Амнезия

В больничной палате царил переполох. Лукас тревожно всматривался в бледное лицо Макс, стараясь найти там хоть тень эмоции. Хотя бы крупицу реакции на музыку. Ее любимую. — Ну же, Макс, очнись! Вернись к нам! С тех пор, как они выяснили, что произошедшее с Макс — не кома вовсе, а нечто куда более сложное - старались вернуть ее в реальность всеми силами. Потому что оставить ее там — означало потерять навсегда. Бросить. Предать. — Макс? Если ты слышишь нас, подай знак… Ненси, стоявшая в изголовье кровати, произнесла эти слова, не особо рассчитывая на результат, но… — Векна. Он абсолютно точно близок к ней… Уилл шептал, всматриваясь в бледное лицо девушки. — …и ему… радостно? Он нахмурился, сам не понимая до конца, что только что произнес и озвучил. Собравшиеся переглянулись, экран монитора моргнул зелёным светом. Пульс девушки участился. Пересохшие губы приоткрылись, исторгая крик: — Билли, нет, не надо! Билли… Генри! Макс приподнялась над кроватью, выгнулась. Нэнси бережно уложила ее обратно, как можно аккуратнее. — Генри? Билли? Что происходит? Майкл обвел присутствующих взглядом. — Ничего хорошего. Нужно вытаскивать ее оттуда. Лукас, сделай музыку громче…на максимум. Так и поступили. В помещении замигал свет. Присутствующие ощутили жгучий холод. Уилл нервно выдохнул облачко пара: — Вы их слышите? -? — Тиканье. Часы. Они…оглушают. Магнитофон истерично взвизгнул на высоких нотах и взорвался, вспыхнув красным. Одновременно с этим зажёгся свет. Казалось, что ярче прежнего. — Кончено. Уилл стер пот со лба. — Он добился своего… Генри. Голос подала молчавшая до того Оди: — И он — хитёр. Я имею ввиду человеческое воплощение Векны. Он умеет…очаровывать. — Что ему нужно от Макс? Лукас и Ненси задали этот вопрос одновременно. Ответил Уилл: — Никто не знает точно…но, вероятно, оставить ее в своем мире. Рядом? Они посмотрели на магнитофон, на постепенно угасающее пламя… ** …Пламя почти не обжигало кончики пальцев, и это радовало. А вот зефиринку Макс безнадежно спалила. — Аккуратнее, Макс, так можно и руку сжечь. Генри протягивает ей свои зефиренки — аккуратно поджаренные, идеально-ровные. Макс ловит себя на мысли, что в реальном мире невозможна такая вот идеальность. И солнечный зайчик, будто невзначай прыгнувший на его щеку, отразившийся в зачем-то надетых очках и пристальном взгляде. — И без того аккуратна, Генри. Каждый шаг выверяю. Под ноги смотрю, чтоб не споткнуться случайно. От дома дальше ста шагов не отхожу… А так хочется сорваться с места и бежать, пока хватит сил и кислорода в лёгких. Ей так хочется проверить — что там, за грядой деревьев? Без пристального взгляда Генри. Без этой навязчивой иногда опеки…нет, не то чтобы она была неблагодарной, но всё же… — Если сбежишь, будем скучать. Мы все. Неподалеку слышался топот множества ног — это дети играли в своем неподалеку от места их импровизированного пикника. Она поднимает на него взгляд. Настороженный. Лисий. Генри с улыбкой на губах продолжает поджаривать зефир. Вот только улыбка эта не касается его напряжённого, серьезного взгляда. Он будто ждёт от нее чего-то. Действия. Слова. Откровения… — Не думаю, что заслужила тоски по себе. Она опускает взгляд на траву, по которой медленно ползет цепочка мелких пауков. Заметив препятствие в виде ее коленей, паучки невозмутимо шествуют дальше, цепляясь лапками к коже. Щекотно. Макс улыбается ощущениям и смутным воспоминаниям. Ей совершенно точно приятны эти создания, вопреки стереотипам о девушках. — Нравятся пауки? Генри снимает очки и в его взгляде появляется нечто новое. Блеск азарта. Макс кивает, не понимая, почему становится холоднее? Песчинки, взявшиеся непонятно откуда, залетают за шиворот порывом ветра... Они находятся уже не на зеленеющей поляне у костра, а в пустыне. И пейзаж этот знаком Макс по фотографиям… — Здесь я провел часть своей юности. Нет, у него определенно дар оказываться за ее спиной. Тикают часы на ее шее. Нервно, тревожно отсчитывая секунды. Чувство, что им здесь не нравится. Сердцу Генри здесь неуютно. — Пауки, то немногое, что скрашивало те дни и эти места… Макс смотрит в одну с ним сторону, на пещеры. Идёт следом, а ноги утопают в песке. В какой-то момент Генри хватает ее за запястье и тянет за собой. Больно. Немного. — Вот они, видишь? В его взгляде разгорается огонек, почти фанатичный. Но Макс не отшатывается. Стоит рядом — плечом к плечу — и смотрит как пауки бегают по песчаным стенам, иногда исчезая в темных углублениях. — Нравится? — Интересно… Соглашается, делая шаг к пещере… ОПАСНО! БЕГИ! Она абсолютно точно видит эту надпись. Через пару мгновений она исчезает. — Теперь поняла? Он тоже подходит к пещере: — Любое одиночество можно разбавить, если знать — как.Я сотворил это мир сам, Макс. Как гениальный архитектор… — Эээ… Она не знает, что ответить на это неожиданное признание. А пространство вокруг вспыхивает жёлтым, рассыпается песком… Она смотрит в глаза Генри — абсолютно пустые, и в мгновение ока оказывается в другом месте. Рядом с ним. Рука Генри железным наручником смыкается на ее запястье. — Прогуляемся по коридорам памяти, Макс? Тик-так. ** Он не хотел, чтобы Макс узнала обо всём вот так — резко и скоро. Это путало планы и ускоряло бег часов. А так хотелось задержаться… Но пауки. Чёртовы пауки выбили его из привычного ритма. Слишком многое было связано с ними. Его силы. Контакт с Истязателем. И эксперименты, что с юных лет проводились над ним. Ломали. Разбивали на части. Делали ополовиненным. Раздробленным. Одна часть мечтала слиться с Истязателем разума, вобрать его силу, управлять мирами и откинуть всё человечное. А вот другая, та, что он прятал от себя самого. Та, что была заключена в серебристых часах на шее этой девушки, хотела прямо противоположного. Хотела…жизни? — Генри, что ты делаешь? Генри, пусти, мне больно! Генри! И она пнула его по коленке. Сильно. Гневно. Требуя объяснений. — Не зря тебя называют Безумной Макс… Тик-так. Они застыли посреди медицинского центра, засекреченного. Жестокого. Сделавшего из Генри того, кто он есть. — Пришло время вспомнить, Макс. И увидеть правду моими глазами… Она смотрит на его запястье. На цифры: 001. Она начинает понимать, делая шаг назад. Отступая от него прочь. — Я — Генри Крил. Подопытный 001. Векна. И это — моя…теперь уже наша общая реальность… ТИК-ТАК Он протягивает ей руку и улыбается...