Няньки поневоле

      Яблоневый сад виллы Блэков преобразился до неузнаваемости.       Старые деревья, помнившие ещё прабабку Вальбурги, были увиты нежными кремовыми лентами, которые переплетались с ветвями и тихо светились в лучах заходящего солнца. Между стволами парили магические фонарики — сотни крошечных огоньков, которые мерцали тёплым золотом, создавая ощущение сказки. Дорожки усыпали лепестки роз, а в центре сада, под той самой старой яблоней, где когда-то ёж укусил Драко, возвышалась арка.       Арка была настоящим произведением искусства — белое дерево, увитое живыми цветами, которые магия заставляла цвести особенно ярко. Пионы, розы, полевые ромашки и веточки яблоневого цвета переплетались в причудливом узоре, а сверху арку венчали две переплетённые змеи — символы рода Блэк, отлитые из серебра.       Напротив арки рядами стояли стулья — немного, всего около тридцати, обитые белой тканью и украшенные теми же цветами. По периметру сада расположились столики с закусками и шампанским, а вдоль них, с бокалами в руках, уже переговаривались немногочисленные гости.       — Это возмутительно, — тихо, но с достоинством произнесла Вальбурга Блэк, обращаясь к своему мужу Ориону. — Всего тридцать гостей. Тридцать! На свадьбе Блэков! Моя мать перевернулась бы в гробу.       — Дорогая, — Орион, как всегда, был невозмутим, — Сириус сам выбирал формат.       — Сириус, — фыркнула Вальбурга. — Этот мальчик всегда делал всё наперекор традициям. Я до сих пор не понимаю, как он умудрился жениться на Регулусе. На нашем Регулусе! Который всегда был таким правильным, таким послушным...       — Видимо, не таким уж послушным, — в голосе Ориона послышалась редкая усмешка. — И потом, ты же сама благословила.       — Потому что он смотрел на меня глазами своей матери! — Вальбурга махнула рукой. — Элинор Норт с того света на меня смотрела, я уверена. Но посмотри сама — разве это похоже на свадьбу? Ни тебе хрустальных люстр, ни фамильных драгоценностей, ни оркестра...       — Зато есть яблони, — философски заметил Орион. — И фонарики. И, кажется, твой сын счастлив.       Вальбурга замолчала, проследив за его взглядом. Сириус только что появился в саду.       Он вышел из-за цветущих кустов, и даже Вальбурга на секунду потеряла дар речи. Её старший сын, вечный бунтарь и позор семьи, сегодня выглядел... безупречно. Парадная форма аврора — тёмно-синий мундир с серебряным шитьём, идеально сидящий по фигуре, белоснежная рубашка, строгий галстук. Волосы, вечно торчащие в разные стороны, сегодня были аккуратно уложены — видимо, Регулус постарался. И только на ногах... на ногах красовались те самые мотоциклетные ботинки, заляпанные когда-то грязью, а сегодня начищенные до блеска.       — О Мерлин, — выдохнула Вальбурга. — Он в ботинках.       — Он всегда в ботинках, — пожал плечами Орион. — Это его стиль.       — Но на свадьбу...       — Тетя, — раздался голос сбоку, и Вальбурга обернулась. К ней подошла Нарцисса Малфой, элегантная, как всегда, в струящемся серебристом платье. — Не ворчите. Они любят друг друга. Это главное.       — Цисси, ты тоже туда же? — вздохнула Вальбурга.       — Я туда, где мой сын счастлив. — Нарцисса кивнула в сторону, где Драко, уже семилетний, важный и серьёзный, о чём-то спорил с Гарри. — А он счастлив здесь.       — Смотрите, — вдруг сказал подошедший Джеймс Поттер, обнимая за плечи Лили. — Кажется, начинается.       Гости начали занимать места. В первом ряду расположились Вальбурга с Орионом, рядом с ними — Люциус и Нарцисса Малфой, чуть дальше — Джеймс и Лили Поттер, прижимающая к себе маленькую девочку с рыжими волосиками — их дочь, которой едва исполнился год. За ними — Эван Розье, сдержанно-вежливый, с лёгкой грустью в глазах, и рядом с ним Северус Снейп, мрачный, но явно тронутый тем, что его пригласили. Дальше — несколько друзей Сириуса из Аврората, пара старых знакомых Регулуса из Министерства, и даже пара домовиков, которые тихо переминались с ноги на ногу в последнем ряду (Регулус настоял, что они тоже семья).       Заиграла музыка. Негромкая, струнная, очень нежная — явно не оркестр, а просто магглофон, который Сириус где-то раздобыл и зачаровал.       И в этот момент из-за поворота дорожки показались трое.       Гарри и Драко шли, держась за руки, но не друг с другом — между ними шагал маленький мальчик. Альтаис Сириус Блэк-Норт, которому едва исполнился год и три месяца, делал свои первые уверенные шаги на глазах у всех гостей. Он был одет в крошечный костюмчик, копирующий форму аврора, только вместо ботинок на нём были мягкие пинетки. Тёмные волосики, доставшиеся от обоих отцов, смешно топорщились, а серые глаза — копия глаз Сириуса — смотрели на мир с любопытством и лёгким высокомерием, явно унаследованным от Регулуса.       Гости ахнули и заулыбались. Альтаис шёл, смешно переваливаясь, иногда спотыкаясь, но Гарри и Драко тут же подхватывали его под руки, не давая упасть. Они дошли до арки, где уже стоял Сириус, и мальчик отпустил руки своих старших друзей, сделав последние несколько шагов самостоятельно — прямо к отцу.       Сириус опустился на одно колено, и Альтаис с размаху ввалился в его объятия, довольно гукая.       — Мой мальчик, — прошептал Сириус, прижимая сына к груди. — Ты справился.       Гарри и Драко встали по бокам от арки, важные, как маленькие стражники. Драко поправил бабочку, Гарри взлохматил и без того лохматые волосы, и оба уставились в конец дорожки, откуда должна была появиться главная фигура этого вечера.       Музыка изменилась, став чуть торжественнее.       И появился Регулус.       Он шёл по усыпанной лепестками дорожке медленно, с достоинством, но в глазах его плескалось такое счастье, что у многих гостей защипало в глазах. На нём был белоснежный костюм — идеально скроенный, подчёркивающий тонкую талию и широкие плечи. Тонкое серебряное шитьё на лацканах переливалось в свете фонариков, а в петлицу был воткнут маленький цветок яблони — в память о том самом саде, где всё началось.       Сириус замер. Он смотрел на Регулуса и не мог отвести взгляд. Альтаис на руках тоже замер, уставившись на второго отца с детским восхищением.       Регулус подошёл к арке, остановился напротив Сириуса и окинул его взглядом с ног до головы. В глазах мелькнуло знакомое саркастическое выражение.       — Надо же, — тихо сказал он, чтобы слышал только Сириус. — Ты причесался. И даже ботинки почистил. Я впечатлён.       — Старался, — так же тихо ответил Сириус, сияя улыбкой. — Хотел соответствовать.       — Соответствовать чему?       — Тебе. — Сириус перевёл взгляд с его лица на костюм и обратно. — Ты невероятен. Ты знаешь?       — Знаю. — Регулус чуть улыбнулся. — Но приятно слышать.       — Реджи, — Сириус шагнул ближе, насколько позволял Альтаис между ними. — В нашей паре вся красота всегда была в тебе. Я просто удачно рядом стою.       — Льстец.       — Честный человек.       Церемонию проводил пожилой маг из Министерства, который специализировался на браках между чистокровными. Он говорил что-то о древности родов, о важности союза Блэков и Нортов, о том, как прекрасно, что два сердца нашли друг друга. Но Сириус и Регулус слышали только друг друга.       Они обменялись клятвами.       Сириус — простыми, своими словами, от которых у гостей перехватывало дыхание:       — Я обещаю, что больше никогда не буду называть тебя занудой. Ну, может, иногда, но только с любовью. Я обещаю научиться готовить хотя бы яичницу, чтобы ты не кормил меня каждое утро. Я обещаю, что наш сын вырастет, зная, что его папы любят друг друга больше всего на свете. И я обещаю, что каждое лето мы будем приезжать сюда, в этот сад, и вспоминать, как всё начиналось. Я люблю тебя, Реджи. Навсегда.       Регулус — сдержанно, но с такой глубиной, что многие женщины в зале (и даже Северус) украдкой вытирали слёзы:       — Я обещаю, что буду терпеть твой храп. Я обещаю, что перестану прятать твои ботинки, когда ты оставляешь их посреди коридора. Я обещаю, что наш сын будет знать, что такое настоящая семья — не по крови, а по любви. Я обещаю, что каждое лето мы будем приезжать сюда и смотреть, как растут яблоки и наши дети. Я люблю тебя, Сириус. Вопреки всему.       — Можете поцеловать жениха, — объявил церемониймейстер.       Сириус, прижимая к себе одной рукой Альтаиса, другой обнял Регулуса и поцеловал. Долго, сладко, под аплодисменты гостей и радостный визг детей.       — Фу, — сказал Гарри, закрывая глаза ладошкой.       — Не смотри, — важно посоветовал Драко, но сам смотрел во все глаза.       Альтаис, зажатый между отцами, довольно загукал и попытался укусить Сириуса за подбородок.       — Он весь в тебя, — усмехнулся Регулус, отрываясь от поцелуя.       — В смысле? — возмутился Сириус. — Кусается точно как ты!       Дальше был приём. Столы ломились от угощений — Регулус лично составлял меню, но готовили, конечно, нанятые эльфы. Гости пили, ели, танцевали под ту же музыку, которую теперь играл приглашённый ансамбль.       Альтаис, утомлённый славой, уснул на руках у Драко, который носил его с важным видом, как самую драгоценную ношу. Гарри бегал вокруг, пытаясь рассмешить малыша, но тот спал крепко.       — Знаешь, — сказал Джеймс Сириусу, когда они чокнулись очередным бокалом. — А ты молодец.       — Знаю, — усмехнулся Сириус. — Но за что конкретно?       — За то, что не сбежал. За то, что остался. За то, что сделал его счастливым. — Джеймс кивнул в сторону Регулуса, который о чём-то тихо беседовал с Северусом. — Он другой, когда ты рядом. Мягче.       — Он всегда мягкий, — возразил Сириус. — Просто не показывает.       — А ты показываешь?       — Я — да. За нас двоих.       Вечер подходил к концу. Гости начали расходиться, обнимались, желали счастья, обещали навещать. Последними остались только самые близкие.       Вальбурга стояла у арки, уже начавшей тускнеть без магии, и смотрела на сад.       — Ну как тебе? — спросил подошедший Орион.       — Знаешь, — задумчиво сказала Вальбурга, — я думаю, это я всё прекрасно устроила.       — Ты? — Орион поднял бровь.       — Конечно. — Вальбурга расправила плечи. — Кто приютил Регулуса? Я. Кто не дал Сириусу сбежать из дома окончательно? Я. Кто благословил этот союз? Опять я. Так что вся заслуга моя.       Орион посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл взгляд на сыновей — Сириус и Регулус стояли под старой яблоней, обнявшись, и смотрели на спящего Альтаиса, которого Драко и Гарри укладывали в переноску.       — Конечно, дорогая, — мягко сказал Орион. — Твоя.       Вальбурга довольно кивнула, но в её глазах, когда она смотрела на детей, было что-то очень тёплое. То, что она никогда не показывала вслух.       — Пошли домой, — сказала она. — Завтра ещё столько дел. Надо подумать о втором приёме. В честь рождения внука. И он будет грандиозным.       — Уверен, — улыбнулся Орион.       Они ушли, а в саду ещё долго горели фонарики, мерцали ленты и пахло яблоками и счастьем.       Сириус и Регулус стояли, прижавшись друг к другу, и смотрели, как их семья — странная, собранная из осколков, но настоящая — готовится к отбытию.       — Спасибо, — тихо сказал Регулус.       — За что?       — За то, что не сдался. За то, что был упрямым идиотом. За то, что влез тогда в этот шкаф.       Сириус усмехнулся, прижимая его крепче.       — Это лучшее решение в моей жизни. После того, как я согласился присмотреть за Гарри, конечно.       — Конечно, — улыбнулся Регулус.       Они поцеловались — легко, нежно, обещая друг другу всё, что только можно пообещать.       А над ними шумела листвой старая яблоня, та самая, под которой когда-то ёж укусил Драко, и которая стала свидетелем их истории. Истории, которая только начиналась. Конец.