «тепличный», то можешь сразу идти нахуй, я сегодня не в настроении, — огрызнулся Т/и, вытирая лицо краем футболки, обнажая подтянутый живот. Рин промолчал. Вместо очередного оскорбления он подошел ближе, вторгаясь в личное пространство. Он был выше, массивнее и излучал такую ауру подавления, что Т/и невольно сглотнул. — Твоя техника... она не безнадежна. Но ты слишком распыляешься на других. Смотри на меня, — Рин выхватил мяч из-под ног Т/и и точным, почти ленивым движением отправил его в «девятку». — Завтра в пять утра. Будешь пасовать мне. И не вздумай опоздать, кусок мусора. Это не было приглашением. Это был приказ. В течение следующего месяца «ухаживания» Рина выглядели как изощренная пытка. Он не дарил цветов, он дарил синяки на лодыжках от жестких подкатов и требовал идеальных передач. Но Т/и начал замечать странности. После тренировок в его шкафчике стали появляться бутылки с протеиновыми коктейлями — именно теми, которые он любил, но которые редко завозили в общие автоматы. — Эй, Исаги, ты не знаешь, кто это оставляет? — спросил как-то Т/и, вертя в руках бутылку. Йоичи, который как раз проходил мимо с Бачирой, странно переглянулся с другом. Бачира хихикнул, прикрыв рот ладонью. — Т/и-чан, ты серьезно такой тупой или прикидываешься? — Мегуру повис на плече Т/и. — Ты видел, как Рин смотрит на тебя во время обеда? Он будто хочет либо сожрать тебя, либо трахнуть. — Да брось, — Т/и отмахнулся. — Он меня ненавидит. Вчера он назвал мой пас «блевотиной дохлого енота». — Он сказал это с интонацией «я хочу, чтобы ты был моим единственным связующим», — серьезно добавил Исаги, потирая затылок. — Честно, Т/и, он вчера чуть не убил Раичи взглядом просто за то, что тот сел рядом с тобой в столовой. Это пугает, блять. *** Напряжение достигло апогея во время матча против молодежной сборной Японии. Весь мир смотрел на них. Рин был в ярости, его «монстр» вырывался наружу, он жаждал уничтожить брата. Но в один из моментов, когда Саэ едва не обошел Т/и, Рин возник буквально из ниоткуда. Он не просто перехватил мяч. Он врезался плечом в игрока U-20 так жестко, что судья едва не свистнул фол. — Не смей к нему прикасаться, — прошипел Рин, и это было адресовано не только противнику, но и, казалось, всему стадиону. После победы, когда раздевалка содрогалась от криков радости, обливаний водой и дикого хохота, Рин сидел в самом дальнем углу. И когда шум утих, а сокомандники ушли Т/и подошел к нему, тяжело дыша. На его щеке была ссадина, а колено было туго забинтовано. — Мы сделали это, Рин. Ты был... просто ебнутым на поле. В хорошем смысле. Рин поднял голову. В его глазах больше не было льда — там полыхало что-то темное, собственническое. Он резко встал, схватил Т/и за ворот олимпийки и потянул на себя, заталкивая в узкий проход между стеллажами с формой. — Ты... — голос Рина сорвался. — Если ты еще раз позволишь так рисковать собой ради паса, я тебя сам придушу. Понял меня? — Рин, ты чего... — Т/и замер, чувствуя горячее дыхание Итоши на своих губах. — Заткнись. Ты принадлежишь этой игре. И ты принадлежишь мне. Это не обсуждается. Прежде чем Т/и успел ответить, Рин впился в его губы жестким, почти грубым поцелуем. В нем был вкус пота, адреналина и долгого, мучительного ожидания. Т/и на секунду опешил, а потом с силой ответил, запуская пальцы в темные волосы Рина. — Блять, наконец-то, — выдохнул Т/и, когда они отстранились. — Я думал, мне придется самому тебя трахнуть, чтобы ты перестал вести себя как придурок. Рин усмехнулся — редкое, пугающее и одновременно прекрасное зрелище. — Попробуй, если сможешь, сопляк. *** Жизнь после U-20 изменилась. Игроки стали звездами, но внутри тренировочного лагеря иерархия осталась прежней, только теперь «ухаживания» Рина стали официальными, хоть и по-прежнему специфическими. Рин не стал нежным. Он стал... защищающим. Однажды в холле «Блю Лок», когда команда отдыхала после интервью, Шидо Рюсэй решил проявить свой обычный «дружелюбный» интерес. — О-хо, посмотрите, какой у нас тут милашка-полузащитник, — пропел Шидо, бесцеремонно приобнимая Т/и за талию. — Слушай, Т/и, твои пасы сегодня были такими горячими... Может, покажешь мне свою «технику» в душе? Т/и не успел даже рот открыть, как воздух в комнате словно похолодел на десять градусов. Рин, который до этого спокойно читал книгу в кресле, оказался рядом за долю секунды. Он схватил Шидо за запястье и сжал так, что послышался отчетливый хруст. — Убери свои тараканьи лапы, — голос Рина был тихим, но от него у всех присутствующих мурашки пошли по коже. — Еще раз прикоснешься к нему — и я вырву тебе позвоночник через грудину. Шидо оскалился, его глаза сверкнули безумием. — У-у-у, Рин-тян кусается! Твой ручной песик такой ревнивый, Т/и! — Пошел нахуй, Шидо, — Т/и отстранился и встал за спину Рина, положив руку ему на плечо. — И Рин, успокойся. Ты сейчас его реально убьешь, а нам еще с ним тренироваться. Рин медленно разжал пальцы, бросив на Шидо испепеляющий взгляд. Он развернулся, подхватил Т/и за руку и потащил за собой к выходу. — Эй, мы еще не закончили обсуждать стратегию! — крикнул вслед Рео. — Идите нахер со своей стратегией, — бросил Рин, не оборачиваясь. Когда они оказались в пустом коридоре, Рин прижал Т/и к стене. Его ревность была почти осязаемой. — Ты слишком мягкий с этим насекомым, — прорычал Итоши. — А ты слишком напряженный, — Т/и улыбнулся и поправил выбившуюся прядь волос Рина. — Слушай, Рин. Ты лучший нападающий в мире в моих глазах. На кой хер мне сдался этот розововолосый маньяк? Рин на мгновение замер, переваривая услышанное. Его лицо чуть порозовело — едва заметно, но для Т/и это было равносильно признанию в любви. — Хм. Конечно, я лучший. Просто... — Рин отвел взгляд. — Не стой рядом с ним. Он воняет. — Ха-ха! Хорошо, ревнивый ты придурок. Пошли, я проголодался. Возьмешь мне тот чай с лимоном? — Возьму. Но если снова будешь улыбаться Бачире так долго, я заставлю тебя бегать дополнительные десять кругов. — Блять, Рин! Это уже абьюз! — Это тренировка эгоиста, — отрезал Итоши, но его пальцы крепко переплелись с пальцами Т/и. *** Встреча с Итоши Саэ произошла случайно на одном из благотворительных вечеров после победы над U-20. Саэ стоял у окна с бокалом сока, выглядя как человек, который презирает всё человечество разом. Т/и и Рин проходили мимо. Саэ скользнул взглядом по их сцепленным рукам. Его брови едва заметно приподнялись. — Так вот на что ты тратишь свое время, Рин, — холодно произнес Саэ. — Вместо того чтобы оттачивать удар, ты нашел себе... грелку. Рин напрягся, его челюсть сжалась так, что желваки заходили ходуном. Т/и почувствовал, как рука Рина задрожала от ярости. Т/и сделал шаг вперед, закрывая Рина собой. — Знаешь, Саэ, — спокойно сказал Т/и, глядя прямо в глаза гению. — Это не «грелка». Это мотивация. Если ты не понимаешь, как чувства могут делать эгоиста сильнее, то, возможно, это ты — тот, кто застрял на месте. Рин стал лучше не вопреки мне, а потому что ему есть кого защищать на поле. А ты... ты просто одинок в своем совершенстве. И это чертовски скучно. Саэ замолчал. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на уважение — мимолетное, как искра. — У тебя острый язык, полузащитник. Надеюсь, твои ноги такие же быстрые. Рин... — Саэ повернулся к брату. — Не потеряй его. Иначе ты станешь еще более жалким, чем сейчас. Когда Саэ ушел, Рин долго молчал. Потом он уткнулся лбом в плечо Т/и. — Ты... зачем ты это сказал? — приглушенно спросил он. — Потому что это правда. И потому что он бесит своим пафосом. Пойдем отсюда, Рин. Здесь слишком много лицемерных ублюдков. Рин поднял голову. В его глазах светилось что-то, чего Т/и не видел никогда раньше — преданность. — Пойдем. Дома... я хочу, чтобы ты мне еще раз это сказал. — Что именно? Что Саэ козел? — Нет. Про мотивацию. Т/и рассмеялся, притягивая Рина к себе для быстрого поцелуя, плевав на камеры и журналистов вокруг. — Скажу столько раз, сколько захочешь. Но за это ты приготовишь ужин. И без своего ебаного чая комбуча вместо нормальной еды! — Посмотрим, — буркнул Рин, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. В мире «Блю Лок» любовь была лишним грузом, но для Итоши Рина и Т/и она стала тем самым топливом, которое заставляло их монстров рычать громче всех остальных. И если для этого Рину нужно было угрожать каждому второму игроку расправой, а Т/и — терпеть невыносимый характер лучшего форварда Японии, то это была цена, которую они оба были готовы платить. — Эй, Рин! — крикнул Бачира, пробегая мимо них на следующее утро на тренировке. — Как прошла ночь? Т/и-чан еще может ходить или ты его «заблокировал»? — БАЧИРА, БЕГИ, СУКА, БЕГИ! — заорал Т/и, краснея до корней волос. Рин же просто спокойно начал разминаться, бросив вслед Мегуру: — У него отличная выносливость. Тебе не понять, статист. Т/и закрыл лицо рукой. — Блять, Рин... иногда я тебя ненавижу. — Ложь, — констатировал Рин, выходя на поле. — Пасуй мне. Живо. И Т/и пасовал. Потому что в этом безумном мире «Блю Лок» не было ничего надежнее, чем ледяной взгляд Итоши Рина, который теплел только тогда, когда он смотрел на своего «куска мусора».