Начало конца.
13 марта 2026 г., 18:49
Зима уже полностью захватила город.
Холодный ветер гулял между высокими серыми многоэтажками, заставляя провода тихо гудеть, а редких прохожие плотнее закутываться в шарфы. Небо было тяжёлым и тёмным, словно затянутым огромным серым покрывалом. Из него медленно падал снег — крупные хлопья лениво кружились в воздухе, оседая на крыши машин, тротуары и ветви деревьев.
Город жил предновогодней суетой.
Витрины магазинов сияли гирляндами и украшениями. За стеклом стояли новогодние композиции из красных лент, фонариков и искусственного снега. Люди спешили домой с пакетами подарков и продуктами для праздничного стола. Кто-то смеялся, кто-то разговаривал по телефону, а дети пытались ловить снежинки языком.
В воздухе смешались запахи жареной еды, сладостей и мандаринов.
И только одна девушка, казалось, совершенно не замечала всей этой праздничной атмосферы.
Она шла по тротуару, слегка сутулясь от холода и погружённая в собственные мысли.
На ней была короткая чёрная куртка, из-под которой выглядывало серое худи. Капюшон был накинут на голову, но тёмные волосы всё равно выбивались наружу и падали на лицо. Узкие чёрные джоггеры подчёркивали её худую фигуру, а белые кроссовки уже покрылись пятнами зимней слякоти.
В руках она несла несколько пакетов с подарками.
Аккуратно упакованные коробки тихо постукивали друг о друга при каждом шаге.
Подойдя к старой серой многоэтажке, девушка остановилась.
Дом выглядел мрачно и устало — бетонные стены потемнели от времени, на некоторых балконах облупилась краска, а окна светились разным тёплым светом.
Она тяжело вздохнула.
Поставив пакеты на заснеженную скамейку возле подъезда, девушка достала из кармана пачку сигарет.
Щёлкнула зажигалка.
Небольшое пламя на секунду осветило её лицо.
Она сделала медленную затяжку, выпуская дым в холодный воздух. Белая струйка мгновенно растворилась среди падающего снега.
Мимо проходили люди — шумные, счастливые, куда-то спешащие.
Все выглядели такими довольными.
И только вокруг неё снова стало тихо.
Докурив сигарету, девушка бросила окурок на асфальт. Его почти сразу же замело снегом.
Подняв пакеты, она толкнула тяжёлую металлическую дверь подъезда и вошла внутрь.
Внутри было тепло.
Пахло старой краской, пылью и едой, которую кто-то готовил на ужин.
Лифт медленно поднимался вверх, скрипя и иногда вздрагивая на этажах.
21 этаж.
Двери лифта открылись с тихим металлическим скрежетом.
Девушка вышла и направилась по узкому коридору с бледно-зелёными стенами и потёртым линолеумом.
Подойдя к нужной двери, она уже собиралась достать ключи, но вдруг услышала раздражённый голос матери.
— Ну и где эта девчонка? Почему она вечно опаздывает? Ничего доверить ей нельзя!
Ли Мина устало прикрыла глаза и тихо вздохнула.
После чего открыла дверь.
— Ли Мина, ну сколько можно тебя ждать? Тебя только за смертью посылать!
В коридор сразу же выбежала женщина лет сорока.
Она была корейской внешности, среднего роста, с аккуратно уложенными тёмными локонами, которые мягкими волнами спадали на плечи. На ней было элегантное чёрное платье до колен, а на шее блестела тонкая золотая цепочка.
Её лицо было красивым, но строгим: чёткие скулы, аккуратный нос и тонкие губы. Карие глаза смотрели на дочь с явным раздражением, а между бровями пролегла небольшая морщина.
— И в этом ты собираешься встречать Сольналь? — холодно сказала она, окинув дочь взглядом с головы до ног. — Я просила тебя надеть ханбок.
Ли Мина молча сняла кроссовки.
— Такое чувство, что тебе совершенно всё равно на семью.
Не дожидаясь ответа, женщина вырвала пакеты из её рук и ушла на кухню.
Квартира была небольшой, но аккуратной.
Сначала тянулся длинный коридор. У стены стояла деревянная вешалка, заваленная зимними куртками, рядом — шкаф для обуви. На стенах висели семейные фотографии: детские снимки, школьные праздники и старые семейные портреты.
Коридор выводил в гостиную.
Комната была украшена гирляндами, мягкий свет которых отражался в окнах. В углу стояла наряженная ёлка — зелёные ветки были украшены красными шарами, золотыми лентами и блестящей мишурой.
Посреди комнаты стоял большой стол, накрытый белой скатертью.
На нём уже были расставлены традиционные блюда: миски с горячим ттоккуком, ароматным супом с рисовыми лепёшками, тарелки с чон — румяными корейскими оладьями, кимчи, нарезанная говядина, фрукты и сладкие рисовые пирожки.
У стены стоял небольшой столик с фотографиями предков. Перед ними лежали фрукты и стояла маленькая чашка с рисовым вином.
За столом сидел мужчина лет сорока пяти.
Он был высоким и широкоплечим. Тёмные волосы были аккуратно зачёсаны назад, хотя у висков уже заметно пробивалась седина. Лицо украшала лёгкая щетина, придавая ему суровый, но уверенный вид.
На нём была тёмная рубашка с закатанными рукавами и классические брюки.
По телевизору громко шло шоу «Ад для одиночек».
Мужчина оживлённо рассказывал какую-то историю из своей молодости, размахивая рукой и громко смеясь.
— А я ему тогда и говорю...
Он вдруг заметил дочь и остановился.
На секунду в комнате стало тихо.
— О, Мина пришла, — сказал он.
Но девушка почему-то почувствовала, что праздник уже начал превращаться во что-то совсем другое.
