Жесть

ГЛАВА 2: «Зажимы, пирсинг и первый сухой оргазм» Часть 2.1: Накопление злости Сцена 2.1.1: Дни, похожие один на другой Прошла неделя. Или две. Крис потерял счёт времени в комнате без окон, где единственным ориентиром были приходы Уайта с едой. Каждый день был похож на предыдущий. Утром Уайт приносил завтрак, кормил с ложки, несмотря на ругань и попытки выбить тарелку. Днём уходил по делам королевства, оставляя Криса одного. Вечером возвращался, кормил ужином, иногда занимался с ним любовью — нежно, почти ласково, но Крис знал, что это не любовь, это присвоение. И каждую ночь Крис засыпал в его объятиях, ненавидя себя за то, что это стало привычным. — Ты сегодня задумчивый, — заметил Уайт за ужином на седьмой или восьмой день. — О чём думаешь? — О побеге, — огрызнулся Крис. Уайт улыбнулся — не обиженно, а почти с гордостью. — Это хорошо. Ты не сдаёшься. Мне нравится твой дух. — Мне плевать, что тебе нравится. — Знаю. Но это пройдёт. Крис сжал зубы. Эти разговоры выматывали больше, чем секс. Потому что в сексе хотя бы было честно — Уайт брал то, что хотел. А в разговорах он притворялся, что между ними есть что-то настоящее. — Завтра будет совет, — сказал Уайт, меняя тему. — Ты пойдёшь со мной. — Что? Зачем? — Чтобы все знали, кому ты принадлежишь. Я хочу, чтобы тебя видели. — Как вещь? — Как мою вещь. Да. Крис промолчал. Спорить было бесполезно. --- Сцена 2.1.2: Утро совета Утром Уайт принёс одежду. Не ту, в которой Крис ходил обычно, а что-то новое — тонкие шёлковые штаны, почти прозрачную рубашку, расшитую золотом. — Одевайся. — Это не одежда, это тряпка. — Это одежда для тех, кто принадлежит Королю. Одевайся, или я одену тебя сам. Крис оделся, чувствуя себя голым. Штаны облегали так, что был виден каждый контур. Рубашка не скрывала ничего — особенно золотые кольца в сосках, которые Уайт заставлял носить постоянно. — Красиво, — Уайт окинул его взглядом. — Очень красиво. Пойдём. Он пристегнул к ошейнику Криса тонкую серебряную цепь и повёл за собой. --- Сцена 2.1.3: Совет Тронный зал был полон. Демоны, ведьмаки, тёмные фейри, вампиры — десятки существ, правители разных миров, собравшиеся на совет к Королю. Крис сидел у ног Уайта на специальной подушке, цепь была прикреплена к подлокотнику трона. Он чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, похотливых, завистливых, испуганных. Уайт вёл совет, обсуждая налоги, войны, восстания. Крис не слушал. Он смотрел в одну точку и мечтал оказаться где угодно, только не здесь. В какой-то момент он заёрзал, пытаясь сменить позу — нога затекла. Уайт, не глядя, опустил руку и погладил его по голове. — Сиди смирно, любимый. Не отвлекай. Крис замер. От унижения защипало в глазах. Его гладили, как собачку, перед десятками существ. Совет продолжался. Кто-то из демонов слишком откровенно разглядывал его. Крис поймал этот взгляд — масляный, грязный — и внутри что-то оборвалось. — Что ты пялишься? — вырвалось у него громче, чем он планировал. Тишина. Все замерли. Демон побледнел. Уайт медленно повернулся к Крису. — Что ты сказал? — Он смотрит на меня. Как на... — Как на то, что принадлежит мне. Имеет право. Уайт перевёл взгляд на демона. Тот уже трясся. — Ты смотрел на него? — Г-господин, я не хотел... я просто... — Ты смотрел. Уайт щёлкнул пальцами. Демон закричал и рассыпался в прах. Крис смотрел в ужасе. Ещё один труп. Ещё одна смерть из-за него. — Больше никто не будет на тебя смотреть, — сказал Уайт спокойно. — Продолжим. Совет продолжился, но Крис уже ничего не слышал. Он смотрел на кучку праха на полу и чувствовал, как внутри нарастает что-то тёмное и тяжёлое. --- Часть 2.2: Конфликт Сцена 2.2.1: После совета Вечером, в покоях, Крис не выдержал. — Ты убил его! Просто за то, что он смотрел! — Он смотрел на то, что принадлежит мне. Этого достаточно. — Я не вещь, чёрт возьми! Я человек! — Ты мой. И никто не имеет права смотреть на тебя. Только я. Крис задохнулся от ярости. Он схватил первую попавшуюся вещь — вазу с цветами — и швырнул в Уайта. Уайт даже не пошевелился. Ваза разбилась о невидимый щит в сантиметре от его лица. — Злишься? Хорошо. Злость — это энергия. Мы используем её. Уайт шагнул вперёд. Крис отступил. — Не подходи ко мне. — Или что? — Я... я убью тебя. Когда-нибудь. Уайт улыбнулся. — Попытайся. Мне будет приятно знать, что ты думаешь обо мне даже в своей ненависти. --- Сцена 2.2.2: Попытка побега — ночью Ночью, когда Уайт уснул рядом, Крис не спал. Он ждал. Дышал ровно, притворяясь спящим. Когда дыхание Уайта стало глубоким и ровным, он осторожно высвободился из объятий. Цепи? Нет. Уайт не приковывал его на ночь. Доверял? Или проверял? Крис бесшумно встал. Одежда была рядом. Он натянул штаны, рубашку, босиком подкрался к двери. Дверь открылась. Коридор. Стража? Нет. Пусто. Слишком пусто. Слишком легко. Крис побежал. Нашёл лестницу, спустился, ещё один коридор, ещё один. Где выход? Где портал? Где угодно, лишь бы подальше отсюда. Он выбежал в огромный зал — и замер. Уайт сидел в кресле посередине зала, со стаканом вина в руке. Одетый, свежий, явно не спавший. — Долго же ты собирался, — сказал он, отпивая вино. — Я уже начал думать, что ты не придёшь. — Ты... ты знал? — Конечно, знал. Я оставил дверь открытой. Оставил коридоры пустыми. Хотел посмотреть, далеко ли ты убежишь. Уайт встал, поставил стакан. — Оказалось, не очень. Крис попятился, но сзади уже стояли стражники-демоны. — Ну почему ты не можешь быть послушным? — Уайт подошёл ближе, взял его за подбородок. — Я же хорошо к тебе отношусь. Я люблю тебя. А ты сбегаешь. — Ты называешь это любовью? — Да. Это любовь. Самая сильная, какая бывает. Уайт вздохнул. — Ладно. Ты хотел свободы? Ты её получишь. В пределах этой комнаты. А пока — ты будешь наказан. --- Часть 2.3: Зажимы для сосков Сцена 2.3.1: Подготовка к наказанию Уайт привёл Криса обратно в покои. Приковал к кровати — руки над головой, ноги разведены. — Сегодня ты научишься терпеть, — сказал он, открывая шкатулку. — Потому что боль — это тоже часть любви. Крис увидел, что лежало в шкатулке. Серебряные зажимы для сосков, соединённые цепочкой. Не простые — с маленькими зубчиками внутри, с регулировкой силы сжатия. — Нет... только не это... — Только это. Уайт взял первый зажим, покрутил в пальцах. — Знаешь, зажимы — это интересная вещь. Они причиняют боль ровно настолько, чтобы ты не мог забыть о них. Но если сидеть смирно, боль утихает. Если дёргаться — усиливается. Ты сам выбираешь, сколько тебе будет больно. Он поднёс зажим к соску Криса. — Смотри на меня. Крис смотрел, чувствуя, как холодный металл касается кожи. Уайт сжал зажим — медленно, не спеша. Боль пронзила сосок, когда зубчики впились в нежную ткань. Крис вскрикнул, дёрнулся — и боль усилилась. — Тише, тише... — Уайт погладил его по груди. — Расслабься. Чем спокойнее ты будешь, тем меньше будет больно. Второй зажим — та же пытка. Крис кусал губы, пытаясь не кричать, но слёзы уже текли по щекам. Уайт соединил зажимы цепочкой, слегка потянул. Крис зашипел. — Красиво, — сказал Уайт, любуясь. — Очень красиво. Твои соски теперь всегда будут напоминать тебе, кому ты принадлежишь. --- Сцена 2.3.2: Целый день в зажимах Уайт оставил его так на весь день. — Я вернусь вечером. А ты будешь лежать и думать о своём поведении. И о том, что каждое резкое движение делает больнее. Он ушел. Крис остался один. Первые полчаса он пытался лежать неподвижно, но это было невозможно. Малейшее движение — и зажимы сжимались сильнее, причиняя острую боль. Час. Два. Три. Крис научился дышать так, чтобы не шевелить грудью. Научился замирать при каждом намёке на движение. Научился терпеть. К вечеру он лежал совершенно неподвижно, глядя в потолок, и думал о том, что боль — это просто сигнал. Что её можно игнорировать. Что он сильнее. Когда Уайт вернулся, Крис даже не повернул головы. — Молодец, — сказал Уайт, снимая зажимы. — Ты хорошо справился. Красные следы на сосках горели огнём. Уайт наклонился и зализал их языком — нежно, почти ласково. — Видишь? Я же могу быть добрым. Если ты послушный. Крис молчал. Он смотрел в стену и не отвечал. — Завтра мы сделаем это навсегда, — сказал Уайт, укладываясь рядом. — Зажимы — это временно. А я хочу, чтобы ты всегда помнил. Крис вздрогнул, но промолчал. --- Часть 2.4: Пирсинг сосков — кольца Сцена 2.4.1: Утро пирсинга Утром Крис проснулся от прикосновений. Уайт гладил его грудь, пальцами касаясь покрасневших сосков. — Просыпайся, любимый. Сегодня важный день. — Нет... пожалуйста... — Да. Уайт принёс новую шкатулку. Внутри — стерильные иглы, тонкие золотые колечки разных размеров, заживляющая мазь, пузырьки с антисептиком. Крис попытался отползти — цепи уже были на месте. — Не дёргайся. Это не больно. Ну, почти не больно. И заживёт быстро. А результат останется навсегда. Уайт обработал сосок антисептиком. Холод обжёг кожу. — Смотри на меня. Не отводи взгляд. Крис смотрел в глаза Уайта, когда игла вошла в сосок. Боль была острой, мгновенной, но не такой сильной, как он боялся. Крис вскрикнул, дёрнулся — Уайт придержал его за плечо. — Тише... уже почти... Игла вышла, и на её месте появилось золотое кольцо. Уайт закрепил его, смазал мазью. — Молодец. Остался один. Второй прокол — такой же быстрый. Крис уже не кричал — только всхлипывал, чувствуя, как кольцо встаёт на место. Уайт отстранился, любуясь. На груди Криса, продетые сквозь соски, висели два золотых колечка. Они чуть покачивались от дрожи, били свет в тёмной комнате. — Красиво, — выдохнул Уайт. — Очень красиво. Теперь ты не снимешь их никогда. Крис посмотрел на свою грудь — и понял, что это правда. Кольца были навсегда. Метка. Клеймо. Знак принадлежности. Он заплакал. Уайт не утешал. Он просто смотрел, как слёзы текут по щекам Криса, и улыбался. --- Сцена 2.4.2: Первое прикосновение к кольцам Через несколько часов, когда боль утихла, Уайт вернулся. — Как они? — Больно. — Пройдёт. Он сел рядом, протянул руку и осторожно коснулся кольца. Крис вздрогнул — не от боли, от неожиданности. Прикосновение к металлу отозвалось в груди странным электричеством. Уайт провёл пальцем по кольцу, слегка потянул. Сосок вытянулся, Крис зашипел — больно и приятно одновременно. — Чувствуешь? — прошептал Уайт. — Каждое прикосновение теперь будет напоминать тебе обо мне. Он потянул сильнее. Крис застонал сквозь зубы — тело откликалось помимо воли. Уайт дёргал ритмично, наблюдая за реакцией. Крис извивался, не зная, хочет он продолжения или остановки. — Мне нравится, как ты дёргаешься, — сказал Уайт. — Как стонешь. Как сжимаешься. --- Сцена 2.4.3: Игры с кольцами — язык Уайт наклонился и взял кольцо в рот. Крис задохнулся. Язык Уайта обводил кольцо, тянул, играл. Губы сомкнулись на соске, посасывали, покусывали. Это было невыносимо. Боль смешивалась с удовольствием, унижение — с возбуждением. Член Криса стоял колом, упираясь в живот. Уайт сосал его грудь, как ребёнок, как любовник, как хозяин. Кольцо звенело о зубы. — Ты такой сладкий, — прошептал Уайт, отрываясь. — Даже сквозь металл чувствую твой вкус. Он взялся за второе кольцо, повторил всё сначала. Крис уже не сдерживал стонов — они вырывались сами, громкие, отчаянные. --- Сцена 2.4.4: Фраза Уайта Уайт отстранился, разглядывая раскрасневшегося, заплаканного Криса с кольцами в сосках. Пальцы играли с цепочкой, которую он только что добавил — тонкую золотую цепочку, соединяющую два кольца. — Знаешь, — сказал он задумчиво, — с этим ты похож на восточную рабыню... Или на корову, которую готовят к дойке. Крис застыл. Унижение было таким острым, что перехватило дыхание. Уайт наклонился, облизнул сосок через кольцо. — Интересно, какое твоё молоко было бы на вкус? Сладкое? Солёное? Может, однажды мы это проверим. Крис не ответил. Он только плакал и трясся, чувствуя, как внутри что-то ломается окончательно. Уайт поцеловал его в лоб. — Отдыхай. Завтра новые открытия. Он ушёл. Крис остался с кольцами в сосках, с пульсирующей болью и странным возбуждением, которое не проходило. --- Часть 2.5: Первый сухой оргазм Сцена 2.5.1: Вечерние ласки Уайт вернулся вечером. Крис всё ещё был с кольцами, но боль почти утихла — осталась только ноющая чувствительность. — Как ты? — Нормально. Уайт улыбнулся — это было почти слово. — Я рад. А теперь ложись. Я хочу тебя кое-чему научить. Крис лёг, не сопротивляясь. Уайт начал ласкать его — медленно, нежно, почти любовно. Целовал шею, грудь, играл с кольцами — теперь уже мягко, без боли. Гладил живот, бёдра, но не трогал член. Крис таял под этими ласками. Тело откликалось, прогибалось, тянулось за руками Уайта. — Тебе хорошо? — Да... — выдохнул Крис и сам удивился своему ответу. — Хорошо. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Уайт опустился ниже, раздвинул ягодицы, провёл языком по входу. Крис застонал. — Ты такой вкусный... Язык проник внутрь, дразня, подготавливая. Потом пальцы — два, три — массировали простату, доводя до исступления. — Пожалуйста... — прошептал Крис. — Пожалуйста, дай кончить... — Не сейчас. Уайт продолжал. Долго, умело, не давая разрядки. Он доводил Криса до края и останавливался, давал остыть и начинал снова. Крис извивался, умолял, плакал. — Пожалуйста! Я не могу больше! Умоляю! — Можешь. Ты сильнее, чем думаешь. --- Сцена 2.5.2: Сухой оргазм Уайт довёл его до предела в десятый раз — и вдруг остановился совсем. — А теперь кончи для меня. — Я не могу... без стимуляции... — Можешь. Я научу тебя. Уайт нажал на простату изнутри, сильно, точно. И Крис почувствовал, как оргазм накрывает его — но не такой, как всегда. Не было выброса спермы. Не было пульсации члена. Была только судорога — всего тела, от макушки до пят. Крик застрял в горле. Сознание помутилось. Он кончал — но ничего не выходило. Только волны удовольствия, разрывающие изнутри. — Давай, мой хороший, — шептал Уайт. — Ты сможешь. Кончи для меня... кончи как девчонка. Крис трясся в конвульсиях, слёзы текли ручьём, тело выгибалось дугой. Это длилось вечность — и ни секунды. Когда всё закончилось, он без сил рухнул на кровать, тяжело дыша. — Видишь? — Уайт погладил его по мокрой щеке. — Ты можешь. Ты такой красивый, когда кончаешь. Хорошая девочка. Крис не ответил. Он провалился в темноту. --- Сцена 2.5.3: После Он очнулся через несколько часов. Уайт лежал рядом, обнимал, гладил по спине, играл с кольцами в сосках. — Ты спал два часа. Как ты себя чувствуешь? — Разбитым. — Это пройдёт. Такое бывает после первого сухого оргазма. Потом привыкнешь. — Я не хочу привыкать. Уайт усмехнулся. — Привыкнешь. Ты привыкаешь ко всему. К цепям. К боли. Ко мне. Крис хотел возразить, но понял, что Уайт прав. Он действительно привыкал. Ужас становился обыденностью, боль — нормой, а объятия Уайта по ночам — единственным безопасным местом. — Спи, — шепнул Уайт. — Завтра будет новый день. И новые уроки. Крис закрыл глаза и провалился в сон — без сновидений, без надежды, без ничего. Только тепло чужого тела рядом. --- Конец Главы 2 ---