Часть 4
20 апреля 2026 г., 18:39
Всё было плохо. На самом деле, Гермиона не знала, как описать сложившуюся ситуацию. Она одновременно чувствовала вину за то, что ничего не сказала Драко, показав своё недоверие. Это она понимала.
Также она понимала и неправоту Малфоя. Ей было обидно за сказанные им слова и то, что он успел надумать. Сама мысль, что он считает её такой высокомерной выскочкой, задела её.
Тем не менее, во многом это её вина. И особенно остро она её почувствовала, когда увидела накрытый на двоих ужин в их гостиной и не совершённые ею, но желанные для неё покупки. Ей следовало рассказать ему, пусть она и предполагала его реакцию, учитывая, что он утаивал от неё события прошлого семестра. Да и она снова показала своё недоверие к нему, как и в прошлый раз, приписав ему удобную ей реакцию.
Она облажалась. По-крупному. И ей хотелось это исправить, хотя бы частично искупить свою вину. Своими противоречивыми словами и желаниями она привела к этому. Но чувство вины двигала ею. Нет, страх. Страх потерять его. Для Гермионы сама мысль, что на этом всё закончится, приводила в оцепенение. И она понимала почему, она уже не просто влюбилась в него. Она успела привязаться настолько, что в её сердце и душу стала медленно, зацепляясь за каждую свободную клеточку, проникать любовь. А она не хотела, чтобы это чувство останавливало свой путь.
Поэтому сейчас она стоит у двери в его комнату в желании поговорить. Пусть он не захочет её прощать, но она обязана сказать ему всё. И когда она занесла руку, чтобы постучаться, увидела голубую и дымчатую лошадь, которая голосом Джинни сообщила.
– Гермиона, срочно спускайся в больничное крыло! Малфой и Маклагген подрались!
* * *
Малфой сходил с ума. Он находился на грани безумия и сохранения подобия равновесия. Он ревновал, злился и негодовал. Ему отчаянно хотелось заорать и разнести всё в радиусе ста метров. Магия внутри него бурлила и желала найти выход. Стакан на столе разбился мелкими осколками. Пергамент воспламенился. Но этого было мало, ему хотелось поджечь и разнести всю комнату. Это бы он и сделал, если бы взглядом не зацепил до боли знакомый почерк и имя. Прийти в класс старост была далеко не лучшей идеей. Гермиона Грейнджер. Она всегда мешала всем его планам. С первого курса маячила перед глазами красно-золотым галстуком и копной своих волос. Как же она его раздражала, особенно в эту минуту. Причина всех его волнений, эмоциональных переживаний и почти всех изменений. Малфой может проклинать её как угодно, но не станет обманываться. Больше нет. Он любил и любит ею. Сколько бы в него не вдалбливали о значении её крови, низости происхождения. Сколько бы он не получал замечаний, разочарованных взглядов и наказаний от отца за её успехи. Как бы сильно он не пытался выкинуть её из головы. Ничего не помогало. Запретный плот. Желание получить абсолютно всё. Или её исключительность и внутренний свет. Да не важна причина! Драко давно принял эти чувства, научился жить с ними, лелеял и охранял их. Они, она, стали для него светом, в котором он прятался, к которому стремился. Ему было достаточно того, что она рядом. Малфой хотел насладится тем, что он может проводить время с ней, а она не избегает его. Ещё в начале года он считал, что это благословение ему, подарок, данный заранее, перед тем, как он начнёт полноценный путь искупления. Однако слизеринец никак не ожидал получить взаимность от той, кого любил, кем восхищался. С начала года Малфой чувствовал надежду на нормальную жизнь, а перед Рождеством на счастливую жизнь. Он начал верить, что сможет всё исправить и зажить по-настоящему. Но ведь не могла быть всё так хорошо, не так ли? Конечно, чёрная полоса должна была наступить, он знал это. Только перед этим ему нужно показать, как прекрасна жизнь, а потом толкнуть в пучину мыслей, проблем и бесконечного потока презрения. Ему следовало догадаться, а лучше сразу понять, что Гермиона не будет с ним. Возможно, сейчас, но не всегда. Эта история не про «долго и счастливо». Вероятно, подсознательно и она понимала, что они разные и ему никогда не быть равной ей. Она подарила ему прекрасные несколько месяцев, на этом довольно. Но чёрт, как же это было больно. И сейчас он хотел сбежать от этой боли, этих чувств. Лучше не чувствовать ничего, чем так сходить с ума. Малфой выбежал из кабинета и побежал по коридорам во двор, где столкнулся с кем-то. – Смотри куда прёшь! Маклагген. Прекрасно! Это не хватало. Или хватало. – О Малфой! И куда мы так спешим? И один, – он осмотрелся вокруг, – что неужели Грейнджер поняла твою ничтожность и решила бросить тебя в День всех влюблённых? Как изощрённо. Молодец. – Советую тебе захлопнуть свою пасть, пока это не сделал я, – прорычал Малфой. – Правда? Ты сделаешь? И что же? Проклянёшь меня? Или пожалуешься своему папочке? Ах, да! Он ведь ничего не сможет, как и ты. Ты всего лишь жалкое ничтожество… Парень не успел договорить, слизеринец взял его за воротник мантии. – О, мы играем по-взрослому, да, Малфой? – секундное замешательство и страх от резкости действий Драко прошли, уступая место надменности и чувству превосходства, – я бы на твоём месте не усугублял свою ситуацию. Одно моё слово и ты можешь вернуться в Азкабан рядом с папочкой. – Действительно? А давай, – с этими словами Малфой швырнул Маклаггена на землю, – давай, расскажи о том, как я обидел тебя. Только перед этим я превращу твою рожу в месиво, что ни один колдомедик не поможет тебе, – с этими словами Драко подошёл на шаг ближе, нависая над Маклаггеном, – я, может, и вернусь в Азкабан, но только от этого ты моей тенью не перестанешь быть. Ты как был никем, жалкой тенью и марионеткой в руках своего отца, так и остаёшься. Жалкая пародия на меня. Только я выбрался, а вот ты сгниёшь в этом. После этих слов Малфой отошёл буквально на шаг, когда Маклагген резко встал и набросился на него в попытке повалить. Малфой устоял на ногах и оттолкнул парня. Тот, отшатываясь, ударил по инерции его левой рукой по скуле, задевая висок, отчего у Драко появились искры в глазах. – Значит, ты решил опуститься до такого уровня? – приходя в себя, проговорил слизеринец. – Ну, давай, – после этого он набросился на противника. Борьба могла быть жаркой со многими травмами, фееричными ударами и выпадами. Да вот только оба наследника аристократичных семей драться толком даже не пробовали. У них в вопросах соперничества решали роль владение магией, знатство рода и количество галлеонов в банке. Удивительно, что сейчас они вспомнили о том, что могут и физически бороться. Возможно, это выброс адреналина, спутанные эмоции или желание выпустить пар. Тем не менее, это больше было похоже на то, как два рослых парня вцепились в друг друга, периодически отпуская для нанесения или попытки нанесения ударов. В таком виде их обнаружила Джинни Уизли, которая пришла пораньше, чтобы забрать вещи и уйти на ночёвку в дом на площади Гриммо. О чём она и сообщила Гермионе. Планы ей слегка испортили, но впечатлений и новостей оставили. Спасибо парням за представление.* * *
И вот почему она решила, что Малфой в своей спальне? Почему она не посмотрела на карту Мародёров? Где её хвалённые мозги? Когда она их растеряла? Впрочем, неважно. Сейчас это не имело значения. Гермиона бежала по коридорам до больничного крыла. Когда она открыла дверь, то увидела группу людей, окруживших две палаты. Профессор МакГонагалл беседовала с мадам Помфри и Слизнортом. Рядом с койкой Драко сидели Пенси, Блейз и Нотт и вслушивались в разговор преподавателей, притворяясь активно беседующими. Около койки Кормака не было никого. На встречу Гермионе пошла Джинни. – Джинни, что произошло? Не успела та ей что-либо ответить, как к Грейнждер обратилась директор. – Мисс Грейнджер, мисс Уизли уже сообщила Вам о случившемся? Это хорошо, я хотела уже связаться с Вами сама. Дело в том, что мистер Малфой и мистер Маклагген устроили драку. И оба хранят молчание о причине. Возможно, Вам что-то известно? Девушка, пребывая в состоянии шока, отрицательно покачала головой. Даже если у неё были мысли и подозрения, о них она не сообщит. – Что ж, понятно, – Миневра сомкнула губы, а потом повернула голову в сторону юношей. – Тогда с вами, молодые люди, у меня будет отдельный разговор после Вашей выписки. Буду ждать в моём кабинете. После этого она посмотрела на мадам Помфри и Слизнорта и вышла из больничного крыла. Гермиона не смотрела ни на кого кроме Драко. Ей хотелось к нему подойти, убедиться, что он в порядке, услышать его голос, неважно, хочет он её видеть или нет. Но сейчас сделать этого она не может. В данный момент она должна решить другой не менее важный вопрос. Она оглядела всех присутствующих, Маклаггена в том числе, потом в последний раз на Драко и развернулась, покинув больничное крыло. В коридоре она догнала профессора МакГонагалл. – Профессор, МакГонагалл! Я бы хотела поговорить с Вами об этой ситуации. Я… – Я знаю, мисс Грейнджер, – директор прервала её запыхавшуюся речь. – Давайте поговорим в моём кабинете, – профессор развернулась, и они обе направились по коридору. Когда дверь за Гермионой закрылась, Миневра МакГонагалл уже сидела за своим столом. От её взгляда гриффиндорке стало не по себе. Увидев растерянное выражение своей ученицы, директор начала первой. – Полагаю, Вы хотите поговорить об инциденте с мистером Малфоем и Мистером Маклаггеном, – девушка кивнула, – что ж. Это хорошо. Вы знаете причину, скажем так, разборки между ними? – Думаю, Вы и сами в курсе и даже больше моего, – после небольшой паузы и глубокого вздоха сказал Гермиона, – я наслышана о некоторых столкновениях между учениками. Возможно, дело отчасти или полностью в этом. Я не знаю. Тем не менее, я хотела обсудить другой вопрос. – Об испытательном сроке мистера Малфоя? – Да. Я понимаю, что сейчас важнее узнать причину и прекратить, если не все, то многие недопонимания, скажем так. И я обещаю разобраться в этом, – девушка сделала ещё один глубокий вздох и посмотрела на директрису. – Профессор МакГонагалл, я не вправе пользоваться своим положением и, куда важнее, Вашим доверием. Но прошу, не сообщайте об этом Министерству. Я осознаю, что нарушаю правила и прошу Вас об этом. Тем не менее, я готова взять всю ответственность на себя, включая действия мистера Малфоя. Девушка выпалила последние предложения практически на одном дыхании. Он продолжала смотреть в глаза профессора. Что-то решив для себя, директриса кивнула и прикрыла глаза, затем снова посмотрела на Грейнджер. – Я понимаю Вашу заинтересованность и прыткость. И я уважаю Ваше решение. Похвально, что Вы думаете и о моём положении в этом вопросе. И я готова пойти навстречу мистеру Малфою. Надеюсь, он не разочарует меня. Что касается Вас, то за него Вы ответственность не должны нести, – Гермиона попыталась что-то сказать, но ей не дали. – Это не вопрос старостата. Будем надеяться, Вам удастся решить этот вопрос, в том числе с мистером Кормаком. Он также замешан в этом. Девушка кивнула. – Спасибо, профессор Макгонагалл. – Не стоит, мисс Грейнджер. Вы можете быть свободны и спокойны, насколько это возможно, – девушка ещё раз поблагодарила и собиралась покинуть кабинет, когда директриса добавила. – Удачи и успехов Вам. Берегите себя. Было не совсем понятно, что именно имела в виду профессор. Но Гермионе казалось, что она говорила о будущем, которое не собирается быть лёгким. Когда дверь за девушкой закрылась, Миневра МакГонагалл сказала: – Ей будет нелегко. – Мисс Грейнждер сильная и удивительная девушка. Если кто и способен справиться с этим, то только она. Ты согласен со мной, Северус? – Альбус Дамболдор обратился к весящему рядом портрету. – Мне не ведомо будущее. И я не могу судить в полной мере о силе характера мисс Грейнждер, – вздохнул Северус Снейп. – Впрочем, характер у неё есть. Однако это по Вашей части распоряжаться судьбами людей. – Не будь таким упрямым, – с легкой улыбкой ему ответил Дамболдор. – Предлагаю развить нашу беседу. Ты так давно не появлялся тут. – Вот по этой причине не появлялся. После смерти Вы ещё более склоны философствовать. При жизни чувствовалась логика и непоколебимость утверждений, а не полутона фраз, как сейчас. – Я сделаю себе несколько портретов, чтобы иметь возможность уйти от вас после своей смерти, – сплеснув руками, прервала их Миневра.– Если мне это поможет.* * *
Драко ошибался. Пусть это больно, но он хочет чувствовать это всё. И если в момент, когда Грейнджер убежала из больничного крыла, он чувствовал себя окончательно разбитым, то сейчас, когда она пришла, осторожно заглядывая в помещение, единственное о чём он думал, как он рад её видеть. Он ждал её всё это время. Гермиона осторожно приоткрыла дверь и заглянула в гостиную башни старост. Ещё после разговора с директором она увидела Маклаггена, направляющего в гостиную Гриффиндора. Поэтому она решила, что Малфоя тоже отпустили. За картой заходить она не стала, опасаясь очень ранней встречи с юношей. Для её нестабильного эмоционального состояния это было чревато последствиями. По этой причине она зашла в больничное крыло, чтобы убедиться в правильности выводов. При беглом осмотре Гермиона не заметила стоящего у камина Малфоя. Когда же она закрыла за собой дверь и обернулась. Они встретились взглядами. Легкое удивление сменилось чувством вины. И она нерешительно стояла на месте с тоской, глядя на слизеринца. Его первым порывом было обнять её. Лишь выработанные за год рефлексы и выдержка не дали ему сделать этого. Но он хотел, каждую секунду хотел. Драко ещё помнил причину их ссоры, обиду. И его самого разъедало чувство вины. Но сейчас им руководил страх, что это конец. Во время конфликта с Маклаггеном последней каплей стали слова об их расставании с Гермионой. Он не хотел этого. Всеми фибрами своей души не хотел этого. Ни сейчас. Никогда. Для него было важнее она. Они. Поэтому он плюнул на всё и направился к ней. Обнимать её было приятно. Чувствовать её рядом с собой было наслаждением. Он ощущал покой, уют, заботу. Дом. Вот как это ощущалось. Гермиона чувствовала тоже самое. И пусть горит оно синим пламенем. Ради этого можно пройти через всё. – Прости меня, – прижатая к груди парня прошептала Гермиона, – я так виновата. Я должна была тебе всё рассказать. Это всё моя вина, – она говорила это через слёзы, которые уже начали пропитываться на рубашке Малфоя. – Тише, всё хорошо. Мы оба виноваты. Всё хорошо. Главное, что мы вместе, – он поглаживал её волосы. – Мне тоже не следовало злиться. Я должен был… – Нет, не должен, – перебила его девушка. – Мы уже проходили через этого. Тогда я снова не доверилась тебе, – она отодвинулась от груди парня. – Я снова допустила эту же ошибку. И к чему это привело? Последствия много хуже! Это я не послушалась… Мне следовало… Гермиона не выдержала. Она была на грани истерики. Слёзы шли бесконечным потоком. Она пыталась вырваться их рук Малфоя. Но тот сильнее и упорнее её к себе прижимал. – Гермиона. Я совершал одну и ту же ошибку несколько лет подряд. И ты простила меня, несмотря ни на что. Гермиона, посмотри на меня, – он приподнял её подбородок. – Что бы ни произошло, я всё пойму. Понимаю, я сам не подарок и со мной сложно. Но если ты готова меня принять таким, то остальное для меня неважно. Для меня важна ты, – Драко заправил прядь волос за ухо и сказал. – Я люблю тебя, Гермиона. И буду любить тебя. Всегда. – Я тоже тебя люблю. Очень. Драко поцеловал её. Не жарко и пылко. А мягко, заботливо. Поцелуй как закрепление обещания. Сейчас им больше ничего не нужно было. Всё остальное потом. А сейчас они. Их невысказанные слова, чувства, страхи и пережитые мгновения вместе и по раздельности. И это вечер Дня всех влюблённых они провели, пусть не так, как ожидалось, но правильно, как им было необходимо. День полный эмоций, ожиданий и переживаний укрепил то, что им казалось расшатанным. Их связь, отношения, чувства и любовь.* * *
После того дня они ещё не раз разговаривали. Иногда просто говорили о тех моментах, которые им не нравятся или нравятся. Иногда делились своими секретами и тайнами. Например, Драко признался, что думает о том, как именно встретят его в обществе, а главное, их союз. Поделился с тем, что боится, этого давления, а оно будет, и что они могут не выдержать. Гермиона, в свою очередь, поведала о том, какие комплексы время от времени ею управляют, и объяснила, что она порой не способна контролировать своё поведение и мысли. Если бы это были другие люди без всей этой предыстории, то они могли бы и посоветовать что-то друг для друга. Но они забывают, что пережитые события играют важную, если не ключевую, роль в причинах их поведения. Но они были склоны винить в первую очередь свою несдержанность. Но эти мысли, закрадывающиеся в их головы, когда они пытались оправдать друг друга, навели на другую насущную проблему. Кормак Маклагген. – С этим нужно что-то делать, – одним вечером, сидя на диване с книгой, сказала Грейнждер. – Ты о чём? О проекте по ЗОТИ? Мы же решили, что… – Нет, я не об этом, – нетерпеливо перебила его девушка. – Я о конфликтах в школе. И Кормаке. – Маклаггене? – Малфоя зацепило то, что Гермиона называла его по имени. – Тут всё довольно просто. Маклагген – «глава», – он выделил это слово в кавычки. Маггловская привычка, которую иногда использует Грейнджер, – местной шайки. Остальные объединились вокруг него, чтобы высказать своё недовольство. Но в целом, такое поведение свойственно для любого времени. Просто поменялись догматы, на которых строиться вся вражда. Решим вопрос с ним, остальные не захотят продолжать вражду так радикально. Все устали от войны. Он сказал это так спокойно, будто обдумывал сам это на протяжении не одного дня и часа. Впрочем, может так и было. Его слова логичны, а текст выстроен в систему. Может, поэтому, а может, по тому, что Гермиона сама пришла к таким же выводам, она согласилась. – И что ты предлагаешь? – Поговорить с Маклаггеном. – Хорошо, – девушка выдохнула. – А как это сделать? Я имею в виду, что именно сказать? Я могла бы выстроить диалог исходя из того, что я услышала в том магазине… – Гермиона, – мягко и как-то устало перебил её Драко, он сам уже хотел закрыть эту историю. – Во-первых, поговорю с ним я. Это я был участником того и других конфликтов. Во-вторых, что ты сказала про разговор? – Маклагген с отцом в магазине обсуждали тебя, твою репутацию и что Кормаку нужно лучше работать над своей, не привлекая внимания так, как было до Рождества. Но подожди, – она повернулась к Драко всем корпусом. – Разве это разумно, чтобы ты с ним поговорил. Я ничего не имею в виду плохого. Просто в прошлый раз ваш «разговор», – снова кавычки, – закончился тем, что вы попали в больничное крыло. – Я понимаю. Но тогда я думал о другом. Гермиона, доверься мне и позволь самому решить это. – Хорошо, – что ещё она могла сказать, когда он так искренне просил её об это? – Только помни, что я рядом. И если тебе будет нужна моя помощь, попроси, я помогу тебе. Не совершай моих же ошибок, – она горько усмехнулась. – Договорились. – А теперь к проекту по ЗОТИ. Там есть один момент, который вызывает у меня сомнения.. – Ты не исправима, Грейнджер, – Драко откинул голову на спинку дивана и рассмеялся. Пожалуй, его смех, как и ухмылки, она тоже отправит в свою коллекцию.* * *
Легко сказать, чем сделать. Поговорить с Маклаггеном. Драко сказал, что сам разберётся с этим вопросом, и самому себе пообещал, что Гермиону в это не впутает. Но что-то с самого начала пошло соплохвосту под хвост. Поймать его было невозможно. После той драки он стал незаметным. Его можно было увидеть только в Большом зале или на совместных занятиях. Но сказать при всех: «Эй, Маклагген, давай поговорим», – было равносильно тому, чтобы стать центром новых слухов или доносов. Этого Малфой не мог допустить. Не после того, как он узнал о просьбе Гермионы к директору. Поэтому единственным вариантом оставалось подкараулить гриффиндорца и силой заставить того поговорить. Что Малфой и сделал, когда после ужина в Большом зале прижал Маклаггена к стене, спрятавшись за нишу. – Ну, здравствуй, неуловимый. Я за тобой уже устал гоняться. Поговорим? – спокойно, но безапелляционно сообщил Драко. – Не знал, что стал объектом твоего преследования. Что? Решил продолжить? Мало было ушибов? – бравады Кормаку было не занимать. – Не смеши меня. Ты едва ли меня задел, – хмыкнул Малфой, – я хочу поговорить и поставить на этом точку. Поверь, последнее, что я хочу это возиться с тобой, – парень ослабил хватку. – Боишься, что я донесу до тебя. Переживаешь, за свою репутацию? Так вот… – Плевать мне на это, – перебил его Малфой. – Мне, как и тебе, проблемы не нужны. Тебе самому не хочется, чтобы эта ситуация вышла за пределы школы. Иначе уже протрезвонил всем об этом, а не прятался и не боялся бы любого звука, как пуффендуец, – он отошёл от Кормака и уже более устало продолжил. – Тебе нужна вся эта борьба? Не устал ещё воевать? Я – да. Поэтому хочу поставить точку в этом недоделанном спектакле. Мне осточертело играть в игры наших предков, которые уже длятся несколько веков. Если тебе тоже, то давай уже поговорим. Малфой развернулся и пошёл по коридору в сторону заброшенных кабинетов. Зайдя в один из них, он подошёл к пыльному окну, выходящему на Чёрное озеро. Сзади захлопнулась дверь. – И о чём именно ты хотел поговорить? Малфой самодовольно улыбнулся. Клюнул. Уже хорошо. Он развернулся к Маклаггену, предварительно убрав улыбку со своего лица. – Не стану врать и говорить, что хочу стать друзьями. Салазар, нет, – Малфой передёрнулся. – Ты и сам не горишь особым желанием. Но и вечно воевать я не намерен. Поэтому ответь. Чего ты хочешь? – Что? – Кормак был ошарашен. – Я спрашиваю, чего ты хочешь? От меня? От себя? От всего? – То есть ты не шутишь? Я уже подумал, что повредил тебе мозги при ударе в голову. – Не льсти себя, – Драко фыркнул. – Так что тебе нужно? – Чтобы ты не мешался. – И чем я тебе мешаю? Не помню, чтобы доставал тебя. Не считая того, что было до войны. После я не трогал тебя. Так как я меша… – Да тем, что ты есть! – Теперь Маклагген перебил его. – Ты доставал всех до войны. А потом и вовсе стал пожирателем. Пустил своё тётю и тех ненормальных в школу. И всё пошло наперекосяк! И после всего этого ты можешь жить нормально. А что у меня? Я был на правильной стороне, но нет. Я вынужден выгрызать себе дорогу! А тебе всё на блюдечке! Даже Грейнджер стала твоей девушкой! Вот почему? – Гермиону сюда не приплетай, – угрожающе ответил Малфой. – Тебя она и наши отношения не касаются. Тебя она не выбрала ещё до всего этого. А что касается меня, – он глубоко вздохнул, – не заблуждайся, что я вышел сухим из воды. Мне всю оставшуюся жизнь придётся нести груз ответственности за свои действия и дела моей семьи. Я не живу в радужном мире. За пределами школы для меня начнётся ад из общественного презрения и ожиданий, что я буду послушным псом. Спасибо моей тёте, безносому ублюдку и моему отцу, – он буквально выплюнул последнее предложение. – Но есть плюс, я свободен. Теперь надо мной не стоит отец, который утверждает, что я должен делать и как себя вести. Да, будущее не пряничный домик. Но сейчас я сам распоряжаюсь своей жизнью. Может, и тебе пора? Возьми свою жизнь в свои руки! Не оставляй их у твоего отца! – Будто это так просто! – Нет, нелегко. Нихрена нелегко. Только мне пришлось в Азкабане для этого посидеть. Ты сражался на правильной стороне. Так пользуйся этим преимуществом, болван! Нам такой шанс не выпал. Или выпал, но мы его упустили. Перед тобой пример человека, что слепо следовал воле родных. Ты этого хочешь? Этого?! – Нет, конечно, нет! Но как ещё? Что ещё мне надо сделать? Я устал следовать этим вечным правилам! Я устал, – плечи Маклаггена поникли, и он весь был готов взорвать и сжаться в комок одновременно. – Так не следуй им, если устал. – Ты так легко это говоришь… – Потому что сам попробовал. Я встречаюсь с магглорождённой ведьмой. – Это прозвучало как факт, объясняющий всё. Впрочем, так и было. – Складно звучит. Хоть и нихрена не понятно, как это сделать. Но суть я уловил. Чёрт, – Кормак запустил руку в волосы, будто пытаюсь их выдернуть, – я слушаю совет от отпрыска семейства Малфой. – А я даю совет гриффиндорцу. И кто ещё сошёл с ума? – Мир. Мир сошёл с ума. После этих слов Маклагген повернулся и направился к выходу, напоследок бросил: – Я… чёрт, я не знаю, что ещё сказать. Я тебя услышал, Мерлин упаси. Но благодарить тебя или ещё как-то ещё унижаться я не собираюсь, поэтому… – Вали уже. Мне самому хочется уже покончить с этим. Надеюсь, это последний раз. Дверь захлопнулась, а Малфой остался стоять в пустом кабинете, пытаясь избавиться от непонятных и неприятных ощущений. Салазар, он помогал гриффиндорцу, и кому, Кормаку Маклаггену. Ему нужно на улицу проветриться. А ещё ему нужно к Грейнджер. Да, заберёт ею с собой на улицу. Её друзья подождут. С этими словами он направился на поиски Гермионы, доставая из мантии карту Мародёров. Пожалуй, об этом ей знать не нужно.* * *
Со временем в Хогвартсе, можно сказать, наступила тишина. Причины для конфликтов не исчезли, всё то же неравенство положений либо занимаемая сторона во время войны, либо статус крови, либо что-то ещё. Этот дисбаланс был, есть и будет всегда. Просто иногда он находит выход в школьных конфликтах, а иногда в полномасштабной войне, захватившей всю страну. Бывает так, что эти противоположности могут привести к тому, что ты сначала обращаешь внимание на то, что кажется тебе странным или чуждым, а потом ты уже не представляешь себе жизни без этого. Тем не менее, ещё одна страница жизни юных волшебников переворачивается. Уже скоро будут сданы последние экзамены, и каждый пойдёт своей дорогой. Эти события не прошли стороной и Гермиону с Драко, которые последние два месяца плодотворно готовятся к своему будущему. Впереди их ждёт много испытаний, событий, счастья и бесконечных уроков жизни. Они оба понимают это и знают, на что идут. Жизнь никогда не идёт по написанному сценарию, и конец историй вовсе не такой, каким он видится в начале. Но разве можно на это сетовать, если ты обретаешь счастье или даже надежду на счастье?
