После лекций

Прошло несколько дней. Обида на профессора Карлайл была такой же сильной и никуда не делась. Редкие машины пролетали мимо Кларк уже два десятка минут, а автобус всё не подъезжал. «Автобусы в это время ходят отвратительно», — вспомнились слова Карлайл. Кларк бесило, что она не может перестать думать о Лексе. Ещё сильнее её бесило, что после их последнего разговора она стала думать о Карлайл в несколько раз чаще. Будто потребность в том, чтобы Лекса её заметила и оценила по заслугам, стала гораздо острее. Мимо неё снова проехал одинокий автомобиль. Кларк всмотрелась вдаль. Автобуса не было видно. Холодало. Она решила подождать ещё немного, и если автобус так и не приедет, пойти пешком. Мысли снова вернулись к Лексе и к вселенской несправедливости, связанной с ней. Ещё и мистер Андерсон до сих пор не проверил её провальный тест по политической теории. Ещё один низкий балл по другому предмету точно лишит её повышенной стипендии. А это станет серьёзной проблемой. Справа от неё показался свет приближающихся фар. Это казалось странным. Любой транспорт должен был приезжать слева, но что-то приближалось справа. Как будто медленно возвращалось обратно. Всё стало понятно почти сразу. Знакомый Шевроле медленно пятился назад и притормозил только когда поравнялся с ней. Потом опустилось стекло, и из-за окна высунулась голова профессора Карлайл. — Я ведь предупреждала, что автобусы в это время ходят плохо. — Но ведь все остальные как-то уезжают, — ответила Кларк, не двигаясь с места. — Мисс Гриффин, садитесь в машину. Кларк нахмурилась и осталась сидеть на месте. — Вы упрямы, — понимая, что Кларк не сдастся, заметила Лекса. — А вы обещали, что прошлый раз был последним. — Справедливо. Лекса вернулась за руль и дала по газам. Через несколько мгновений машина скрылась в темноте. Кларк сразу почувствовала себя неуютно. Ощущение, что автобус вообще не приедет, становилось только сильнее и отчётливее. Кларк начала жалеть, что отказалась от предложения профессора, но обратного пути уже не было. Она неохотно встала и пошла вдоль дороги, в надежде, что не встретит по пути хулиганов. Через несколько сотен метров она увидела знакомую машину, освещаемую тусклым светом фонарей. Кларк ускорила шаг и совсем скоро оказалась в спасительном салоне. Лекса снова курила. В салоне тихо играла музыка. Что-то из джаза. Потом Кларк узнала эту песню. Nina Simone. Лекса выключила её на середине. Тишина снова заполнила салон. — Это в последний раз, — сказала Кларк, захлопывая дверь. Лекса усмехнулась: — Вы в это верите? — А вы? — Я перечитала ваше эссе. — Чтобы найти новые академические слабости? — огрызнулась Гриффин. Лекса закрыла глаза и очень медленно сделала глубокую затяжку, выпуская наружу тонкую струйку дыма. — Я была строже, чем требовалось. Вы можете переписать эссе. Теперь очередь усмехаться перешла к Кларк. — Вы не станете? — спросила Лекса. Кларк нервно засмеялась: — Вы специально это делаете? Я почти уверена, что завалила тест по политической теории. Потом ещё и вы намеренно занижаете мне оценку. А теперь заставляете меня делать лишнюю работу. И мне придётся её сделать, чтобы не потерять повышенную стипендию! Потому что два низких балла по двум предметам абсолютно точно меня её лишат! — Зря вы мне рассказали про ваши проблемы с политической теорией. — Почему? — Не люблю балбесов, — сказала Лекса, снова выпуская дым. — Вам смешно? — возмутилась Кларк. — Расслабьтесь, балбесы обычно не приходят спорить из-за оценки. — Значит, это должно меня утешить? — Это должно вас мотивировать, — сказала Лекса, докуривая сигарету. Она завела двигатель, капот мягко вздрогнул, и машина медленно поехала. Кларк поёрзала на сиденье, стараясь устроиться поудобнее. — Можно задать личный вопрос? — сказала вдруг Кларк, упираясь плечом в спинку кресла. Лекса на секунду отвлеклась от дороги. — Личные вопросы — всегда плохое начало, мисс Гриффин. — Ну, технически вы мне должны, так что всё равно спрошу. Расскажите что-нибудь о себе. — Что именно вас интересует? — вздохнула Лекса. Её взгляд был по-прежнему сосредоточен на дороге. — Что угодно. Где вы учились, почему стали преподавать… что-нибудь человеческое. Лекса замерла на мгновение, будто обдумывая, стоит ли вообще идти на уступки. Кларк заметила, что её взгляд стал чуть мягче, и поняла, что это маленькая победа. Она приготовилась слушать. — Хорошо. Я не собиралась преподавать, — сказала Лекса. Кларк выпрямилась, заинтересовавшись. — Правда? — Планировала заниматься только исследованиями. Писать, читать, спорить с людьми, которые уже давно мертвы. — Она посмотрела на Кларк чуть дольше дозволенного. — Но потом выяснилось, что студенты задают вопросы, которые мои коллеги давно перестали задавать. Кларк нахмурилась. — И вы остались? — Отчасти, — Лекса глубоко вдохнула. На мгновение в её голосе появилось чуть больше человеческой интонации, чем обычно, и Кларк это заметила. — Это… иногда интересно. Кларк чуть наклонилась вперёд, улыбнувшись. — Иногда? — Вы просили рассказать что-нибудь о себе. Считайте, что я ответила, — Карлайл вернула себе привычную холодную ровность. Кларк прищурилась. — Знаете… — тихо сказала она. — Вы говорили почти минуту… и я всё ещё почти ничего о вас не знаю. Лекса едва заметно улыбнулась. — Значит, я всё ещё хорошо выполняю свою работу. — А я однажды прогуляла уроки в школе, — призналась Кларк. — Мама работала машинисткой в больнице в соседнем городе, и у нас дома были бланки бюллетеней госпитализации. Мама иногда приносила их домой, чтобы младший брат мог порисовать на чистой стороне. И… я взяла один из них и подделала его, указав, что меня сбил велосипедист по дороге в школу. Шалость удалась. Об этом до сих пор никто не знает. Ну… кроме вас, — рассказала Кларк свою историю. — Вас не мучает совесть? — поинтересовалась Лекса. — Нет. — Тогда эксперимент можно считать успешным. Единственная ошибка — вы рассказали об этом профессору политической философии, — Лекса чуть повернула голову. — Я просто не хотела идти на алгебру. Кларк глупо улыбнулась и полностью откинулась на спинку кресла. Несколько секунд она, как и Лекса, просто наблюдала за дорогой, обдумывая разговор. Разум твердил остановиться, сердце — предпринять ещё одну попытку. Кларк недолго боролась с чувствами. Ещё один вопрос вертелся на языке, а Карлайл сама была виновата, что вручила ей эту возможность. — Значит, «иногда интересно», — повторила она тихо, возвращаясь в начало разговора. — А остальные минуты дня… скучно? Лекса приподняла бровь, наклонила голову: — Остальное — работа. — А работа для вас всегда одинакова? — осторожно спросила Кларк. — Или бывают моменты, когда хочется… отвлечься? — она надеялась, что её вопрос прозвучал не слишком откровенно. Лекса задумалась. Надолго. Кларк уже собиралась извиниться за то, что перешла черту, и сказать Карлайл, что можно не отвечать. — Иногда отвлечься — это то, что делает работу менее интересной, — в итоге ответила Лекса. Кларк едва заметно улыбнулась: — Значит, отвлечься можно только правильно? Не так, чтобы потерять контроль? — она по-прежнему надеялась, что это не флирт. Что профессор не высадит её посреди дороги и не заставит идти домой пешком. Ехать хоть и оставалось всего одну остановку, но Кларк хотелось закончить эту поездку у дверей своего дома. Лекса слегка кивнула, почти незаметно: — Правильно. Контроль — это всё, что остаётся. Кларк слегка вздохнула, но не отступила. — Тогда мне придётся быть осторожной, — сказала она с едва уловимой насмешкой. — Чтобы не лишить вас удовольствия от работы. Лекса резко вдавила педаль тормоза в пол, и Кларк слегка подбросило. — Мы приехали, мисс Гриффин, — сказала она, и в её голосе послышалось облегчение, что эта поездка, наконец, закончилась. — Кажется, эта поездка длилась дольше, чем обычно, — сказала Кларк. — Спасибо, что всё-таки подвезли. Спокойной ночи. Не дожидаясь ответа, Кларк закрыла дверь, а через несколько секунд скрылась уже за другой дверью. — Тебе не кажется, — механически сказала Лекса одновременно и Кларк, и самой себе. — Спокойной ночи.

***

Кларк вяло ковыряла вилкой в салате. Вечер проходил ужасно. Она собиралась встретиться с Октавией и сходить на повторный прокат «Blow-Up». Октавия с восхищением рассказывала, как влюбилась в этот интеллектуальный фильм, и что Кларк он точно понравится. Кларк предпочитала фильмы, снятые американцами, но согласилась. Фильм она не видела. Октавия пообещала, что купит билеты, и они договорились встретиться в воскресенье вечером. Кларк прибыла к Fine Arts Theatre на 80 Norway Street на десять минут раньше назначенного, оглядываясь в поисках Октавии. Её нигде не было видно, зато набриолиненный Беллами Блейк бодро помахал ей и уверенным шагом двинулся навстречу. От него пахло дешёвым одеколоном и сигаретами Pall Mall. Беллами сообщил, что у Октавии возникли срочные дела, и она не смогла прийти. — Я согласился составить тебе компанию. Не пропадать же билетам, — Беллами пожал плечами, протянул ей свою руку и повёл Кларк ко входу. Кларк обречённо вздохнула. Всё было предельно ясно — Октавия изначально не собиралась приходить. Теперь было понятно, почему она уже несколько недель то и дело заводила разговоры о своём старшем брате. А теперь Беллами сидел напротив неё и уныло рассказывал, что фильм ему не понравился, а сам он ничего не понял. — Я после смены на заводе не хочу сидеть и гадать, что там режиссёр имел в виду. Я хочу, чтобы история была… ну, историей. — С началом и концом? — уточнила Кларк. — Да. И чтобы было понятно. — А если в жизни не всегда понятно? — В жизни всё понятно, — Беллами махнул рукой. Кларк посмотрела на него, не соглашаясь. — Правда? — Конечно. — Он пожал плечами. — Люди либо врут, либо нет. Либо что-то произошло, либо нет. Всё. Кларк слегка наклонила голову. — А если ты уверен, что что-то произошло… но доказать не можешь? Беллами не задумываясь ответил: — Тогда значит, не произошло. Кларк посмотрела в окно. Ей хотелось усесться у себя дома в кресло, завернуться в плед и подумать о Лексе, вместо того, чтобы тратить время на Беллами. — А мне фильм понравился, — тихо сказала она. Беллами усмехнулся. — Ты любишь такие штуки. — Какие? — Где надо думать. Кларк мягко улыбнулась. — Это плохо? — Нет, — сказал он. — Просто… иногда ты ищешь смысл там, где его нет. Кларк посмотрела на него спокойно. — А иногда люди просто не хотят его искать. Беллами пожал плечами, так и не догадавшись, что это был выпад в его сторону. — Если его нельзя увидеть сразу, зачем он вообще нужен? Кларк не стала объяснять, иначе они рисковали зайти на второй круг. Беллами как будто тоже обрадовался, что разговор окончен, и взялся за бургер. Кларк отодвинула тарелку с салатом — есть не хотелось. Она медленно отпила апельсиновый сок, поглядывая на Беллами и пытаясь найти в нём хоть что-то, что заставит её его захотеть. Но хотела Кларк не Беллами, а профессора Карлайл. Беллами понравился бы её родителям — высокий, сильный, симпатичный, а главное, трудится на заводе рабочим. «Работа в офисе — это не работа», — частенько говорил её отец, когда речь заходила о будущем. А потом показывал свои руки и заводил одну и ту же пластинку, что если у мужчины есть руки и ноги, ему надо на заводе вкалывать, а не в офисе как баба сидеть. Так что да, Беллами бы им понравился. Чего не скажешь о профессоре Карлайл. Родители бы возмутились, узнав, что знания её дочери оценивает женщина, которая курит, носит брюки, водит машину и живёт одна. «Я отправлял тебя учиться у профессоров, а не у феминисток!», — сказал бы отец. Мать снова бы вспомнила про работу парикмахером. Кларк украдкой посмотрела на часы в кафе. Почти пять вечера. Скоро начнёт темнеть. День прошёл бездарно. Лучше бы она действительно осталась дома, завернулась в плед и думала бы о Лексе, попивая какао. Кларк была уверена, что день Лексы проходит намного лучше. Ей то уж точно не приходилось сидеть в кафе с малознакомым мужчиной и делать вид, что всё проходит нормально. Беллами закурил. — Дай и мне одну, — сказала вдруг Кларк и сама себя испугалась. Беллами удивился, но всё же протянул сигарету. — Октавия не говорила, что ты куришь, — сказал он. — Иногда курю, — Кларк с ужасом повертела в руках сигарету, дешёвую, без фильтра. Часть никотина осыпалась на стол. Лекса курила совсем другие. Беллами поднёс огонь, и Кларк неуверенно наклонилась, пытаясь раскурить. — Спасибо. Она слегка вдохнула дым и тут же отвела сигарету в сторону. — Ты даже не затягиваешься, — усмехнулся Беллами. — И держишь сигарету как карандаш. Он развалился на диванчике и с любопытством посматривал на Кларк. Кларк попыталась вспомнить, как это делала Лекса. Она взяла сигарету по-другому, резко вдохнула дым и тут же закашлялась. Беллами добродушно засмеялся. — Ладно. Я понял в чём дело. Ты просто хочешь походить на вашего нового профессора. Как её, — Беллами напрягся, пытаясь вспомнить имя. — Лекса Картман. — Карлайл, — поправила Кларк — Какая разница. Октавия ей очарована. Только о ней и говорит. И постоянно таскает у меня сигареты, лишь бы быть на неё похожей. А сама, как и ты, даже затянуться не может. А вчера знаешь, что учудила? Говорит, буду копить на машину, куплю и уеду, куда захочу. Прямо как эта ваша Картман. — Карлайл, — Кларк с недовольством снова его поправила. Неужели так сложно было запомнить одну фамилию? — Да какая разница. Вот скажи, зачем ей машина, если у неё будет муж? Кларк ничего не ответила. Она сказала Беллами, что ей пора готовиться к занятиям и отбилась от всех его попыток проводить её до дома. Пассажиров в автобусе было непривычно много, сумерки сгущались, и Кларк не сразу поняла, что что-то пошло не так. Когда она всё же догадалась, что села не в тот автобус, было уже поздно. Кларк вышла на незнакомой остановке, не надеясь ни ни какую помощь. Нужно было перейти на другую сторону, вернуться обратно и пересесть на правильный маршрут. Она осмотрелась по сторонам. Черный Шевроле, идеально припаркованный, с розарием на внутрисалонном зеркале заднего вида сразу привлёк внимание. Каковы шансы, что это был другой автомобиль? Она подошла поближе. Номера были как у профессора Карлайл. Сердце болезненно ударило о рёбра. Лекса где-то здесь, но как понять, она тут живёт или зашла в один из местных баров? Кларк обошла машину, будто это могло помочь докопаться до истины. Заглянула в салон, внутри ничего не было — ни бумаг, ни портфеля. С опаской коснулась решётки — та была холодной. Кларк грустно вздохнула — она учится не в полицейской академии. Она всё равно не поймёт, где искать Лексу и стоит ли. Она легонько провела кончиками пальцев по автомобилю, понимая, что отказывается уходить, не попробовав. Ещё раз осмотрелась по сторонам. Неприметная синяя дверь с позолоченной табличкой BAR привлекла внимание. Кларк сжала ремешок сумки и двинулась вперёд. Духота обдала её прямо с порога. — Вход платный, — раздалось сбоку. Кларк сразу поняла, что пришла куда надо. Она вытянула шею, чтобы рассмотреть видимую часть зала и увидела её. Карлайл сидела спиной ко входу, в стакане рядом с ней плескалась янтарная жидкость. Карлайл была одна. Кларк облегчённо выдохнула. — Вход платный, мадам, — снова раздалось грозное предупреждение. Женщина, похожая на Дорис Дэй, но выглядящая гораздо брутальней, преградила ей путь. — Сколько? — Пять долларов. — Сколько? — поперхнулась Кларк. — Девушка, вы плохо слышите? Кларк вздохнула и полезла за кошельком, мысленно прикидывая, сколько дней будет обходиться без ужина. Она всучила женщине банкноту и прошла внутрь. Это был самый непримечательный бар. В углу без дела стоял вурлицер. Кларк почувствовала, как сильно бьётся её сердце. Как бабочка, пойманная в банку. Подойти к барной стойке и сесть на свободный стул рядом с Лексой казалось дерзостью. А если она ещё закажет выпивку, её вырвет от одного глотка. Кларк приняла решение и прошагала не к бару, а к вурлицеру. На музыкальном автомате висел список песен — её возможных признаний. Кларк задумалась ненадолго, выбирая между двумя, и в итоге остановила свой выбор на Нине Симон. Лексе должно понравиться. Монета звонко рухнула внутрь. Пути назад не было. Первые медленные аккорды разнеслись по залу обволакивающим теплом. Низкий тягучий голос заполнил пространство: «I put a spell on you»… Кларк заметила, как пальцы Лексы слегка напряглись на стекле. Карлайл не обернулась сразу, но Кларк уловила это едва заметное движение. Сердце забилось ещё сильнее. «Because you’re mine…» Лекса медленно повернула голову, сталкиваясь глазами с Кларк. Кларк надеялась, что со стороны незаметно, как сильно она нервничает. Карлайл неспешно поднялась, захватив с собой бокал с напитком, и медленно двинулась к вурлицеру. — Вы понимаете, что это не шутка? — тихо спросила она, подходя ближе, даже не поприветствовав её. Ни Кларк, ни даже мисс Гриффин. Сухое и обезличенное «вы». К знакомому аромату — парфюму, смешанному с сигаретами, прибавился запах крепкого алкоголя. От этого ассорти Кларк дурманило ещё сильнее, но сдаваться она не собиралась. — Я не шутила, — произнесла Кларк, не сводя глаз с Лексы. Она не первый раз стояла так близко к Карлайл, но это был первый раз, когда она была так близко к ней не на территории университета. Даже в машине их разделяло куда большее расстояние. Голос Нины Симон стал ещё ниже, она запела почти шёпотом: «I love you… I love you… I love you anyhow…» — Это… опасный выбор, — Лекса поднесла стакан к губам и медленно отпила, будто давала Кларк время обдумать ответ. — Я знаю. — И вы всё равно его сделали? — Я хотела, чтобы вы услышали, — призналась Кларк. Лекса наклонила голову, разглядывая Кларк с подозрением. — Вы понимаете, куда вы пришли? Кларк осмотрелась ещё раз. В это время людей было мало, но вокруг были одни женщины. — Вы кого-то ждёте? — хрипло спросила Кларк. Лекса коротко усмехнулась. Кларк поняла, что не добьётся ответа, её плечи предательски опали. Песня подходила к концу. — Сколько Джерри запросила за вход? — Какая вам разница? — почти огрызнулась Гриффин. Лекса глубоко вздохнула, оставила стакан с виски на вурлицере и направилась в сторону выхода. Кларк не удержалась и проводила её взглядом. Она увидела, как Лекса завела разговор с той женщиной, Джерри, кивнула в сторону вурлицера, где стояла Кларк, и они начали спорить. Джерри мотала головой, Лекса наседала. Наконец она протянула Джерри раскрытую ладонь. Джерри цокнула, вытащила из кармана деньги и вложила их в руку Карлайл. Кларк опустила голову вниз в ожидании Лексы. Лекса принесла с собой не только деньги Кларк, но и прохладу. Она зажала банкноту между пальцев и протянула Кларк. Очень удобный жест, чтобы избежать прикосновения. Кларк стыдливо забрала деньги и спрятала их в сумку. Песня закончилась. А никому до них по-прежнему не было никакого дела. Лекса прислонилась плечом к музыкальному автомату. — Вы не первая студентка на свете, кому захотелось... — Карлайл запнулась, подбирая слова. — Сблизиться со своим преподавателем. Кларк опустила голову, собираясь скрыть слёзы — сейчас её снова отвергнут. Она сильнее завернулась в кардиган, будто он мог защитить её от жестоких слов, как бронежилет от пуль. Входная дверь открылась, впуская сквозняк и взлохмачивая её волосы. Лекса мгновенно подняла руку. Кларк заметила ужас в её глазах, но решение было принято, рука сама потянулась к её волосам. А Карлайл была не из тех, кто меняет решения, даже если они случаются как рефлекс. Лекса медленно заправила прядь ей за ухо. Стараясь удержать этот момент, Гриффин наклонила голову, касаясь щекой тёплой ладони. По телу разливалась лава. Лекса позволила этому контакту продлиться, но почти сразу бережно убрала руку, едва проведя рукой по щеке. — Кларк... — она впервые обратилась к ней по имени. — Вам лучше уйти. Завтра будет большой опрос, и я не намерена снижать планку. Будто не соглашаясь, Кларк шагнула вперёд, сокращая расстояние до минимума. — Мисс Гриффин, не усложняйте, — Лекса схватила недопитый стакан с вурлицера и сделала большой глоток, пресекая любые попытки Гриффин попасть в её машину. Теперь стакан её в руке превратился в выставленное препятствие. И Кларк никак не могла его преодолеть. — Лучше направьте свою энергию в правильное русло. Завтра я буду особо внимательна к формулировкам.