Желание внимания

Всё произошло слишком быстро. Ещё пару дней назад всё было хорошо, казалось, что самая сокровенная мечта Шадоу Милка сбылась, и Ванилла отрекся от своей глупой “Правды” и наконец погрузился вместе с ним в пучину обмана. Однако это всё оказалось ложью. Зверь Обмана был обманут героем, что несёт в себе свет истины. Иронично, не правда ли? Однако, к сожалению или к счастью, Пьюр Ванилла относился к тому типу героев, что вместо громкой победы над главным злодеем предпочитал путь главного добродеятеля всея хлебоземья. Хоть на предложение о дружбе и последовал очень эмоциональный отказ, Ванилла не мог оставить Шадоу в разрушающемся Шпиле. Именно так Зверь Обмана и оказался в ванильном королевстве. День подходил к концу, и солнце устремляется за горизонт, окрашивая небосвод в алые тона. Стоя напротив окна своих спален и смотря на эту прекрасную картину, Пьюр Ванилла не мог не улыбнуться. Дело близилось к вечеру, и совсем скоро на улице совсем стемнеет, и вот вроде надо бы заканчивать все свои будничные дела и готовиться к отходу ко сну, вот только именно тут и появляется “маленькая” проблема. Оторвав свои очи от алого марева за окном собственных покоев, Пьюр Ванилла тянет за края плотных штор и преграждает путь свету. Комната погружается в темноту. Впрочем, свет или тьма не особо играют роль, когда ты практически слеп. Пьюр Ванилла поворачивается в сторону своей кровати. По крайней мере, она была его кроватью еще этим утром, однако сейчас была оккупирована другой печенькой. - Шадоу Милк, ты желаешь сегодня провести ночь в этой постели? - Пьюр Ванилла знал, каким жадным до внимания с его стороны был зверь обмана, однако он не думал, что в итоге это приведёт его к тому, что его спальное место будет так неожиданно отобрано. Но, не слыша ответа на свой вопрос, он поворачивает посох в сторону кровати и смотрит на другую печеньку. Шадоу Милк лежит укрытый теплым одеялом по самую шею спиной к нему. Не было ясно, дремлет ли уже зверь или же был обижен на него по причине... На самом деле, у него достаточно много причин для обиды, но Пьюр Ванилла обязательно извинится за каждую из них и позаботится о том, чтобы заслужить прощение перед Шедоу, независимо от того, сколько времени на это потребуется. Мягкая улыбка касается губ Ваниллы, когда он тихо, чтобы на всякий случай не разбудить, возможно, спящего Милка, желает тому спокойной ночи и направляется к выходу из покоев. Но в тот самый момент, когда его рука касается ручки двери, позади него раздается раздраженный голос. - Как грубо с твоей стороны нарушать свое же обещание так скоро после того, как оно было дано. Глупый Ванилька, разве так нужно обращаться со своими гостями? - Пьюр Ванилла озадаченно поворачивается в сторону своего собеседника и смотрит на напряженное лицо Шедоу, что под конец своей реплики чуть хихикает в своей привычной манере, заставляя свои слова звучать как обычное издевательство, но Пьюр Ванилла чувствует это. Легкий пульс в своем соул джеме, что принес ему совсем незаметное чувство одиночества. Он прекрасно осознавал, что это не его эмоция. Убирая руку с ручки и разворачиваясь обратно в покои, не отрывая взгляда от Милка, он говорит: - Шадоу, если ты когда-нибудь почувствуешь себя одиноко, ты всегда можешь прийти ко мне. Тебе стоило лишь попросить, и, несомненно, я разделил бы с тобой постель. - Заканчивая фразу, Пьюр Ванилла подходит ближе и присаживается на край кровати, начиная снимать верхнюю одежду. Шадоу же в свою очередь смотрит на него широко раскрытыми глазами, после чего тихо ругается и укрывается под одеялом с головой. Сняв свое одеяние и оставшись только в своем боди, Пьюр Ванилла аккуратно складывает свои одежды на прикроватную тумбочку, оставляя свой посох направленным в сторону кровати. Шадоу Милк чувствует, как Пьюр Ванилла перелазит через него на другую сторону постели. Неужели он не мог просто обойти кровать, а не перелезать через него напролом? Это ведь такая наглость! Такое бескультурье! Как же он сейчас борется с желанием вдарить своим коленом ему в живот. Но мягкий голос Ванильки опять раздается эхом в его ушах. “Я разделил бы с тобой постель”. Как кто-то настолько невинно может предлагать что-то подобное?! До этого Нилли не проявлял никакого “подобного” интереса в его сторону! Шадоу чувствует, как к его щекам приливает джем, и он жмурит глаза. Зверь ощущает, как одеяло позади него поднимается, впуская посторонние печенье в свою обитель. Это действие заставляет Шадоу затаить свое дыхание в ожидании рук, что должны были последовать сразу после того, как одеяло было опущено, однако ничего не произошло. Он лишь открывает глаз, что был удобно расположен на локоне волос, что выбился из аккуратно сплетённых косичек, лежавших на его плечах. Он видит Пьюр Ваниллу, который мирно лежит на спине и явно не проявляет к нему того интереса, о котором заявлял всего минутой ранее. Осознание всей ситуации заставляет его раздраженно выдохнуть и закрыть лицо ладонями. Как можно быть настолько! Настолько! Даже Шадоу Милк, что является печенькой знаний, не может подобрать нужных слов, чтобы описать всю несуразную глупость Нилли. - Попроси кого-нибудь научить тебя корректно выражать собственные мысли. У тебя явно с этим проблемы.- Несмотря на то, что его лицо все еще закрыто руками, он внимательно смотрит на Пьюр Ваниллу, а тот в свою очередь же лишь расплывается в своей глупой улыбке и поворачивает голову в сторону своего визави. - Мне очень жаль, если мои слова показались тебе неприемлемыми. Я могу заверить тебя, что не закладывал никакого злого умысла в них.- Эти слова заставляют Шадоу Милка резко принять вертикальное положение, скидывая одеяло со своей головы и злобно уставится на Ваниллу. - То есть ты знал, как это звучит, и все равно это сказал?! Кто из нас двоих тут должен распространять ложь? Скажи мне, Нилли, неужели еще не все потеряно и твои мозги не окончательно вправились после твоего ФЕЕРИЧЕСКОГО пробуждения в Шпиле? Пьюр Ванилла прикрывает свои собственные глаза и переключается на вид, что открывается с посоха, оставленного у комода. Глаз, расположенный на его конце, видит намного лучше его собственных почти слепых очей, поэтому он предпочитает пользоваться им. И теперь он может лучше рассмотреть новый облик Шадоу Милка, что резко сел на кровати. Его обычно распущенные волосы, что были четко разделены пополам за его спиной, были заплетены в косички и закинуты на плечи, небольшие прядки выбивались из них, заставляя выглядеть их более неряшливо, глаза же никуда не делись и удивленно смотрят на него из прядей. Привычный костюм клоуна тоже отсутствовал. Вместо него Шадоу Милк был одет в исподнее, что представляло собой белую ночнушку на бретельках, что оголяла этим его плечи. - Разве ты бы впустил меня в постель, если бы я ясно изложил бы свои намерения? Шадоу Милк не знает, что хуже: то, что он знает ответ на этот вопрос, или то, что это делает Ванилла. Его лицо искажается от гнева еще сильнее, и он прожигает взглядом дыру в печеньке напротив. Улыбка Пьюр Ваниллы становится шире, но она не выглядит как насмехающиеся ухмылки, что он кидал Шадоу, будучи Трефлесом. Эта улыбка мягкая и понимающая. Еще одно напоминание о конце счастливых дней в Шпиле. - Однако мне все равно жаль, что я обманул тебя. Есть ли что-то, чем я бы мог загладить свою вину? - И эти слова бесят еще больше. Эти бесконечные обещания загладить свою вину перед ним за каждую провинность раздражают его до безумия... И в то же время напоминают кое о ком. - Имей хоть какую-то честь и перестань просить прощение за любой чих. Если ты продолжишь вести себя так мягкотело, другие просто начнут пользоваться тобой и вытрут об тебя ноги. Поэтому Труфлесс был лучше тебя, Ванилька. - После того как Шадоу Милк закончил, он лишь плавно опустился обратно в кровать спиной к Пьюр Ванилле и укрылся одеялом. Шадоу Милк сам не понимал, что он чувствует по отношению к Ванилле. То, как он иногда видел себя в нем, всегда выводило его на эмоции, и явно не положительные. Он хотел рвать и метать каждый раз, когда видел, как тот строит из себя “доброго и святого”, аж блевать хочется. Он печенька знаний и точно знает одну неисправимую истину: идеальных печенек не существует, следовательно, Пьюр Ванилла не мог быть им, и он точно это знал, потому что Труфлесс существует. Он был лучшей версией Нилли. Он имел характер, мог постоять за себя, ценил себя и свой комфорт выше других. Он не был похож на него. Впрочем, бесплатное исполнение любого желания тоже звучит довольно заманчиво. - Я хочу лечь ложечкой. - Ты желаешь быть снаружи или внутри? - ... Внутри. Послышался тихий шелест одеял позади, и Шадоу Милк чувствует тепло, что приходит вместе с чужим телом. Это приятно. Теперь его спина упирается в грудь Пьюр Ваниллы. Он чувствует чужие ноги, что поднимаются выше, упираясь в его собственные, заставляя его “сидеть” на них. Руки же скользят по бокам Шадоу, приобнимая того за торс. В идеальном случае голова Пьюр Ваниллы должна была лечь на его плечо, но так как Ванильный был обделён ростом, тот лишь обдавал своим теплым дыханием тесто вокруг седьмого шейного позвонка. Это ощущалось лучше, чем Шадоу Милк рассчитывал. На самом деле он скорее ожидал, что подобные действия не понравятся ему, учитывая его неприязнь ко всему, что хоть отдаленно напоминает клетку и сдерживает его. Но по какой-то причине теплые объятия Ванилли не ощущались сковывающими, скорее даже наоборот. Шадоу чувствовал себя защищённо в них. Он резко выдохнул в тот момент, когда чужая рука легла ему на живот. Шадоу даже не осознавал, что задерживал дыхание всё это время. Рука на его животе начала свое движение, медленно поглаживая то вверх, то вниз. Это странно, но успокаивающе. Никто раньше не дотрагивался к нему так. Однако он чувствовал, как все эти ощущения разом ведут его не в то русло. Обжигающе теплое дыхание у шеи, мягкое поглаживание живота, крепкая опора сзади. Шадоу Милк ощущает, как к его щекам приливает джем. ... И не только к щекам. Осознание этого заставляет смутиться его еще больше, и он молится ведьмам, чтобы Ванилла этого не заметил. Но, к сожалению, ведьмы уже давно бросили всех старых добродетелей, и Шадоу Милк чувствует, как рука Пьюр Ваниллы опускается немного ниже, чем до этого, и сразу же замирает, когда ощущает заметную выпуклость. Он слышит, как другой позади сглатывает слюну перед тем, как начать говорить. - Шадоу Милк? В комнате повисает неловкая тишина. Единственным звуком, наполнявшим покои, было чуть учащенное дыхание двух печенек. - Пташка. Голос позади больше не звучит так неуверенно, а тон выдает улыбку собеседника. - Можно? - Вместе со словами Шадоу Милк чувствует, как рука, что зависла над его пахом, слегка двинулась. - Обещаю, я буду нежен. Шадоу потерял дар речи в этот момент. Это слишком сюрреалистично. Он лежит в постели с одним из древних героев, и тот предлагал тому плотские утехи. Это настолько выбивает из колеи, что ответ слетает с его уст еще до того, как дошел до мозга. - Можно. После этих слов сначала последовал мягкий поцелуй в шею, и только после этого рука все-таки легла на пах. Все началось с легких поглаживаний сквозь одежду. Неторопливые движения вверх-вниз, что скорее морально подготавливали, чем реально приносили удовольствие. Руки Пьюр Ваниллы опускаются ниже, чтобы задрать подол ночнушки выше. Однако движение быстро замедлились по пути обратно, пока полностью не остановились, когда достигли резинки белья. Немного помедлив перед окончательным решением, он таки поддевает края пальцами и опускает ткань ниже по бедру, уводя дальше, где Шадоу сам избавляется от нее, легким движением ног скидывая панталоны на пол. Руки нерасторопно гладили оголенные бедра. Тесто ощущалось мягким и совсем бархатистым. Медленно движение начало уходить от внешней стороны бедра. Пьюр Ванилла принял решение. - Шадоу Милк, можешь подать мне баночку из верхнего ящика, пожалуйста? - После секундной заминки Зверь приподнимает на локтях и открывает ящик и заглядывает внутрь. Он достает содержимое и смотрит на него, после чего его глаза округляются, и он резко поворачивается в сторону Пьюр Ваниллы. - ПОГОДИ, ТЫ ЧТО УДУМАЛ?! - Тот выглядит неловко, и его ресницы трепещут, когда он начинает говорить. - Извини, Шадоу, я просто подумал, что тебе может понравится подобное, но если ты против, мы мож... - Пьюр Ванилле не дают договорить, когда Зверь просто сует злосчастную баночку в руки другого и тихо бормочет. - Просто продолжай. Шадоу Милк опускается обратно в постель в то же положение, в котором лежал до этого. На лице Пьюр Ваниллы появляется нежная улыбка. - Шадоу, мне нужно, чтобы ты откинулся немного назад. Теперь Шадоу наполовину лежит на Ванилле, чьи руки медленно спускаются от его талии к бедрам и раздвигает их. Его левая ладонь остается на внутренней стороне бедра, пока правая нащупывает лежащий рядом уже открытый бутылёк, окуная два пальца в масло. С них немного капает, но сейчас никому до этого нет дела. Пьюр Ванилла растирает масло пальцами, чтобы согреть, после чего рука опускается ниже, между ног Шадоу. Левая рука опять приходит в движение, поднимаясь выше, аккуратно беря половой орган. В этот момент Шадоу вздыхает чуть громче. Пьюр Ванилла целует куда-то между плечом и шеей, мажа губами по тесту, заставляя Зверя тихо мычать, когда рука начинает ласкать его. Правая же рука, что все это время водила круги по колечку мышц, размазывая масло, замедляется, и средний палец начинает потихоньку входить. Шадоу Милк сжимает простыни в руках. Слыша это, Пьюр Ванилла прислоняется ближе к заостренному ушку и шепчет: “Всё в порядке, дальше будет приятнее”, - заканчивая свою фразу поцелуем в острый кончик. Все движения Древнего мучительно медленные. Шадоу Милку казалось, что он сейчас растает. Ощущение пальца, что двигается в нем, было странным. Это не больно, но и не приятно, скорее это чувство возбуждало, не принося прямого удовольствия, заставляя желать большего. Однако стимуляция спереди с лихвой перекрывала любое чувство дискомфорта, что могло появиться на корню. Когда Шадоу Милку показалось, что он уже привык к этому монотонному ритму, он изменился. Палец покинул его тело. Уже хотев спросить, почему тот остановился, Шадоу почувствовал, как в него снова входят, но уже не одним пальцем, а двумя. Тихое шипение вырвалось из его рта, всё-таки ощущение растяжения было не из приятных. Пьюр Ванилла, как по команде, опять начинает расцеловывать любой участок теста, что попадается ему, в попытках облегчить боль. Когда они полностью входят до костяшек, рука замирает, давая Шадоу передышку. Но когда пальцы в нем слегка сгибаются, его резко выгибает со стоном от волны удовольствия, что пробежала по его телу. - Наконец-то, - тихо слышится где-то позади от Пьюр Ваниллы, и его движения становятся более уверенными. Медленно, но темп растет, заставляя Шадоу запрокинуть голову, и та ложится на плечо Ваниллы. При каждом толчке мягкие подушечки пальцев давят на простату. Маленькие слезинки образуются в уголках глаз Шадоу, и Ванилла нежно сцеловывает их. Звуки стонов и хлюпанье смазки наполняют покои. С каждым движением Шадоу чувствует, что становится ближе к концу. - Нилли... Я... - Шадоу стонет имя своего древнего и в ответ получает дорожку поцелуев, что поднимается от спины к шее, а потом и к раскрасневшимся щекам. - Я знаю. - Рука Пьюр Ваниллы после очередного толчка останавливается, и пальцы особенно сильно давят на простату подушечками пальцев. Это позволяет Шадоу Милку дойти до долгожданной кульминации и излиться в левую руку Ваниллы, что тоже остановила свое движение в этот момент. Пьюр Ванилла смотрит, как его Зверь получает оргазм. Его бедра чуть дрожат, а лицо застыло в немом стоне. После чего тот проваливается в блаженную негу и просто лежит, переводя дыхание. Наконец убирая свои руки, он тянется к ящичку, что Шадоу так и не закрыл, и достает оттуда махровую тряпочку и начинает убирать следы их бурной деятельности. Он вытирает свои руки, после чего сползает ниже, стирая небольшой бардак, что он устроил между ног Шадоу. Когда Пьюр Ванилла закончил, он поднял голову и заметил взгляд Зверя, что был прикован к нему. - Пташка, ты что-то хотел спросить? - Говоря так, как будто только что ничего между ними не произошло, из-за чего печенька напротив фыркает. - Мне казалось, что печенье с именем Пьюр Ванилла должно быть более неопытным в постели. - Эти слова заставляют его лишь расплыться в улыбке, убирая тряпочку с бутыльком обратно в ящичек и лечь рядом. - Я совсем не брезгую любовными делами. Что плохого может быть в том, где две печеньки объединяют свои души и получают удовольствие? К тому же, если ты не забыл, у меня давно есть дети. - Шадоу Милк лишь опять фыркает на такой ответ. Все же Пьюр Ванилла не святой и не идеальный. Он такая же живая печенька. На самом деле, это Шадоу Милк был одержим идеей стать таким.