Эффект оранжереи

      Конец мая принес в Сеул настоящую жару, но в квартире, которую Чонгук делил с Хосоком, было прохладно и пахло удивительно. Если раньше это место пахло только озоном от работающей техники, стиральным порошком и иногда едой из доставки, то теперь воздух был пропитан сложным, дурманящим ароматом. Запах дождя и ежевики Чонгука смешивался с нежным нектарином и легкой горчинкой матчи Тэхёна, создавая невидимый, уютный кокон. Хосок уехал к родителям в Кванджу на целые выходные, оставив парней одних. И Чонгук собирался использовать это время по максимуму. Тэхён чувствовал себя здесь уже почти как дома. Это было заметно по его вещам, которые хаотично, но мило обживали пространство. Но самое главное изменение произошло в комнате Чонгука. Раньше это был стерильный, темный бункер геймера. Теперь же… На геймерском столе, рядом с футуристичным системным блоком, который пульсировал фиолетовым неоном, стоял изящный горшок с Calathea orbifolia (тем самым папоротником с широкими листьями). На книжной полке, потеснив коллекционные фигурки персонажей игр, устроился крошечный суккулент-литопс («мозг пришельца»). А на подоконнике, под специальной фитолампой, которую Чонгук (ругаясь, но старательно) установил на прошлой неделе, стояла монстера, которую Тэхён притащил в один из своих визитов. Геймерское логово превращалось в теплицу, и Чонгук, к своему удивлению, больше не возражал. Было одиннадцать вечера. В комнате царил полумрак, освещаемый только мониторами и неоновой подсветкой. Чонгук сидел в своем огромном кресле, одетый в одни черные спортивные штаны, демонстрируя рельефную спину и забитую татуировками руку. У него на коленях, утопая в его объемной черной футболке, сидел Тэхён. Он сосредоточенно хмурил брови, вцепившись в профессиональную геймерскую мышь правой рукой, а левой судорожно перебирал клавиши WASD на клавиатуре. Чонгук решил, что пришло время научить своего омегу играть в его любимый шутер. И это было ошибкой. Огромной, тактической ошибкой. — Тэхён! Да не туда! Куда ты стреляешь, в небо?! Противник справа! Справа, Ким Тэхён, — голос Чонгука был низким, напряженным и агрессивным. Он навис над Тэхёном сзади, его руки лежали поверх рук омеги, пытаясь скорректировать движение мыши. — Я не вижу! Всё мелькает! — панически пискнул Тэхён, хаотично нажимая на все кнопки подряд. Его персонаж на экране начал смешно крутиться на месте и прыгать, стреляя в потолок. — Блять! — Чонгук резко выругался, его терпение лопнуло. Он со стуком ударил ладонью по столу рядом с клавиатурой. Запах грозы вокруг него стал тяжелым, давящим. — Ты только что слил весь раунд! Ты идиот?! Как можно быть таким тупым в игре, но при этом знать названия всех мхов на латыни?! Тэхён вздрогнул от этого резкого окрика. Он замер, его плечи поникли, а в уголках глаз моментально скопились слезы обиды. Запах нектарина вокруг него стал кислым, тревожным. Омега попытался слезть с колен альфы. — Я же говорил, что не умею, Чонгук-и! Не ори на меня! Играй сам в стрелялки! — обиженно пробормотал Тэхён, шмыгнув носом. Чонгук моментально опомнился. Увидев, как его омега сжался и задрожал, альфа почувствовал себя самым последним подонком на земле. Внутренний волк жалобно заскулил, требуя немедленно успокоить пару. Чонгук не дал Тэхёну слезть с колен. Наоборот, он с силой прижал его к своей груди, обхватывая талию татуированной рукой. Гнев испарился, сменившись невыносимой нежностью. Альфа уткнулся носом в шею Тэхёна, глубоко вдыхая его запах, успокаивая его своим озоном. — Прости, прости меня, — хрипло прошептал Чонгук, целуя чувствительную кожу за ухом. От этого прикосновения по телу Тэхёна пробежали мурашки, а обида начала медленно таять. — Я просто завожусь, когда играю. Ты не тупой. Ты самый лучший ботаник в мире. Давай еще раз, я буду медленнее, ладно? Чонгук поднял руку и нежно коснулся подбородка Тэхёна, заставляя его повернуть голову. Он страстно, глубоко поцеловал его в губы, полностью перехватывая дыхание омеги, стирая вкус обиды вкусом ежевики и кофе. Тэхён прерывисто выдохнул, обмякая в его руках. — Ладно, — буркнул омега, когда Чонгук оторвался от его губ. — Но больше не ори. — Обещаю, — Чонгук улыбнулся своей «кроличьей» улыбкой и снова положил руки поверх рук Тэхёна. — Смотри, прицел нужно держать на уровне головы… Но обещание продержалось ровно две минуты. — Тэхён! Не нажимай «Q» сейчас! У тебя же ультимейт еще не заряжен! Зачем?! — Чонгук снова сорвался на крик, наблюдая, как персонаж Тэхёна впустую тратит суперспособность, стреляя в стену. Альфа вцепился пальцами в бедро Тэхёна, сжимая его чуть сильнее, чем следовало. — Мы проиграли! Из-за тебя, Миньон! — Ты же обещал не орать! — Тэхён возмущенно обернулся к нему, надув губы. — Я запутался в кнопках! Чонгук посмотрел на это возмущенное лицо, на пухлые губы, на эту огромную футболку, которая сползла с его плеча, обнажая ключицу. Гнев снова смешался с обжигающим желанием. Чонгук схватил Тэхёна за затылок, притягивая к себе, и агрессивно поцеловал его, прерывая его возмущенный спич. Это не было нежным поцелуем, это было заявление прав. Чонгук прикусил нижнюю губу Тэхёна, заставляя его тихо простонать, и углубил поцелуй, пробуя на вкус нектарин и матчу. Когда они оторвались друг от друга, оба тяжело дышали. Запах нектарина стал густым, сладким, призывающим. — Пошел к черту этот шутер, — хрипло прошептал Чонгук, отключая мониторы одним нажатием кнопки. В комнате стало еще темнее, только неоновая подсветка системного блока отбрасывала фиолетовые тени на их лица. Альфа развернул Тэхёна к себе лицом, заставляя его обхватить ногами свою талию. Геймерское кресло скрипнуло под их весом. — Чонгук-и… — пробормотал Тэхён, его голос дрожал от возбуждения. Он зарылся пальцами в темные волосы Чонгука, прижимаясь лбом к его лбу. — Ты такой грубый учитель… — Зато эффективный, — усмехнулся Чонгук, проводя татуированной ладонью по бедру омеги, поднимаясь выше, под футболку. Его пальцы, привыкшие к мышке и клавиатуре, теперь с удивительной нежностью и знанием дела лапали мягкую кожу Тэхёна. Чонгук сжал его ягодицу, притягивая ближе, заставляя Тэхёна почувствовать его возбуждение сквозь тонкую ткань штанов. Тэхён тихо, сладостно ахнул, когда Чонгук припал к его ключице, оставляя там яркий засос. Запах ежевики и озона накрыл омегу с головой, заставляя забыть обо всем на свете — о шутерах, о латыни, о Хосоке, который был далеко. В темноте геймерского логова, среди пульсирующего неона и тишины, нарушаемой только скрипом кресла и прерывистым дыханием, их запахи смешивались в идеальную, ничем не сдерживаемую гармонию, о которой они оба так скучали. Неоновая RGB-подсветка системного блока переливалась фиолетовыми и синими оттенками, бросая холодные блики на разгоряченное лицо Чонгука. Тэхён устроился у него на коленях, сцепив руки на затылке альфы, его пальцы запутались в темных, влажных от пота волосах. Их горячие, искусанные губы нехотя разомкнулись с тихим, влажным звуком. — Боже… — прерывисто выдохнул Тэхён, отстраняясь всего на миллиметр. Его ладони скользнули по широким плечам Чонгука, очерчивая рельеф обнаженных мышц. — Ты как… как древовидный пион. Знаешь? Такой… густой, темный, многослойный. Разобрать тебя хочется, лепесток за лепестком… Тэхён неосознанно выгнулся, прижимаясь ближе. Тяжелое геймерское кресло жалобно скрипнуло, когда Чонгук инстинктивно подался навстречу этому сладкому трению. Его большие ладони легли на талию омеги, крепко сжимая, а затем скользнули ниже, на бедра, удерживая его на месте — или, наоборот, задавая этот сводящий с ума, тягучий ритм. — Пион? — хрипло усмехнулся Чонгук. Его голос вибрировал низкими частотами, отдаваясь вибрацией прямо в груди Тэхёна. Глаза геймера потемнели, в них отражался неоновый свет и неприкрытое, первобытное желание. — А ты тогда кто? Дикая орхидея? Требующая очень… специфического ухода? Чонгук подался вперед, влажно прикусывая мочку уха Тэхёна, отчего тот тихо и сладко застонал. Горячее дыхание альфы обжигало чувствительную кожу шеи. Тэхён снова потерся об него, уже смелее, чувствуя, как под тканью спортивных штанов Чонгука стремительно нарастает твердость. Воздух в комнате, пропитанный запахом нагретой техники, грозового озона и густым, естественным феромоном Тэхёна, казалось, искрил от напряжения. — Мне очень нравится твой уход… — жарко прошептал Тэхён прямо в губы парню. Он снова вовлек его в глубокий, мокрый поцелуй, полный откровенного голода. Их языки сплелись, а руки Чонгука тем временем уже нетерпеливо забрались под подол своей же огромной черной футболки, в которой утопал парень. Грубоватые, мозолистые пальцы трепетно оглаживали горячую голую кожу спины Тэхёна, заставляя его бедра сами податься вперед. Чонгук втянул носом воздух, и низкий, рокочущий звук вырвался из его груди — почти звериное рычание. Запах нектарина пропитал всё вокруг, смешиваясь с его собственной грозовой свежестью и терпкой ежевикой в идеальный коктейль. — Тэхён… — голос Чонгука окончательно сорвался на рычащий хрип. — Я с ума сойду. Я хочу тебя. Прямо здесь. На этом кресле. — он запрокинул голову, глядя на омегу потемневшими, затуманенными от страсти глазами. — Хочу чувствовать, как ты дрожишь в моих руках. Хочу, чтобы ты скулил мое имя, кусая губы. Тэхён замер, широко распахнув глаза. Сладкий запах нектарина на секунду дрогнул — и в нём проступили нотки очаровательного смущения, смешанного с диким предвкушением. — Ч-что? П-прямо здесь? — он нервно облизал припухшие губы и отвел взгляд, его щеки залило густым румянцем. — Но… но кресло же скрипит. И Хосок… вдруг он вернется раньше времени? Чонгук мягко, низко рассмеялся. Он наклонился к самому уху Тэхёна, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием. — Ботаник, — прошептал он, слегка прикусывая мочку его уха. — Хосок в Кванджу до понедельника. Мы во всей квартире абсолютно одни. Пусть это кресло хоть развалится на части — мне плевать. Его широкая горячая ладонь собственнически скользнула по внутренней поверхности бедра Тэхёна, заставляя омегу мелко задрожать. — Ты такой красивый, когда смущаешься, — Чонгук оставил невесомый поцелуй на его виске. — Но я хочу увидеть тебя совсем другим. Тэхён тихо, прерывисто выдохнул. Запах нектарина в комнате стал невыносимо густым, сладким, пьянящим. — Я… я не умею… сверху, — тихо и честно признался омега, пряча раскрасневшееся лицо в изгибе шеи Чонгука. — Что, если я сделаю что-то не так? Чонгук отстранился. Он мягко взял лицо Тэхёна в свои большие ладони, заставляя его поднять голову и посмотреть прямо в потемневшие, полные нежности и желания глаза. — Эй, — бархатисто произнес альфа, поглаживая большим пальцем его скулу. — Со мной ты не можешь сделать ничего неправильно. Просто чувствуй. Слушай меня и своё тело. Я буду направлять тебя. Обещаю. Слова альфы подействовали как успокоительное. Тэхён несмело потянул за подол огромной черной футболки, в которой утопал сам. Чонгук тут же перехватил инициативу: он помог стянуть ткань через голову Тэхёна и небрежно отбросил её куда-то в темноту комнаты. Теперь между ними не осталось никаких преград. Горячая, покрытая мурашками кожа Тэхёна соприкоснулась с твердой, забитой татуировками грудью Чонгука. Альфа шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы от этого контраста. — Ты идеальный, — пробормотал Чонгук, проводя ладонями по изгибу спины омеги, спускаясь к резинке его спортивных штанов. Тэхён накрыл его руки своими, слегка дрожащими пальцами. — Вместе, — шепнул он. Они избавились от остатков одежды, отбрасывая её на пол. Их губы снова встретились в долгом, влажном поцелуе, полном нежности и нарастающего, звериного голода. Языки сплетались медленно, тягуче, словно они пытались выпить друг друга до дна. Запах терпкой ежевики тяжелым облаком окутал Тэхёна, полностью смешиваясь с его собственным дурманящим ароматом спелого нектарина. Тэхён, всё ещё сидя на бедрах альфы, робко опустил ладонь между их телами, неумело, но так старательно обхватывая пульсирующий, обжигающий член Чонгука. Альфа запрокинул голову, и с его губ сорвался низкий, сдавленный стон, когда тонкие пальцы ботаника скользнули вверх и вниз. В ответ большая, уверенная рука Чонгука легла на бедра Тэхёна, а затем скользнула к его собственной чувствительной плоти, уже влажной от предвкушения. Чонгук начал двигать рукой в унисон с робкими движениями омеги — нежно, не торопясь, большим пальцем ласково и ритмично задевая самые нервные окончания. Тэхён тихо, сладостно заскулил прямо в губы Чонгуку. Его бедра непроизвольно подались навстречу руке альфы, а пальцы сжались чуть крепче. Они ласкали друг друга неспешно, сводя с ума, наслаждаясь каждым сбитым вздохом, каждым дрожанием разгоряченных тел. Поцелуи не прекращались ни на секунду — глубокие, мокрые, со вкусом абсолютного доверия и желания. Тяжелое геймерское кресло тихо поскрипывало в такт скользящим движениям их рук, а неоновый свет от системного блока выхватывал из полумрака их раскрасневшиеся лица, слипшиеся от пота волосы и блестящие от влаги губы. Свободной рукой Чонгук крепко обнимал Тэхёна за талию, удерживая его на себе, гладя по обнаженной спине, всем своим телом показывая, что омега в полной безопасности, и доказывая, как безумно сильно он его хочет. Поцелуи стали еще глубже, отчаяннее, когда горячие, мозолистые ладони Чонгука продолжили свои неторопливые, сводящие с ума ласки. Каждое его прикосновение заставляло Тэхёна выгибаться дугой. Запах спелого нектарина вспыхнул с новой силой, заполняя полумрак комнаты сладкой, одурманящей патокой, с головой выдавая всё волнение и трепет омеги. — Тише, мой цветочек, расслабься, — бархатным, успокаивающим шепотом произнес Чонгук, оставляя влажный поцелуй на его ключице. — Я буду очень нежным. Доверься мне. Альфа действовал уверенно, но невероятно бережно, подготавливая омегу, приучая к своим рукам и к этому новому уровню близости. Влажные, тихие звуки поцелуев наполнили комнату, смешиваясь со скрипом тяжелого геймерского кресла. Тэхён тяжело дышал, до побеления костяшек цепляясь за широкие плечи Чонгука. Его бедра мелко дрожали, пока он послушно и трепетно раскрывался навстречу своему альфе. Тэхён выглядел совершенно разобранным — и одновременно таким потрясающе красивым, что у Чонгука болезненно сжималось сердце. Его щёки горели густым румянцем, разливаясь до самых кончиков ушей. Влажные, искусанные губы были приоткрыты, и он то и дело закусывал нижнюю, пытаясь сдержать рвущиеся наружу звуки. Но получалось плохо — тихие, певучие стоны всё равно срывались с его языка. — А-ах… Чонгук… — всхлипнул он, когда пальцы альфы задели самую чувствительную точку, посылая по телу разряд тока. Тэхён выгнулся, утыкаясь горячим лбом в плечо Чонгука, пряча лицо. — Там… снова… пожалуйста… Тэхён был абсолютным воплощением мягкости. Его русые, растрепанные кудри прилипли к потному лбу. Он то и дело бросал на Чонгука смущённые взгляды из-под пушистых ресниц — и тут же робко отводил глаза в свете мерцающих мониторов. Но в этой трогательной мягкости сквозила откровенная, первобытная сексуальность. Его бёдра сами двигались навстречу рукам Чонгука — робко, неуверенно, но с нарастающей, отчаянной настойчивостью. Тэхён сам не замечал, как подавался всё ближе, как его тело инстинктивно требовало большего. — Ты такой… — голос Чонгука окончательно сорвался на хрип. — Такой хороший для меня. Тэхён тихо пискнул, отчаянно вцепляясь в плечи альфы. — Я… я хочу… — он судорожно сглотнул, собирая всю свою смелость. — Хочу тебя. Пожалуйста. Он поднял голову, прямо встречаясь с Чонгуком взглядом. Его большие глаза были полностью затуманены желанием и доверием. В этот момент для Чонгука он выглядел одновременно невероятно невинным и порочным. Чонгук мягко остановил свои ласки, давая им обоим секунду на вдох. Тэхён тихо, разочарованно застонал от потери этого сводящего с ума контакта. — Ты уверен? — хрипло, едва сдерживая своего внутреннего волка, спросил Чонгук. Его руки крепко легли на талию омеги. — Что хочешь… быть сверху? Прямо сейчас оседлать меня? Тэхён решительно кивнул и запустил обе ладони в густые темные волосы Чонгука, потянул его в долгий, глубокий поцелуй. Он медленно подался вперед, полностью доверяя себя рукам альфы, позволяя этой обжигающей, невероятной близости наконец-то случиться. Чонгук глухо зарычал от удовольствия прямо в его губы, его широкие ладони собственнически легли на бедра Тэхёна. — Ммм… Чонгук-и… — простонал Тэхён, задыхаясь от переизбытка совершенно новых, ошеломляющих чувств. Он начал двигаться неуверенно, сбиваясь, пытаясь найти правильный ритм. Чонгук мягко помогал ему, направляя его бедра своими сильными руками, задавая темп. — Хорошо, мой цветочек, так хорошо, — жарко бормотал альфа, не сводя потемневших глаз с раскрасневшегося лица омеги. Тэхён выгнулся дугой, его ладони опустились на обнаженный торс альфы. Он гладил твердые, горячие мышцы, ощущая под пальцами каждую линию татуировок и невероятное напряжение чужого тела. — Ты такой… такой красивый, — прерывисто выдохнул Тэхён. — Как скала. Чонгук хрипло усмехнулся, целуя его запястье. — А ты — как цветок на ее вершине. Тэхён прикусил припухшую губу, его глаза были полуприкрыты, а дыхание окончательно сбилось. Он начал двигаться увереннее, находя свой собственный, сводящий с ума ритм. Вместо того чтобы просто подаваться навстречу, он стал плавно, тягуче покачиваться, доводя альфу до исступления. Глубокий, вибрирующий стон сорвался с губ Чонгука. Его руки крепче сжали бёдра омеги, направляя и поощряя эти движения. Геймерское кресло под ними ритмично и жалобно заскрипело, вторя их сбивчивому дыханию. Внезапно Тэхён замер, широко распахнув глаза, в которых на секунду мелькнула паника. Запах нектарина дрогнул, смешавшись с острой ноткой тревоги. — Чонгук… — он судорожно сглотнул, его пальцы впились в плечи альфы. — Мы же… мы ни о чем не подумали… Я только сейчас понял… А если… Чонгук мгновенно остановился, улавливая перемену в запахе. Он мягко погладил Тэхёна по взмокшей спине, успокаивая. Его голос звучал низко и бархатисто, прогоняя любой страх: — Шшш, мой хороший, не бойся. Всё в порядке. Я абсолютно здоров, и ты тоже. И я не сделаю ничего, к чему ты не готов. Я успею остановиться, обещаю тебе. Тебе не о чем волноваться. Просто расслабься и чувствуй меня. Он потянулся вверх и невероятно нежно поцеловал Тэхёна в кончик носа, а затем в приоткрытые губы. — Ты мне веришь? — тихо спросил Чонгук, глядя прямо в глаза омеги. Тэхён медленно выдохнул, напряжение покинуло его плечи, уступая место абсолютной нежности. Сладкий аромат нектарина снова стал густым и дурманящим. Он кивнул и, не разрывая зрительного контакта, снова начал плавно двигаться, отдаваясь процессу с новой силой. Чонгук почувствовал, как горячая волна неконтролируемо поднимается изнутри. Он крепко сжал зубы, стараясь растянуть момент, но тело уже не слушалось. — Тэхён… я всё… — выдохнул он хрипло, сдерживая обещание и бережно отстраняясь в самую последнюю, пиковую секунду. Тэхён запрокинул голову, тяжело ловя ртом прохладный воздух комнаты. Ласки Чонгука не прекращались ни на мгновение, доводя омегу до самой грани. — Чонгук… Гук-и… — голос Тэхёна сорвался на высокий, сладкий стон. Запах спелого нектарина вспыхнул с такой силой, что стал почти осязаемым, полностью заполняя пространство между ними и смешиваясь с искрящимся озоном. Бедра Тэхёна мелко задрожали. Он до побеления костяшек вцепился в плечи альфы, выгибаясь натянутой струной, и с громким, несдерживаемым стоном наконец достиг пика, рассыпаясь на тысячи искр. Его тело мгновенно обмякло. Тяжело и прерывисто дыша, Тэхён бессильно уронил голову на широкую грудь альфы, прижимаясь пылающей щекой к его влажной коже. Кресло издало последний тихий скрип, принимая на себя их расслабленный вес. Чонгук тут же крепко обнял его, прижимая к себе, словно самое ценное сокровище в мире. Он зарылся носом в растрепанные русые кудри омеги, жадно вдыхая его аромат, и оставил на макушке долгий, трепетный поцелуй. — Мой умница, — бархатно прошептал Чонгук, успокаивающе поглаживая вздрагивающую спину Тэхёна под мерное гудение мощных компьютеров. Дыхание постепенно выравнивалось, но Тэхён всё ещё отказывался отпускать Чонгука. Он сидел у него на коленях, уткнувшись носом в изгиб шеи альфы, и лениво, почти неосознанно водил кончиком пальца по замысловатым линиям татуировок на его плече. Неоновый свет системного блока мягко пульсировал, заливая комнату сине-фиолетовыми бликами. Воздух казался тяжелым от густой смеси белого нектарина и озона, но сейчас в этом запахе не было ни капли тревоги — только абсолютный, расслабленный покой. — Гук-и… — голос Тэхёна прозвучал хрипло и сонно. Он нехотя приподнял голову, хлопая тяжелыми ресницами. — Кажется, мы сломали твое кресло. Оно теперь как-то подозрительно скрипит даже от вздоха. Чонгук тихо, бархатисто рассмеялся, поглаживая обнаженную спину омеги. — Плевать на кресло. Я куплю новое. Главное, что мы не сломали тебя, мой хрупкий цветочек. Тэхён фыркнул, беззлобно ударив его кулаком в твердую грудь. — Я не хрупкий. Я, между прочим, могу поднять пятидесятилитровый мешок с грунтом! — Верю, ботаник, верю, — Чонгук мягко перехватил его руку и поднес к своим губам, целуя костяшки. — Но сейчас ты выглядишь так, будто уснешь прямо здесь. Чонгук осторожно, стараясь не делать резких движений, поднялся с кресла, удерживая Тэхёна на руках. Омега инстинктивно обвил ногами его талию, а руками крепко вцепился в шею, пряча раскрасневшееся лицо от прохладного воздуха комнаты. В несколько широких шагов альфа пересек комнату и бережно опустил Тэхёна на огромную кровать, застеленную темно-серым бельем. Он быстро привел их обоих в порядок, накинул на плечи Тэхёна свою чистую футболку и укутал его в тяжелое пушистое одеяло по самый подбородок. Когда Чонгук забрался под одеяло следом, Тэхён тут же придвинулся вплотную, закидывая ногу на бедро альфы и уютно устраивая голову у него на груди. Слушать ровный, сильный стук чужого сердца оказалось лучшей колыбельной. — Знаешь, — задумчиво пробормотал Тэхён в темноту, пока пальцы Чонгука ласково перебирали его русые кудри. — Моя курсовая по мхам всё ещё не написана. Я завалил дедлайн из-за тебя. — Я сам нарисую тебе эти дурацкие споры, — лениво отозвался Чонгук. — Я архитектор, я умею чертить. Сделаем твоему папоротнику идеальную перспективу. — Это не папоротник, это сфагнум… — сонно возмутился Тэхён, но спорить сил уже не было. В комнате повисла уютная тишина. Чонгук лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как внутри разливается невероятное тепло. Он, парень, который больше всего на свете ненавидел чужие запахи и вторжение в личное пространство, сейчас обнимал омегу, пахнущего сладкими фруктами, и мечтал только о том, чтобы это никогда не заканчивалось. — Тэхён-а, — тихо позвал Чонгук. — Ммм? — Меня забанили в том шутере из-за AFK (бездействия), пока мы… отвлеклись, — усмехнулся альфа. — Моя статистика побед упала. Тэхён приоткрыл один глаз и посмотрел на него снизу вверх, хитро улыбаясь. — Сильно расстроен? Чонгук перевел взгляд на эти пухлые, зацелованные губы, на растрепанные волосы и сияющие глаза. Он наклонился и нежно, целомудренно поцеловал Тэхёна в лоб. — Ни капли. Я выбил сегодня самый редкий и ценный лут в своей жизни. Тэхён тихо, счастливо рассмеялся, пряча пылающие щеки в изгибе его шеи. — Спи, милый мальчик. Завтра нам придется отмывать эту комнату от феромонов, пока Хосок-хён не вернулся и не упал в обморок прямо на пороге. — Пусть падает, — проворчал Чонгук, закрывая глаза и крепче прижимая к себе свое личное счастье. — Перешагнем. Под тихое гудение системного блока и шелест листьев монстеры на подоконнике они уснули — переплетенные, спокойные и абсолютно влюбленные.

***

      Июнь обрушился на Сеул жарой и сезоном сдачи курсовых работ. В комнате Чонгука работал кондиционер, поддерживая идеальные двадцать градусов. На геймерском столе, где обычно царили энергетики и наушники, теперь возвышались Вавилонские башни из учебников по ботанике, справочников по ландшафтному дизайну и распечаток со схемами корневых систем. Тэхён сидел в кресле, поджав под себя одну ногу. На его носу съехали очки в тонкой золотистой оправе (которые он надевал только для работы за компьютером), а волосы были собраны на затылке в смешной, растрепанный хвостик. Он яростно печатал, тихо бормоча себе под нос про уровень кислотности почвы. Чонгук лежал на кровати раскинув руки. Ему было откровенно скучно. В игру он зайти не мог (клавиатура была оккупирована), а смотреть в потолок надоело еще полчаса назад. — Ботаник, — позвал альфа, лениво перекатываясь на бок и подпирая голову рукой. — Ты печатаешь уже три часа. У тебя пальцы отвалятся. Иди ко мне. — Не могу, Чонгук-и, — не отрывая взгляда от монитора, простонал Тэхён. — Мне нужно сдать теоретическую часть профессору Ли до завтрашнего утра. Если я не опишу влияние ультрафиолета на споры папоротников, он меня завалит. Чонгук тяжело вздохнул, поднялся с кровати и подошел к столу. Он навис над Тэхёном со спины, упираясь руками в подлокотники кресла, и заглянул в монитор. От обилия научного текста у альфы мгновенно зарябило в глазах. — Давай я помогу, — предложил Чонгук, беря со стола толстый справочник, заложенный кучей стикеров. — Что нужно делать? Диктовать? Читать? Тэхён удивленно поднял голову, поправляя очки. — Правда? Ты хочешь почитать про спорофиты? Ну… ладно. Открой страницу двести четырнадцать, второй абзац. Чонгук уверенно открыл книгу, прочистил горло и начал читать своим глубоким, бархатистым голосом, который больше подходил для чтения сказок на ночь, чем для научной литературы: — «В процессе… э-э-э… фотосинтеза хлоропласты, содержащие хлорофилл, поглощают кванты света, что приводит к возбуждению электронов и…» — Чонгук остановился. Он нахмурился, перечитывая строчку. — Что за бред? Какие электроны в листьях? Это растение или микроволновка?! Тэхён тихо хихикнул. — Это биохимия, Гук-и. Читай дальше. — «…что приводит к фотолизу воды и выделению свободного кислорода…» — Чонгук с раздражением захлопнул справочник. — Всё. С меня хватит. Если я прочитаю еще одно слово с корнем «фото», у меня самого начнется фотосинтез. — Ты продержался ровно две минуты! — возмутился Тэхён, поворачиваясь к нему. — Какая из тебя помощь? — Моя помощь заключается в том, чтобы спасти твою нервную систему от перегруза, — безапелляционно заявил альфа. Он наклонился, ловко подхватил возмущенно пискнувшего Тэхёна под колени и спину, поднял его на руки и в два шага перенес на кровать, повалив на спину. Справочник с глухим стуком упал на пол. — Чонгук! Моя курсовая! — Тэхён попытался вырваться, но альфа навис сверху, фиксируя его руки над головой. — Подождет твоя курсовая, — хрипло выдохнул Чонгук, его глаза потемнели. — Научно доказано, что перерывы улучшают работу мозга. А я… — он наклонился к самому уху омеги, опаляя его горячим дыханием, — …идеальное средство для снятия стресса. Тэхён хотел было огрызнуться, но Чонгук припал к его губам требовательным, влажным поцелуем, попутно стаскивая с него дурацкие очки. Сопротивление омеги растаяло как мороженое на солнце. Запах ежевики и озона мгновенно заполнил комнату, заставляя Тэхёна тихо простонать прямо в губы альфе и обвить ногами его талию. Курсовая по мхам была благополучно забыта минимум на ближайший час. Час спустя, растрепанные, с раскрасневшимися губами и совершенно пустым холодильником, они стояли посреди огромного супермаркета E-mart. Тэхён был одет в свои любимые широкие джинсы и (по классике) безразмерную черную худи Чонгука. Альфа шел рядом, лениво толкая перед собой тележку одной татуированной рукой, всем своим видом показывая, что он здесь исключительно в качестве телохранителя и грузчика. — Нам нужны овощи. Много овощей. И тофу, — деловито перечислял Тэхён, закидывая в тележку упаковки со шпинатом и ростками сои. Чонгук с ужасом смотрел на растущую зеленую гору. — Ботаник, если ты собираешься кормить меня травой, то я прямо сейчас уйду жить в отдел мясной кулинарии, — проворчал альфа. Пока Тэхён отвернулся, чтобы выбрать правильный соевый соус, Чонгук быстрым, отработанным движением сгреб с полки три пачки самого острого рамёна, две упаковки сосисок и чипсы, молниеносно спрятав всё это великолепие под листьями салата в тележке. Контрабанда прошла успешно. Они завернули в отдел напитков. Тэхён потянулся к верхней полке за упаковкой любимого матча-латте, но она стояла слишком высоко. Его худи задралось, обнажая полоску светлой кожи на пояснице. Мимо проходил высокий альфа с соседнего факультета. Его взгляд зацепился за Тэхёна, а ноздри уловили невероятно вкусный, сладкий запах белого нектарина. Незнакомец замедлил шаг, откровенно пялясь на поясницу омеги и облизывая губы. Чонгук заметил это периферийным зрением. Внутренний волк Чонгука мгновенно встал на дыбы. Воздух в проходе буквально затрещал от резкого выброса агрессивного озона. Чонгук в два шага оказался за спиной Тэхёна, достал злосчастную упаковку матчи с верхней полки и положил ее в тележку. А затем его большая рука с тяжелыми серебряными кольцами по-хозяйски, крепко легла на талию Тэхёна, собственнически прижимая омегу к своей груди. Чонгук бросил на проходящего альфу такой убийственный, темный взгляд, полный немой угрозы, что незнакомец побледнел, вжал голову в плечи и буквально сбежал в соседний отдел. — Гук-и? Что случилось? — невинно поинтересовался Тэхён, не понимая, почему его вдруг так резко прижали к теплому торсу, и почему альфа тяжело дышит. — Ничего, — процедил Чонгук, всё еще сканируя проход на наличие угрозы. — Просто… держись ближе. Тут пол скользкий. Тэхён хитро улыбнулся, прекрасно понимая истинную причину. Он развернулся в кольце его рук, встал на носочки и быстро, звонко чмокнул ревнивого альфу в кончик носа. — Мой глупый, ревнивый милый мальчик, — проворковал Тэхён. — Пошли на кассу. Твои сосиски, которые ты спрятал под шпинатом, всё равно видно. Чонгук только довольно хмыкнул, не убирая руку с его талии до самого выхода из магазина. Когда они, груженные пакетами, ввалились в свою квартиру, их ждал сюрприз. На диване в гостиной, раскинув руки и ноги в позе морской звезды, лежал Хосок. На его лице была налеплена тканевая маска с экстрактом огурца, а на груди покоилась пустая пачка из-под чипсов. Услышав звук открывающейся двери, парень медленно сел, как восстающий из могилы граф Дракула. — Вы вернулись, — трагическим, загробным голосом произнес Хосок, не снимая маски. — Я ждал вас целую вечность. Я умирал от голода и одиночества, пока вы там, на своих свиданиях, смотрели друг другу в глаза. — Хён, ты уезжал к родителям на два дня, а не на десять лет, — Чонгук закатил глаза, проходя на кухню и ставя пакеты на остров. Тэхён последовал за ним, тихо посмеиваясь. Хосок сорвал с лица маску, явив миру свое возмущенное лицо, и драматично проследовал за ними на кухню. — Два дня! Вы понимаете, что за эти два дня квартира пропиталась вашими запахами так, что меня на пороге чуть не сбило волной романтики?! — альфа театрально схватился за сердце. — Тут пахнет лесом после грозы, персиками, нектаринами, черт возьми, тут пахнет любовью! А я?! Я живу в романтической комедии, где мне досталась роль трагического лучшего друга, который ест рамён в одиночестве! — Мы тебе тоже рамён купили, хён, — миролюбиво предложил Тэхён, доставая из пакета контрабандную лапшу Чонгука. — Это не спасает мое разбитое сердце! — Хосок оперся обеими руками о стол, сверля парочку взглядом. — Вы же даже в магазин вместе ходите! За продуктами! Вы осознаете, что совместные походы в E-mart за туалетной бумагой и тофу — это высшая форма семейной жизни?! Что дальше? Ипотека? Собака? Чонгук достал из холодильника бутылку холодной воды, отпил половину и невозмутимо посмотрел на истерящего друга. — Собака — это отличная идея. Я хочу добермана. Тэхён хочет шпица. Возьмем обоих, — абсолютно серьезно констатировал альфа, притягивая покрасневшего Тэхёна за талию к своему боку. Хосок открыл рот, закрыл его, перевел взгляд с невозмутимого Чонгука на смущенно улыбающегося Тэхёна, который уютно прижимался к своему альфе. Друг тяжело вздохнул, осознав свое полное поражение перед этой химией. — Я съезжаю. Клянусь, я найду себе парня, приведу его сюда, и мы будем пахнуть клубникой вам назло! — проворчал Хосок, выхватывая пачку рамёна из рук Тэхёна и гордо удаляясь в свою комнату. Но напоследок, уже из коридора, он крикнул: — Спасибо за рамён! И, Гук-и… вымойте посуду, голубки! Чонгук тихо рассмеялся, зарываясь носом в русую макушку Тэхёна. — Знаешь, ботаник, — пробормотал альфа, вдыхая его запах. — Кажется, нам действительно нужна собака. — Только после того, как я сдам курсовую по мхам, Чон Чонгук! Пусти меня за компьютер! — возмутился Тэхён, хотя сам обвил руками шею альфы, даже не пытаясь вырваться. Бытовуха еще никогда не была такой громкой, пахучей и абсолютно счастливой.