Охотник за разумом

      Мотель назывался «У Скотта», хотя никакого Скотта здесь не было и в помине, и находился он в такой глуши, что даже дорога, ведущая к нему, казалась забытой Богом и людьми. Арчи не выбирал — просто съехал с трассы, когда глаза начали слипаться, а руки перестали слушаться руля.       Номер оказался обычным: кровать, кресло, телевизор с антенной, которая ловила только помехи, и ванная с вечно капающим краном. Арчи бросил сумку на пол, сел в кресло и долго смотрел в одну точку.       Перед глазами все еще стоял Зестиал. Его улыбка. Его рука на спине. Его пустые глаза.       — Господи, — прошептал Арчи в пустоту. — Дай мне забыть это хоть на ночь.       Он не раздеваясь рухнул на кровать, но сон не шёл. В голове крутились лица: Мендес, Уиттман, Аластор, Рози...       Он закрыл глаза и провалился в тяжелую дремоту, похожую на беспамятство.       Стук в дверь вырвал его из сна.       Арчи подскочил, мгновенно включившись. Рука потянулась к кобуре — пистолет был на месте, под подушкой. Часы показывали половину третьего ночи.       Стук повторился. Тихий, робкий, почти детский.       Арчи бесшумно поднялся, подошёл к двери, глянул в глазок. Сначала он подумал, что у него галлюцинации от недосыпа. Потом моргнул, протёр глаза.       За дверью стояла девушка. Совсем юная, лет шестнадцати-семнадцати. Растрёпанные кудрявые волосы падали на лицо, большие карие глаза смотрели затравленно, смуглая кожа была перепачкана пылью, а на щеках и носу рассыпались веснушки. На ней была школьная форма — плиссированная юбка, белая блузка, галстук — и поверх накинута пыльная кожаная куртка, явно с чужого плеча.       Она дрожала. То ли от холода, то ли от страха.       Арчи открыл дверь.       — Пожалуйста, — выдохнула она с сильным австралийским акцентом. — Пожалуйста, впустите меня. Они меня убьют. Они обещали.       — Кто? — спросил Арчи, уже оценивая обстановку. Позади неё никого не было, только пустая парковка и редкие фонари.       — Родители, — всхлипнула она. — Я провалила экзамены. Все. Четыре экзамена. Они сказали, что я позор семьи, что они лучше бы утопили меня в детстве. А папа достал ружье. Я убежала. Я бежала по трассе, увидела свет, думала — может, кто-то поможет.       Она говорила сбивчиво, захлёбываясь слезами. Арчи смотрел на неё и видел перед собой не потенциальную угрозу, а просто ребенка. Испуганного, потерянного ребенка.       За спиной у него встали все монстры, которых он видел за последние недели. Мендес, который насиловал. Уиттман, который убивал из зависти. О'Нил, который сжигал женщин. Зестиал, который превращал людей в инкубаторы.       Арчи шагнул в сторону.       — Заходи.       Она влетела в номер, как птица, заметалась, не зная, куда деться. Арчи закрыл дверь, запер на цепочку.       — Садись, — сказал он мягко, указывая на кровать. — Я сейчас чай сделаю.       — У вас есть чай? — спросила она, и голос ее дрожал.       — Есть. Листовой. Я всегда ношу с собой.       Он включил электрический чайник, достал из сумки стальной коробок, кружку. Девушка сидела на краю кровати, сжавшись в комок, и смотрела на него огромными глазами.       — Меня зовут Вельвет, — сказала она тихо. — Вельвет Теноро.       — Красивое имя, — Арчи улыбнулся, стараясь выглядеть дружелюбно. — Я Арчи, Арчибальд.       — Вы полицейский? — она заметила кобуру на тумбочке.       — ФБР, — Арчи достал значок, показал ей. — Но тебе нечего бояться. Я не тех ловлю, кто от родителей убегает.       Она выдохнула с облегчением. Чайник закипел, Арчи заварил чай, поставил кружку перед ней.       — Пей. Согреешься.       Она взяла кружку обеими руками, отпила. Руки дрожали, но уже не так сильно.       — Расскажи, что случилось, — попросил Арчи, садясь в кресло напротив. — С самого начала.       — Я из Австралии, — начала она. — Мы переехали сюда два года назад, папе предложили работу. Я училась в школе, но у меня всегда было плохо с учебой. Я не тупая, просто... не могу сидеть на месте. А тут экзамены. Я готовилась, правда готовилась, но когда увидела билеты — все вылетело из головы. Я завалила все четыре.       — Бывает, — кивнул Арчи. — Экзамены — не главное в жизни.       — Для моих родителей — главное, — горько усмехнулась Вельвет. — Они хотели, чтобы я была лучшей. Врачом, юристом, хоть кем-то. А я — просто я. Ничтожество.       — Ты не ничтожество, — твердо сказал Арчи. — Ты ребенок, который ошибся.       — Они так не считают, — она допила чай, поставила кружку. — Папа достал ружье. Старое, охотничье. Сказал: "Лучше я убью тебя сейчас, чем ты будешь позорить нас всю жизнь". Мать не возражала. Просто стояла и смотрела.       — Это ужасно, — Арчи покачал головой. — Ты молодец, что убежала.       — Можно я здесь останусь? До утра? — она посмотрела на него с надеждой. — А утром я уйду. Найду какую-нибудь работу, сниму комнату. Только не выгоняйте меня сейчас.       — Не выгоню, — пообещал Арчи. — Ложись на кровать, отдыхай. Я в кресле посижу.       — Вы уверены? — она удивилась. — Это же ваша кровать.       — Я привык в кресле спать, — соврал Арчи. — Дорога долгая, всякое бывает.       Он достал из шкафа запасное одеяло, бросил ей. Она забралась под него прямо в форме, свернулась калачиком.       — Спокойной ночи, Арчи, — сказала она тихо.       — Спокойной ночи, Вельвет.       Арчи погасил свет, устроился в кресле. Долго смотрел в темноту, слушая её дыхание. Ровное, спокойное — видимо, уснула. Устала бежать.       Он думал о её родителях. О том, что некоторые монстры не сидят в тюрьмах, а живут в обычных домах и воспитывают детей. О том, что мир полон жестокости, которую не замечают, пока не случится беда.       Потом мысли стали путаться, и он провалился в сон.       Пробуждение было резким, как удар током.       Кто-то смеялся. Высокий, звонкий, веселый смех раздавался прямо над ухом.       Арчи дёрнулся и понял, что не может пошевелиться. Руки были привязаны к подлокотникам кресла. Ноги — к ножкам. Прочной верёвкой, профессионально: узлы не шатались.       — Очнулся? — раздался голос. Тот же австралийский акцент, но теперь в нем не было страха. Было веселье. Была игра.       Перед ним стояла Вельвет.       Но это была не та испуганная девочка, которую он впустил ночью. На ней была всё та же школьная форма, но лицо скрывала маска. Кукольное лицо с фарфоровой кожей, нарисованными румянами и застывшей улыбкой. Глаза смотрели сквозь прорези — те же, большие карие глаза, но теперь в них горел совершенно другой огонь.       В руке у нее поблескивал нож. Длинный, узкий, очень острый.       А на тумбочке стояла камера. Красная лампочка горела — запись шла.       — Что... — начал Арчи.       — Тсс-с-с, — она приложила палец к губам — кукольным, нарисованным. — Не порти момент. Мы в прямом эфире.       Она подошла к камере, поправила, заглянула в объектив.       — Итак, дорогие зрители, — заговорила она сладким, приторным голосом, — перед вами специальный агент ФБР Арчибальд. Такой милый, правда? Пустил бедную девочку погреться, чаем напоил, одеялко дал. Думал, что спасает невинную душу. А невинная душа — вот она!       Она хихикнула и покрутилась перед камерой, демонстрируя наряд.       Арчи снова дёрнул руками. Веревка держала крепко.       — Не старайся, — посоветовала Вельвет, подходя ближе. — Я в скаутах была, лучшая по узлам. Ты отсюда не выберешься.       — Зачем? — спросил Арчи. Голос звучал ровно — сказалась выучка. — Зачем ты это делаешь?       — А почему нет? — она склонила голову, кукольная маска смотрела на него пустыми глазницами. — Скучно было. Дома сидеть надоело. Родители достали с этими экзаменами. А тут такой шанс. Мои зрители оценят.       — Твои зрители?       — У меня канал на Круоч-точка-ком! — объяснила она тоном учительницы, объясняющей тупому ученику. — "Кукольный домик". Там всякое. Как я кошечек мучаю, как птичкам крылья вырываю, как бомжей режу. Скучно было с бомжами, они неинтересные. А тут — ты. Красивый, молодой, да еще и агент. Это хит будет, стопудово.       Она подошла к камере, посмотрела на экранчик.       — О, уже три тысячи зрителей! Народ, ставьте лайки, подписывайтесь, будет весело!       Арчи смотрел на неё и не верил своим глазам. Перед ним стояла девочка, которой он дал чай и одеяло. Которая плакала и дрожала от страха. И все это было игрой. Идеальной, продуманной игрой.       — Ты убивала раньше?       — Не считала, — она пожала плечами. — Шестерых? Семерых? Я не запоминаю. Они все одинаковые — орут, плачут, обещают деньги, просят пощады. Скука смертная. Но ты... ты другой. Ты не орёшь. Молодец.       Она погладила его по голове. Рука была холодной.       — Знаешь, я за тобой следила, — сказала она доверительно. — Когда ты в мотель заехал. Я уже тут была, в соседнем номере. И сразу поняла — мой шанс. Переоделась, причесалась, историю придумала. Про родителей с ружьем — ты правда на это купился? Вот умора!       — Купился, — признал Арчи. — Хорошая история.       — Спасибо! — она явно обрадовалась похвале. — Я старалась. Главное — жалость вызвать. Мужики на жалость ведутся, как дети. Особенно такие, как ты, с грустными глазами. Ты вообще грустный очень, я заметила. Чего грустишь?       — Много монстров видел, — ответил Арчи.       — А, ну да, работа у тебя такая, — она кивнула. — Я тоже монстр, да? Скажи, я монстр?       — Ты ребёнок, — сказал Арчи. — Который просто развлекается.       Она замерла. Потом рассмеялась. Звонко, искренне.       — Ребенок! Слышали, зрители? Он сказал — ребенок! — она повернулась к камере. — Мне девятнадцать, придурок! Я просто выгляжу молодо. И форму школьную ношу для прикола. На мужиков хорошо действует. Вон как на тебя подействовало.       Девятнадцать. Не шестнадцать. Арчи мысленно выругался.       — И что дальше? — спросил он. — Убьешь меня и выложишь в сеть?       — Ну да, — она удивилась вопросу. — А что ещё? Ты же понимаешь, я не могу тебя отпустить. Ты мент. Ты меня сразу повяжешь. Так что извини, агент, но ты — звезда моего нового видео.       Она подошла ближе, присела на корточки перед креслом. Кукольное лицо смотрело на него в упор. Через прорези маски были видны глаза — большие, карие, живые. В них не было ненависти. Не было злобы. Было только любопытство и веселье.       — Скучно, понимаешь, — сказала она тихо. — Жить скучно. А тут — адреналин. Ты дрожишь, я смотрю. Ты боишься, я смеюсь. Это кайф, агент. Настоящий кайф.       — Ты больна, — сказал Арчи.       — Ага, — согласилась она. — Но мне норм.       Она поднялась, подошла к камере.       — Итак, друзья! Сейчас будет самое интересное. Я буду резать агента ФБР. Медленно. Чтобы вы насладились. Кто хочет, чтобы я начала с пальцев — ставьте лайки. Кто хочет с глаз — пишите в комментариях. Голосование открыто!       Она снова подошла к Арчи, поиграла ножом перед его лицом.       — Ты только не отключайся, ладно? — попросила она. — Мне важно, чтобы ты чувствовал. Чтобы видел. Иначе неинтересно.       Арчи смотрел на нее и вдруг понял, что это конец. Не от пули в перестрелке, не от рук маньяка в тюремной комнате, а вот так — в дешёвом мотеле, привязанным к креслу, перед камерой, на которую смотрит вся сеть.       И почему-то он подумал о Зестиале. О его пустоте. О том, что он говорил: "Я просто родился таким". Вот и она — родилась такой. Или сделала себя такой. Какая разница?       — Знаешь, — сказал он вдруг тихо, — а ты похожа на одного моего знакомого.       — На кого? — заинтересовалась она.       — На человека, у которого внутри пустота. Только у него она была тихая, любопытствующая. А у тебя — веселая. Играет, танцует, режет.       Вельвет замерла. Потом расхохоталась.       — О, классно сказал! Запишу куда-нибудь. "Пустота, которая играет". Это про меня. Ладно, агент, болтай давай, пока можешь. А мы пока лайки считаем.       Она отвернулась к камере, что-то напевая.       Арчи закрыл глаза. Мендес, Уиттман, Аластор, Рози, О'Нил, Мисси, Кармилла, Зестиал. Все они были монстрами. И всё же не так страшны, как эта девушка в кукольной маске. Потому что они были в цепях, они понесут наказание. Даже Зестиал. Но не она.       У неё был свой канал на Круоч-точка-ком.       Он открыл глаза и посмотрел на неё. Она возилась с камерой, поправляя свет.       — Вельвет, — позвал он.       — А?       — Ты проиграешь. Тебя найдут.       Она обернулась, улыбнулась сквозь маску.       — Посмотрим, агент. Посмотрим. А пока — давай, народ выбрал глаза. Не обижайся, это не я, это демократия.       Она подошла с ножом.       Арчи успел подумать о том, что в сумке остался недописанный блокнот. О том, что мама в Небраске так и не дождётся его в воскресенье. О том, что он так и не нашёл ответа на вопрос, счастлив ли он.       Потом была боль. И темнота.       Утром горничная, зашедшая убрать номер, нашла тело мужчины, привязанное к креслу. Кровь была повсюду — на стенах, на полу, на мёртвом телевизоре, который так и не заработал.       На тумбочке лежал значок ФБР и недописанный блокнот.       А на Круоч-точка-ком уже висело новое видео. Девушка в кукольной маске танцевала на фоне привязанного человека, показывала пальцем в камеру и кричала:       — Хрена с два вы меня найдете, легавые!       Под видео было сто двадцать тысяч лайков и три тысячи комментариев: "Охринеть", "Она богиня", "ФБР лохи", "Как подписаться?".       И ни одного — "Жалко человека".