Тёмные воды

Тишину в роскошной квартире на Манхэттене оборвал резкий звонок. Девушка, чьи длинные розовые волосы разметались по подушке, нащупала смартфон на тумбочке и, не открывая глаз, приняла вызов. — Харуно, — прохрипела она. На часах было два часа ночи. — Сакура, просыпайся. Быстро езжай в Морнингсайд-парк, — произнес голос её напарницы Темари. — Что, умер кто-то? — ляпнула она, поднимаясь с постели. — Ты просто Шерлок. Жду, — блондинка положила трубку. Сакура быстро натянула черные штаны с множеством карманов и черную тактическую майку под горло, сверху накинула синюю куртку с надписью «ФБР». Быстро причесав волосы и взяв табельное оружие, она спустилась в паркинг к своему авто. Морнингсайд. 02:45 ночи. Тишину спального района Манхэттена прорезали синие и красные огни патрульных машин. Черная ауди остановилась у места происшествия. — Доложите обстановку, — Сакура уверенно пересекла желтую ленту, предъявив удостоверение. — Снова убийство. На этот раз — дочь известного юриста, — произнес молодой офицер полиции, проводя её вглубь сквера. Маленький парк был оцеплен. Вдалеке слышался истошный вой матери и крики отца убитой девушки. Жертва была только в белье, её руки и ноги были искусно связаны сложными узлами. «Шибари», — пронеслась мысль в голове Сакуры. На горле виднелся тонкий след от чего-то острого; её душили профессионально, будто леской. От тела резко пахло хлоркой — убийца тщательно промыл ею все отверстия в теле, уничтожая любые биологические улики. Сакура тяжело выдохнула и направилась к семье погибшей. Мужчина, несмотря на огромное горе, уже пытался поднять на уши всё руководство города, угрожая связями. Но как только его взгляд встретился с розововолосой агенткой, он внезапно замер. Сакура едва заметно ухмыльнулась. Она прекрасно помнила события прошлой ночи в «Инферно» и то, как жестко «наказала» этого влиятельного господина за его слабости. Сакура медленно подошла к мужчине, сокращая дистанцию до той грани, когда это начинает казаться угрозой. Юрист, еще секунду назад брызжущий слюной и обещавший уволить всех присутствующих, вдруг побледнел и сглотнул. В его глазах отразился не только ужас потери, но и животный страх узнавания. — Господин советник, — голос Сакуры был сухим и официальным, но в нем слышался металлический лязг. — Примите мои соболезнования. ФБР берет дело под свой контроль. — Вы… вы должны найти его, — пролепетал он, пятясь. Он смотрел на её руки в кожаных перчатках и, казалось, физически чувствовал их хватку, только уже не в той обстановке, где это приносило ему удовольствие. — Я найду его, — отчеканила она, обходя его и возвращаясь к трупу. — А вы — идите к жене. И лучше замолчите. Ваши крики мешают работать. Прошлое: Ночь в «Инферно» (неделю назад) Клуб тонул в тяжелом аромате дорогого табака, воска и амбры. В VIP-зоне, скрытой за бархатными шторами, царил полумрак, который Сакура называла своим убежищем. Здесь она не была Агентом Харуно. Здесь она была законом другого рода. Саске Учиха появился там внезапно. Он не был клиентом, он был тем, кто ищет ответы даже в самых темных углах города. Но той ночью что-то пошло не так. Между ними, двумя профессионалами, привыкшими препарировать чужие души, вспыхнуло нечто первобытное. Сакура не просто «переспала» с ним. Она подчинила его, а затем позволила ему сделать то же самое. Это была сделка без слов, акт абсолютного доверия и абсолютной власти, после которого они разошлись, не сказав ни слова, надеясь, что больше никогда не встретятся вне этих стен. Прошлое: Вечер перед убийством (вчера) Вчерашняя ночь была другой. Сакура стояла над тем самым советником-юристом. Он стоял на коленях, его дорогой костюм был помят, а на лице читался восторг, смешанный с унижением. Она методично затягивала узлы на его запястьях, используя технику, которой владели единицы. — Вы слишком много говорите в суде, советник, — прошептала она, затягивая петлю на его плечах так, что он издал сдавленный хрип. — Здесь ваш голос не имеет значения. Здесь имею значение только я. Она не спала с ним. Сакура никогда не опускалась до секса с «клиентами». Её страстью была власть. Она видела, как этот властный мужчина ломается под её руками, и это давало ей силы завтра снова надеть значок ФБР и выйти на улицы. Настоящее: Морнингсайд. 02:50 ночи Сакура стояла у тела девушки, чувствуя, как внутри всё леденеет. Запах хлорки перебивал аромат смерти, но не мог заглушить её воспоминания. — Вы… вы должны найти его, — пролепетал юрист, пятясь от неё. Когда их взгляды встретились, оба замерли. Юрист узнал её. Он узнал эти холодные изумрудные глаза, которые вчера смотрели на него сверху вниз, пока он молил о пощаде. Его паника стала почти осязаемой. Сакура же лишь на секунду сжала челюсти — она знала, что он не посмеет пикнуть. Его репутация стоила дороже жизни. — Довольно, — отрезала она, и юрист покорно замолчал, словно всё еще чувствовал веревки на своих руках. — Техника «Канон», — раздался за спиной голос, от которого у Сакуры потеплели кончики пальцев. Она медленно обернулась. Саске Учиха стоял в свете мигалок, его длинное пальто развевалось на ветру. Знаменитый частный детектив, человек, который раскрывал дела, за которые ФБР боялось браться. Когда Сакура увидела его, она на мгновение застыла. В голове вспыхнули кадры их ночи неделю назад: его руки на её талии, его шепот, его сила. Она не ожидала увидеть его здесь, на «своем» месте преступления. Саске тоже замер. Его взгляд, обычно непроницаемый, на долю секунды выдал узнавание. Он осмотрел её — от ботинок до розовых волос — и в его глазах промелькнула опасная искра. Он помнил вкус её власти. — Учиха, — Сакура первой вернула себе самообладание, её голос был как лезвие. — Частным детективам здесь не место. Периметр оцеплен. — Для меня периметров не существует, Харуно, — Саске подошел ближе, останавливаясь в шаге от неё. Он опустился к телу, рассматривая узлы на трупе. Его лицо стало абсолютно профессиональным, холодным. Он был лучшим в своем деле, и сейчас он видел то же самое, что и она. Дейдара, который до этого момента руководил оцеплением на другом конце площадки, заметил свою начальницу и стремительным шагом направился к ней. На его лице отразилось облегчение, смешанное с привычным азартом, когда он видел Сакуру в деле. Он был на пару лет моложе её, талантлив, чертовски уверен в себе и уже полгода упорно пытался пробить её броню. Сакура почувствовала его приближение за секунду до того, как он заговорил. Сакура всё еще ощущала на себе тяжелый, сканирующий взгляд Учихи, который медленно поднялся с колен, закончив осматривать труп. В этом взгляде не было сочувствия к жертве — только холодный расчет и нечто личное, направленное прямо на неё. — Сакура! — Дейдара подошел вплотную, игнорируя официальный протокол обращения. Он по-хозяйски положил руку ей на талию, слегка прижимая к себе, и заглянул в лицо. — Ты бледная. Тебя что, вытащили прямо из постели? Я же говорил тебе вчера — бери выходной, я бы сам всё разрулил. Ситуация под контролем, периметр зачищен. Сакура ощутила, как воздух между ней, Дейдарой и Саске буквально наэлектризовался. Рука Дейдары на её талии была теплой и уверенной; он привычно нарушал её личное пространство, зная, что в моменты предельной усталости она позволяет эту мимолетную опору. Но сейчас, под пристальным, почти осязаемым взглядом Учихи, это прикосновение казалось обжигающим, как клеймо. Сакура не оттолкнула его сразу — тело предательски нуждалось в этом тепле после ледяного ветра парка, но внутри она уже выстраивала глухую стену. Саске не шелохнулся. Его лицо осталось маской, но глаза… в них зажглось нечто первобытное и опасное. Он видел, как этот блондин в форме ФБР собственнически сжимает пальцами ткань её тактических брюк — именно там, где Саске неделю назад оставил свои отметины, которые всё еще заживали на её коже. — Офицер, — голос Саске прозвучал низко, с отчетливой угрозой, которую Дейдара, в силу своего азарта и самоуверенности, предпочел проигнорировать. — Вы мешаете Командиру Харуно сосредоточиться на уликах. Узлы на теле жертвы имеют специфическую симметрию, которую ваш «зачищенный периметр» явно не учитывает. Дейдара наконец соизволил обратить внимание на «гражданского». Он не убрал руку с талии Сакуры, лишь слегка усилил хватку, обозначая территорию и демонстрируя свое право находиться здесь, в её ближнем круге. — А ты у нас кто? Еще один скорбящий родственник или просто любопытный, решивший поиграть в профайлера? — Дейдара прищурился, оценивая дорогое пальто и холеный вид Учихи. — Здесь место преступления, парень. Свали за ленту, пока я не оформил тебе пропуск в КПЗ за создание помех следствию и вмешательство в работу федеральных агентов. Сакура почувствовала, как её терпение лопается, превращаясь в мелкую пыль. В голове пульсировала головная боль — коктейль из недосыпа, адреналина и литров виски, выпитых когда-то давно, чтобы забыть лица таких, как этот юрист. — Дей, остынь, — она медленно накрыла его ладонь своей, но не убрала её, а лишь слегка зафиксировала, давая понять, что разговор окончен. — Это Саске Учиха. Частный детектив. И, к сожалению для нашего отдела и протокола, у него есть официальное разрешение от руководства на консультацию по этому делу. Его опыт в делах с «особым почерком» сейчас важнее твоих амбиций. Дейдара недовольно фыркнул, но подчинился её тону, сделав полшага назад, хотя его рука всё еще продолжала лежать на её боку, напоминая о его присутствии. Он остался стоять рядом с Сакурой, плечом к плечу, всем своим видом показывая Учихе, кто здесь «свой» по праву службы и общих ночных дежурств. — Консультация? — Дейдара скептически окинул Саске взглядом. — Ну что же, «консультант», надеюсь, твои советы стоят того времени, которое мы тратим на разговоры. Сакура, криминалисты закончили первичный осмотр. Ждем твоего распоряжения по транспортировке. Саске молчал, но его взгляд скользнул по руке Дейдары, всё еще касающейся Сакуры, с такой ледяной яростью, что казалось, сама ткань её куртки должна была воспламениться. Саске, услышав фамильярное предложение о «массаже», медленно поправил кожаную перчатку, и этот жест в зловещей тишине парка выглядел как подготовка палача. Сакура, не оборачиваясь, медленно побрела к своей «Ауди», чувствуя, как мартовский воздух, пропитанный сыростью и запахом смерти, пробирается под тонкую тактическую майку. Усталость навалилась бетонной плитой — два часа сна после изматывающей недели были циничной насмешкой над организмом. Ноги слегка подкашивались, а перед глазами плыли рваные красные круги от полицейских мигалок, превращая реальность в дурной неоновый сон. Дейдара нагнал её уже у самой машины. Он не стал церемониться и по-хозяйски положил руку ей на талию, притягивая к себе с той уверенностью, которую дает значок и годы совместной службы. Его ладонь ощутимо сжала её бедро и бок, фиксируя в кольце своего мужского тепла. Сакура не отстранилась сразу. Несмотря на всю её независимость и стальной характер Командира, сейчас его руки просто грели её тело, продрогшее до самых костей. Это тепло было единственным осязаемым, приятным ощущением за последние бесконечные сутки, проведенные в компании трупов и протоколов. — Сакура, — его голос прозвучал мягко, почти интимно, прямо над её ухом, обдавая теплым дыханием. — Ты совсем никакая. Ты едва стоишь на ногах. Дай мне ключи, я отвезу тебя домой. Это не просьба, это здравый смысл. Она проигнорировала его предложение, вместо этого выудив из кармана измятую пачку сигарет — её личный способ держать демонов в узде. — Зажигалку, Дей, — прохрипела она, и её голос надломился от ночного холода. Дейдара послушно щелкнул огоньком, бережно прикрывая его ладонью от ветра. Сакура жадно затянулась, прикрыв глаза и позволяя едкому дыму заполнить легкие, вытесняя запах хлорки и Морнингсайд-парка. Она стояла, привалившись спиной к дверце машины, чувствуя, как пальцы блондина задевают край её куртки, слегка поглаживая талию. Это был танец на грани — профессиональной и личной. — Я могу заехать и сделать тебе расслабляющий массаж, — вкрадчиво произнес он, прижимая её к себе чуть сильнее, чувствуя её временную податливость. — Ты натянута, как струна, Сакура. Еще немного — и ты лопнешь. Тебе нужно выдохнуть, и ты знаешь, что я умею заставлять тебя забыть о работе. Сакура выпустила густую струю дыма, глядя в серую пустоту предрассветного горизонта. Тепло его рук действительно помогало, оно убаюкивало её бдительность, но профессиональный разум, закаленный в допросах, всё же взял верх над физической слабостью. Она медленно, но решительно накрыла его ладонь своей и убрала её со своей талии. — Не сегодня, Дей, — она устало посмотрела ему в глаза, в которых читалось нескрываемое желание. — Всё, чего я хочу — это доехать до постели и поспать свои заслуженные несколько часов. Если я сейчас не закрою глаза, я просто рухну прямо здесь, на глазах у твоих криминалистов. Дейдара не выглядел обиженным, скорее разочарованным хищником, чья добыча сорвалась в последний момент, но он понимал, что спорить с Командиром Харуно бесполезно. Он снова взял прядь её розовых волос, перебирая их пальцами и внимательно глядя на неё. — Может, тогда поужинаем завтра? Вне работы. — Посмотрим, — бросила она, открывая дверцу. Она села в машину, и как только тяжелая дверь захлопнулась, отсекая шум парка, тепло рук Дейдары мгновенно сменилось кожаным холодом салона «Ауди». Сакура завела мотор, чувствуя, как стерильная тишина внутри машины давит на уши. Саске стоял в паре метров от них, внешне сохраняя абсолютное, почти пугающее спокойствие, но внутри него закипала ледяная ярость, подобная жидкому азоту. Он стоял у самого края желтой ленты, а рядом с ним так и не умолкал его клиент — тот самый юрист в помятом дорогом костюме, чью дочь только что нашли в сквере. Человек, который вчера был рабом своих желаний под руками Сакуры, а сегодня стал рабом своего горя. — Господин Учиха, вы понимаете, что это катастрофа? — бубнил мужчина, его голос дрожал от смеси истинного горя и шкурного страха за репутацию. — Вы должны проконтролировать каждый их шаг. Эти федералы... они же дилетанты, они затопчут все улики своими тяжелыми ботинками! Вы слышите меня? Это дело нельзя доверять девчонке с розовыми волосами! Саске едва заметно кивнул, хотя слова юриста пролетали мимо него, как шум далекого поезда. Его взгляд, острый и безжалостный, как скальпель хирурга, был прикован к сцене у черной «Ауди». Он видел всё. Каждую секунду этого дешевого спектакля. Видел, как Дейдара подошел к ней, как по-хозяйски положил руку на её талию. Саске с математической точностью зафиксировал момент, когда пальцы блондина собственнически сжали ткань её тактической куртки, притягивая Сакуру к себе. Он видел, как она закурила, принимая этот жест близости, как позволила этому парню греть её тело своим теплом — тем самым теплом, которое неделю назад в «Инферно» принадлежало исключительно ему. — ...мой статус в городе не позволит спустить это на тормозах! — продолжал разглагольствовать клиент, размахивая руками. — Я плачу вам за результат, а не за созерцание работы ФБР! Саске молчал. Он смотрел, как Сакура медленно выпускает дым, как она устало, почти нехотя, убирает руку Дейдары. В этом жесте не было брезгливости — только бесконечная, выжигающая душу вымотанность. Саске почувствовал, как челюсти сжимаются до глухого скрежета. Неделю назад она была в его абсолютной власти, подчинялась каждому мимолетному движению его рук, а теперь какой-то офицер позволял себе касаться её так свободно, публично предлагая «массаж». — Учиха! Вы меня вообще слушаете?! — юрист почти сорвался на крик, заглядывая детективу в лицо. Саске медленно повернул голову к клиенту. В его глазах было столько концентрированного холода, что юрист невольно отшатнулся и мгновенно замолк, подавившись очередным требованием. — Я слушаю, — голос Саске был тихим, но в нем отчетливо слышался лязг металла по кости. — Успокойте жену и идите в машину. Ждите моего отчета. Я справлюсь с этим делом. И с «федералами» — тоже. Когда «Ауди» Сакуры сорвалась с места, Саске проводил её тяжелым взглядом, пока красные габариты не растворились в предрассветной мгле Манхэттена. Дейдара остался стоять на месте, провожая машину взглядом человека, который уверен, что его время скоро придет. Саске не спеша надел вторую кожаную перчатку, тщательно расправляя каждый палец. Он посмотрел на Дейдару — долго, не мигая, запоминая каждую деталь его лица, как запоминают цель в прицеле. — Что-то не так, Учиха? — Дейдара заметил этот взгляд и дерзко вскинул подбородок, готовый к конфликту. — Всё именно так, агент, — Саске развернулся к своему «Челленджеру», и его голос потонул в реве ожившего двигателя. Он сел в машину, и мощный двигатель отозвался хищным рыком, прорезавшим мертвую тишину ночного квартала. Саске не собирался ехать домой; сон был роскошью, которую он не мог себе позволить, пока в его венах кипел расплавленный свинец ревности. Он знал этот город слишком хорошо — каждую его артерию, каждый темный переулок — и точно рассчитал, где именно Сакура будет проезжать по пути на Манхэттен. Сакура вела «Ауди» по пустым проспектам, чувствуя, как веки наливаются невыносимым свинцом. Огни города сливались в одну длинную, размытую неоновую полосу, напоминающую след от кардиограммы умирающего. Она не заметила, как на одном из перекрестков, словно сгусток самой ночи, за ней пристроился низкий черный силуэт «Челленджера». Саске ехал без фар, мастерски пользуясь лишь скудным уличным освещением, как хищник, который не хочет спугнуть добычу раньше времени, наслаждаясь моментом перед финальным броском. Когда она заехала в подземный паркинг своего дома, где пахло бетоном и застоявшимся холодом, Саске бесшумно скользнул следом, затаившись в густой тени массивных колонн. Сакура вышла из машины, пошатываясь от запредельной усталости, которая казалась почти физической болью. Она на ходу сорвала с себя тяжелую куртку ФБР, оставаясь в одной тонкой майке, обнажавшей бледные плечи, и направилась к лифтам. Тишина парковки давила на уши, прерываемая только гулким, рваным эхом её собственных шагов, звучавших как отсчет секунд на часах судного дня. Кабина лифта мягко открылась, заливая пространство стерильным светом. Сакура зашла внутрь, нажала кнопку своего этажа и бессильно прислонилась лбом к холодному зеркалу, закрыв глаза. Двери начали медленно сходиться, когда чья-то рука в черной кожаной перчатке бесшумно и властно перехватила их. Тишина в лифте стала оглушительной сразу после того, как двери сомкнулись, отсекая их от остального мира. Сакура стояла, прислонившись спиной к зеркальной стене, и видела в отражении, как Саске, не глядя на нее, медленно протянул руку к панели управления. Его палец уверенно нажал на красную кнопку «STOP». Лифт дернулся и замер между десятым и одиннадцатым этажами, зависнув в пустоте шахты. Сакура вздрогнула, её сонный мозг не сразу осознал реальность. Она резко обернулась, и её изумрудные глаза расширились, когда она столкнулась с непроницаемым взглядом Саске. — Учиха? — её голос прозвучал хрипло, в нем смешались гнев и недоумение. — Ты что здесь, черт возьми, забыл? Какого черта ты творишь? Она попыталась оттолкнуть его, чтобы дотянуться до панели, но он не шелохнулся. Саске сократил расстояние в один резкий шаг, лишая её самого кислорода. Его руки в черных кожаных перчатках с глухим стуком уперлись в зеркало по обе стороны от её головы, беря её в капкан. — Ты позволила ему касаться тебя, — его голос был тихим, почти вкрадчивым шепотом, но в нем явственно слышался лязг металла по кости. — Ты стояла там, на глазах у всего оцепления, и позволяла этому щенку греть твое тело. — Мы взрослые люди, Саске, и мы не встречаемся, — она выплюнула эти слова ему в лицо, отчаянно пытаясь сохранить остатки командирского тона, хотя сердце предательски колотилось о ребра. То, что произошло между ними неделю назад в «Инферно», было случайностью, вспышкой, которую она планировала забыть. — Он мой напарник. Это ничего не значит. Убирайся из моего лифта. — Для него — может быть. Для меня — значит всё, — Саске резко, почти болезненно схватил её за подбородок, заставляя смотреть прямо в бездну своих глаз. — Ты забыла вкус контроля, Сакура? Или мне нужно напомнить тебе, что одна ночь со мной лишает тебя права принадлежать кому-то другому, даже если ты носишь этот значок? Он не стал слушать её возмущенные возгласы. Его рука скользнула вниз, к ремню её тактических брюк, и звук расстегиваемой пряжки показался в тишине громом. В лифте стало тесно и удушающе жарко; воздух пропитался его парфюмом — ароматом дорогой кожи и холодного кедра. Саске действовал жестко, игнорируя её попытки сопротивления. Это не было свиданием. Это была расплата за её податливость другому мужчине. Саске резко развернул её лицом к зеркалу, наваливаясь всем своим весом и вжимая её грудью в холодную, запотевающую стеклянную поверхность. Сакура вскрикнула, когда его рука в кожаной перчатке грубо и властно накрыла её рот, заглушая протест. В отражении она видела свои спутанные розовые волосы и его темные, горящие первобытным обещанием глаза. Это было продолжением того безумия из клуба, только без эстетики полумрака. Здесь была только грубая страсть, рожденная из жгучей ревности. Саске действовал быстро. Одной рукой он удерживал её заломленные за спину запястья, а другой — рывком спустил брюки, оставляя её беззащитной перед его яростью. Он не снимал пиджака, не ослаблял галстук. Его безупречный вид на фоне её полуобнаженного, сотрясаемого дрожью тела делал её поражение еще более острым. — Твой напарник хотел согреть тебя, Сакура? — прошипел он, кусая её за мочку уха до острой боли. — Я дам тебе столько тепла, что ты будешь молить о холоде морга. Он вошел в нее резким толчком, выбивая из её легких остатки воздуха. Сакура дернулась, её пальцы заскребли по зеркалу, оставляя мутные следы. Боль и дикое наслаждение сплелись в узел. Каждое его движение было заявлением: то, что он взял однажды, остается его. Зеркало перед её глазами запотело от их смешанного дыхания. Саске не сбавлял темп, вымещая всё ледяное бешенство, которое копилось в нем на парковке, пока Дейдара гладил её талию. Сакура чувствовала, как её стены рушатся, как Командир ФБР внутри неё капитулирует перед этим мужчиной. — Смотри на себя в зеркало, Командир, — Саске на мгновение убрал ладонь от её рта, позволяя ей надрывно застонать. — Смотри, как ты дрожишь в руках того, кого ты едва знаешь. Когда наступила разрядка, она была опустошающей. Сакура едва не потеряла сознание, её колени подогнулись, и только хватка Саске не дала ей упасть. Он еще несколько секунд тяжело дышал ей в шею, прежде чем отстраниться с пугающим спокойствием. Он молча поправил одежду, застегнул пуговицу пиджака и привел галстук в порядок. Сакура же осталась стоять, вцепившись в поручень, пытаясь трясущимися руками вернуть себе подобие человеческого облика. В голове стоял гул, а в глазах всё еще плыл туман. Саске нажал кнопку «Старт», словно ничего не произошло. Лифт мягко ожил, и двери разъехались на её этаже. Утро в штаб-квартире ФБР пахло жженым кофе, типографской краской и застарелым адреналином. Сакура Харуно вошла в холл, и этот шумный муравейник на секунду захлебнулся собственной суетой. Она решила, что события в лифте — лишь досадная системная ошибка, которую нужно перезаписать абсолютным превосходством. Она выглядела как воплощение власти, завернутое в Burberry. Брюки-клеш идеально облегали бедра, подчеркивая каждый изгиб, который еще несколько часов назад горел под пальцами Учихи, и плавно расширялись к низу, скрывая экстремальную платформу туфель. Приталенный удлиненный пиджак и черный узкий галстук на белоснежной рубашке превращали её в изящное, но смертоносное лезвие. Розовые волосы блестящим каскадом спадали по спине, контрастируя с хищным взглядом, подчеркнутым черным кайалом. Каждый шаг её массивных каблуков отбивал по паркету ритм смертного приговора. Она вошла в кабинет, бросила сумку на стол и опустилась в кресло. Тишина была хрупкой, как первый лед, пока дверь не отворилась. — Выглядишь как королева, которой тесно в этом здании, — раздался голос Дейдары. Он поставил кофе на стол. Сакура лишь кивнула, делая глоток горького напитка. Ноющая боль в мышцах была физическим напоминанием о ночи, и Дейдара, как опытный агент, не мог не заметить эту едва уловимую скованность. — Сакура, ты вся как натянутая струна, — Дейдара подошел сзади. В его движениях была та самая профессиональная наглость, за которую она его ценила. Он знал, где заканчивается устав и начинается территория, которую он упорно пытался завоевать. Его теплые, сухие ладони легли ей на плечи. Он начал разминать затекшие мышцы с уверенностью человека, привыкшего брать то, что хочет. В этой грубоватой заботе не было нежности Учихи, была лишь прямая, мужская сила. Сакура прикрыла глаза, невольно откинув голову. Тепло его рук гріло её тело, временно вытесняя ледяной отпечаток Саске. — Так лучше? — вкрадчиво спросил Дейдара, наклоняясь так низко, что его дыхание коснулось её шеи. Его пальцы надавили сильнее, выбивая из неё выдох облегчения. — Ты слишком много берешь на себя, Харуно. Иногда нужно позволить кому-то другому нести этот груз. В этот момент дверь кабинета без стука распахнулась. На пороге стоял Саске. Он был в черном костюме, словно сотканый из теней этого города. Взгляд Учихи мгновенно просканировал комнату, фиксируя интимную мизансцену: Сакура, чья голова почти покоилась на груди Дейдары, и пальцы блондина, по-хозяйски зашедшие под воротник её дорогого пиджака. Лицо Саске превратилось в ледяную маску нуарного триллера. Искра ярости в его глазах была настолько острой, что воздух в кабинете, казалось, затрещал от статического напряжения. Дейдара не спешил убирать руки. Он медленно поднял взгляд на вошедшего, и на его губах заиграла дерзкая, почти вызывающая улыбка. Как агент, он привык к конфронтациям, и сейчас он явно наслаждался моментом. — Мы заняты анализом оперативной обстановки, Учиха, — голос Дейдары был подчеркнуто спокойным, но в нем слышалась сталь. — Или у консультантов теперь принято входить без стука в кабинеты старших офицеров? Саске сделал шаг в комнату, и звук его шагов был подобен взводу затвора. — Анализ обстановки? — голос Саске был тихим, но в нем слышался лязг металла по кости. — Похоже, офицер, вы путаете оперативную работу с сеансом физиотерапии. Сакура выпрямилась, медленно открывая глаза. Она чувствовала, как между двумя мужчинами натягивается невидимый трос, готовый лопнуть в любую секунду. — Учиха, отчет у тебя? — она спросила это максимально официально, хотя внутри всё сжалось от его присутствия. Саске проигнорировал её вопрос, не сводя глаз с Дейдары. — Узлы на жертве, — произнес он, бросая папку на стол перед Сакурой так, что стакан с кофе едва не опрокинулся. — Пока вы тут «расслабляетесь», я выяснил, что это не просто техника. Это послание. И если твой напарник закончил упражнения, возможно, нам стоит заняться делом, пока Звонарь не прислал нам следующую «открытку». Дейдара усмехнулся, наконец убрав руки с плеч Сакуры, но при этом он наклонился и шепнул ей, намеренно громко: — Я закончу позже, Сакура. Вечером у тебя дома. Там нам никто не помешает. Он бросил на Саске колючий взгляд и направился к выходу, задев плечом Учиху в дверном проеме. Тот даже не шелохнулся, провожая его взглядом, обещающим скорую расправу. Когда дверь закрылась, Саске медленно подошел к столу Сакуры. Он оперся руками о поверхность, нависая над ней, и его лицо оказалось в опасной близости от её. Тишина в кабинете стала почти осязаемой, тяжелой, как свинец. Она была наполнена запахом остывшего кофе и его парфюма — кожей и холодным кедром. Саске медленно обошел стол, сокращая дистанцию до минимума. Он наклонился к ней, упираясь ладонями в подлокотники её кресла, запирая её в ловушку из собственного тела и дорогого сукна пиджака. — Твой «заказчик» в ужасе, Сакура, — прошептал он, и его глаза, подчеркнутые тенями ночной бессонницы, опасно сузились, напоминая два лезвия. — Он боится тебя. Он боится, что та, кто затягивала на нем узлы в клубе, теперь ведет дело об убийстве его дочери. Именно поэтому он платит мне — чтобы я следил за каждым твоим шагом. Он не доверяет системе, которую ты представляешь, потому что знает, какие демоны ею управляют. Сакура откинулась на спинку кресла, сохраняя абсолютное, почти пугающее самообладание. Она смотрела на него снизу вверх сквозь густую завесу ресниц, подведенных черным кайалом, — хищница, которая временно позволила загнать себя в угол. — И как тебе роль надзирателя, Саске? — её губы тронула тонкая, хищная ухмылка, лишенная тени раскаяния. — После того, что было ночью в лифте... ты всё еще думаешь, что можешь диктовать мне условия здесь, в моем кабинете? На этой территории я — закон. — В лифте я напомнил тебе, кто ты без этого значка, — Саске протянул руку и медленно, с профессиональной точностью кончиками пальцев в кожаной перчатке, поправил её черный галстук, затягивая узел чуть туже, чем требовал протокол. — А здесь я напомню тебе, зачем мы здесь. Твой клиент — подонок, погрязший в своих девиациях, но сейчас он — потерпевшая сторона. И если он узнает, что ты принимаешь «массаж» от подчиненного вместо того, чтобы анализировать тайминг убийства, его адвокаты препарируют твою карьеру быстрее, чем ты успеешь снять этот приталенный пиджак. Сакура медленно откинулась на спинку массивного кожаного кресла, ни на секунду не разрывая зрительный контакт. Взгляд Саске был тяжелым, давящим, пропитанным тем самым собственническим холодом, который еще несколько часов назад лишал её воли. Она видела, как он едва заметно сжал челюсти, глядя на её плечи, где под тканью Burberry всё еще пульсировало тепло рук Дейдары. Она не стала оправдываться. Оправдания — это удел слабых, а они оба были слишком профессиональны, чтобы тратить на них время. Вместо этого она чуть подалась вперед, сокращая и без того критическую дистанцию, так что их дыхание стало общим. — Ты говоришь о контроле и долге, Учиха... — прошептала она, и её голос приобрел те самые низкие, бархатистые нотки, от которых у него внутри всё сжималось в «Инферно». — Но давай будем честными. Ты здесь не только из-за чека своего нанимателя. Твой аналитический ум уже давно понял: Звонарь не просто оставляет трупы. Он копирует мой почерк. Он бросает вызов не ФБР, он бросает вызов мне. И ты боишься... — она сделала паузу, коснувшись пальцем края его папки, — ты боишься, что я не справлюсь с этой партией. Или, что еще хуже, что тебе она понравится так же сильно, как и мне. Саске не отстранился. Напротив, он наклонился еще ниже, так что его губы оказались в сантиметре от её уха. — Твой почерк безупречен, Сакура. Но убийца допускает ошибку в финальном узле — он слишком сильно затягивает петлю на горле, — его голос стал ледяным шепотом, проникающим под кожу. — Ты ищешь эстетику власти, а он ищет финал. И пока твой напарник греет тебе плечи, этот финал приближается к твоей двери. Она не отвела взгляда. Напротив, Сакура медленно откинула голову, подставляя шею под его тяжелый взор, и, глядя на него с вызовом, почти неслышно добавила, имитируя тот самый низкий, властный тон госпожи, отдающей приказ в полумраке VIP-ложи: — Ты ведь просто не выносишь, когда я не под твоим присмотром, мой господин? Саске замер. Воздух в кабинете стал густым и вязким, как свинец. Его пальцы в черных кожаных перчатках с такой силой впились в подлокотники её кресла, что Сакура услышала отчетливый, надрывный скрип дорогой кожи. Тишина в комнате стала взрывоопасной; искра, проскочившая между ними, была способна выжечь этот стерильный офис ФБР до самого фундамента. Она знала, что задела живое, вскрыла его безупречную броню и нащупала тот самый оголенный нерв его одержимости. Учиха резко выпрямился, рывком восстанавливая привычную маску ледяного безразличия, хотя его расширенные зрачки, в которых отражался её силуэт, выдавали его с головой. Он рывком раскрыл папку и с сухим, резким стуком бросил её на полированный стол перед ней. — Хватит игр, Харуно. Ты Командир ФБР, так начни вести себя соответствующе. Этот город не прощает слабости, а твоя бравада пахнет отчаянием. Он указал на первые листы отчета, его голос снова стал инструментом хирурга — холодным и точным. — Здесь только экспертиза материалов. ДНК преступника на теле не обнаружено — хлорка уничтожила всё, превратив место преступления в стерильный ад. Но эксперты нашли микрочастицы на волокнах веревок. Это редкий состав воска и масел, который используют для обработки шелка в очень специфических кругах. Он делает нить бесшумной и послушной. Сакура опустила взгляд на снимки. Макрофотографии, графики спектрального анализа, сухие цифры... Весь нуар её ночной жизни внезапно материализовался в виде лабораторных данных. — Это состав из «Инферно», — холодно констатировала она, мгновенно переключаясь в режим профессионала. Глаза хищницы заблестели азартом охоты. — Такой воск варят мастера клуба вручную, по старым рецептам. Убийца не просто подражает моему стилю, Саске. Он закупается в том же месте, где и мы. Он дышит тем же воздухом. Саске снова навис над столом, глядя на неё сверху вниз. Сакура чувствовала, как её слова о «господине» заставили воздух в кабинете буквально заискриться статическим электричеством. Саске продолжал стоять, не сводя с неё взгляда, который теперь был прикован к её губам. Он смотрел на то, как она произносит слова, как её тело, затянутое в безупречную клетку Burberry, подчеркивает каждый изгиб при каждом вдохе. Его глаза медленно и бесстыдно скользили вниз по приталенному пиджаку, задерживаясь на линии бедер, и Сакура видела — он борется с диким желанием снова нажать на «стоп», сорвать этот галстук и превратить этот официальный кабинет в место их новой, еще более опасной сделки. Накал между ними достиг предела, когда слышно было даже тиканье её наручных часов. Два профессионала, два прокуренных сердца, знающих цену боли и власти, стояли на пороге бездны. — Тебе пора, Учиха, — наконец сухо отрезала она, обрывая этот затянувшийся момент визуального обладания. Она выпрямила спину, возвращая себе маску неприступного босса. — Твой наниматель ждет отчета, а у меня гора бумажной работы и убийца, который, кажется, знает мои привычки лучше, чем я сама. Саске медленно выпрямился, поправляя манжеты рубашки. Саске не ответил сразу. Он медленно выпрямился, поправляя манжеты своего черного пиджака, но его взгляд всё еще жег её кожу, оставляя невидимые клейма там, где под рубашкой Burberry скрывались следы его пальцев. — Я уйду, когда посчитаю нужным, Харуно, — бросил он, и в его голосе прозвучала опасная, тягучая нота. Он всё же сделал шаг назад, восстанавливая дистанцию, но напряжение между ними никуда не исчезло — оно просто затаилось в углах кабинета, как притаившийся зверь. Сакура проигнорировала его выпад с той ледяной невозмутимостью, которая и сделала её Командиром. Она рывком открыла нижний ящик стола и достала три увесистые папки — дела предыдущих жертв. Разложив их веером перед собой, она начала сравнивать фотографии тел. Три девушки, три одинаковых почерка, три идеальных узла, затянутых с математической жестокостью. Её пальцы в такт рваным мыслям забарабанили по полированному столу, а острые каблуки «Братц» нетерпеливо и звонко стукнули о паркет, отсчитывая время до следующего хода маньяка. В этот момент дверь приоткрылась, и в кабинет заглянула Темари. Она мгновенно считала густую, почти осязаемую атмосферу в комнате, перевела взгляд с напряженного, как взведенный курок, Саске на сосредоточенную Сакуру и сухо кашлянула. Как агент со стажем, Темари знала: когда эти двое в одной комнате, воздух становится взрывоопасным. — Сакура... прости, что прерываю ваше... «совещание», — Темари зашла в комнату уверенным шагом, намеренно игнорируя Учиху, который сверлил её взглядом за бесцеремонное вторжение. — У Шикамару Нары сегодня день рождения. Ему стукнуло тридцать, и этот ленивый гений решил, что это повод закатить вечеринку. Сакура даже не подняла головы от снимков, на которых красные нити шибари контрастировали с бледной кожей жертв. — Передай ему мои поздравления и скажи, что я пришлю подарок курьером. Бутылку самого дорогого виски, который найду в этом проклятом городе. — Нет, Сакура, на этот раз отделаться курьером не выйдет, — Темари оперлась бедром о край стола, перекрывая Сакуре вид на фото трупов. — Он приглашает всех в сауну. Большой закрытый комплекс, всё забронировано только для наших. И Ли, и Дейдара... в общем, весь отдел в один голос просил узнать, будешь ли ты. Темари замолчала, критически осматривая строгий, безупречный костюм начальницы, который казался броней. — Мы бы очень хотели, чтобы ты пошла. После этой ночи в Морнингсайд-парке всем нужно выдохнуть, иначе мы начнем стрелять друг в друга прямо в офисе. Шикамару сказал, что не примет отказа. Он считает, что тебе нужно снять этот галстук, пока он не задушил тебя окончательно. Сакура наконец подняла глаза. Взгляд её изумрудных глаз встретился с выжидающим взглядом Темари и тяжелым, собственническим взором Саске. — В сауну? — Сакура едва заметно ухмыльнулась, и в её глазах промелькнул опасный блеск. — Значит, Шикамару хочет увидеть своего Командира без «Burberry» и значка? Она почувствовала, как Саске за её спиной резко выдохнул. Мысль о том, что Сакура будет находиться в закрытом комплексе, в расслабленной обстановке сауны, в окружении своих подчиненных — и особенно Дейдары — явно не входила в его планы по «надзору». — Именно, — подтвердила Темари. — Семь вечера. Машину можешь не брать, Дейдара вызвался всех собрать. Сакура наконец подняла взгляд. Она знала, что отдел ждет её — это был редкий момент неформального общения, тот самый клей, который сплачивал команду в этом проклятом Городе Грехов. Но она также чувствовала на себе тяжелый, почти осязаемый взгляд Саске, который, казалось, прожигал ткань её пиджака. Учиха стоял у окна, сложив руки на груди. Мысль о том, что Сакура отправится в сауну со своим отделом, где пар обнажит всё, а Дейдара наверняка снова будет крутиться вокруг неё, пытаясь занять место в первом ряду этого зрелища, вызывала у него почти физическую тошноту от ярости. Его пальцы в черной коже едва заметно сжались, выдавая напряжение хищника, чей трофей пытаются выставить на витрину. — Сауна, Харуно? — вкрадчиво подал он голос, и в этой интонации послышался лязг металла. — С вашим-то... специфическим «состоянием здоровья» после ночного дежурства? Вы уверены, что резкие перепады температур пойдут на пользу вашему организму? Темари недоуменно посмотрела на него, прищурившись. Она считала это напряжение, но не понимала его истинной природы, а Сакура лишь сильнее сжала дорогую ручку в пальцах, чувствуя, как внутри закипает ответный азарт. Сакура наконец оторвала взгляд от фотографий жертв, на которых красные нити казались насмешкой над её нынешним положением. Она чувствовала, как усталость от бессонной ночи и фантомное давление его рук в замершем лифте давят на плечи. Мысль о горячем паре, который смоет запах хлорки и Морнингсайд-парка, вдруг показалась не просто заманчивой, а необходимой. — Ладно, Темари, — вздохнула она, и на её губах, подчеркнутых строгим цветом, промелькнула едва заметная, хищная улыбка. — Скажи Наре, что я буду. Пожалуй, именинник заслужил увидеть своего Командира без значка. Только мне нужно заехать домой за вещами. Темари кивнула, в её глазах промелькнуло одобрение — она давно хотела, чтобы Сакура хоть ненадолго перестала быть «стальным Директором». — Идет. Семь вечера. Дейдара уже готовит машину, он заберет тебя, — Темари развернулась и вышла, её каблуки уверенно застучали по коридору. Слышно было, как она бросает кому-то на ходу: — Она в деле! Сакура согласилась! Наконец-то она оставит эти папки с покойниками в покое! В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — густой, опасной и искрящейся, как оголенный провод под напряжением. Саске медленно отошел от окна, его движения были текучими и угрожающими. Его взгляд, который до этого был прикован к её лицу, теперь медленно, почти тактильно, опустился вниз, совершая визуальный осмотр территории. Сакура поднялась, чтобы собрать документы, и это движение заставило плотную ткань её брюк Burberry идеально обтянуть бедра. Саске не скрывал своего созерцания. Его глаза задержались на каждом изгибе её тела, на том, как высокая посадка брюк подчеркивала её талию и округлость бедер, когда она наклонилась над столом, убирая снимки в сейф. Он сделал шаг ближе, вторгаясь в её личное пространство, оказываясь почти за её спиной. От него исходил жар, который был сильнее любого пара в сауне. — Сауна, Харуно? — его голос прозвучал как низкий вибрирующий рокот, отозвавшийся дрожью где-то внизу живота Сакуры. — Ты правда думаешь, что после того, как я вчера оставил на тебе свои метки... это хорошая идея — раздеваться перед своим отделом? Ты хочешь, чтобы твой напарник-блондин гадал, откуда на твоих плечах и бедрах эти отчетливые следы моих пальцев? Сакура замерла, чувствуя его дыхание на своем затылке. Воздух между ними стал настолько горячим, что, казалось, еще секунда — и сработают датчики дыма. Она медленно выпрямилась, но не обернулась, сохраняя дистанцию власти. — Это всего лишь купальник, Учиха. А мои шрамы и метки под ним — это не твоя забота, — бросила она, хотя сердце предательски ускорило ритм, отбивая чечетку о ребра. — Тебе пора идти к своему клиенту-юристу. Или ты боишься, что в сауне я найду способ «выдохнуть» лучше, чем в твоем присутствии? Саске наклонился к самому её уху, его губы почти коснулись её кожи. — Ты не найдешь там покоя, Сакура. Потому что каждый раз, когда вода будет касаться твоей кожи, ты будешь чувствовать меня. И если я увижу хоть один лишний взгляд на твоем теле от твоих подчиненных... этот вечер закончится не так мирно, как планировал Шикамару. Он выпрямился, бросив последний, тяжелый взгляд на её фигуру, и направился к выходу. — Заедь за купальником, Сакура. Но помни: я буду где-то рядом. Дверь закрылась, оставив Сакуру одну в кабинете. Она тяжело оперлась на стол, пытаясь унять дрожь в руках. Вечер в сауне обещал быть куда более напряженным, чем она планировала. Вечер. Элитный банный комплекс. Пар стоял столбом, смешиваясь с ароматом дорогого виски и эвкалипта. Сакура сидела на верхней полке, закинув ногу на ногу, и выглядела в этой обстановке совершенно сюрреалистично. На ней был лаконичный раздельный черный купальник, который не скрывал практически ничего, и — её личный вызов здравому смыслу — те самые туфли на огромной платформе в стиле Братц. — Харуно, ты единственная женщина в мире, которая пойдет в сауну на пятнадцатисантиметровых каблуках! — хохотал подвыпивший Ли, размахивая стаканом. — Это база, Ли, привыкай, — лениво отозвалась Сакура, пригубив виски. Она привезла с собой ящик элитного алкоголя из личных запасов, и отдел, измотанный ночным выездом и дневным стрессом, расслабился моментально. Шикамару, именинник, растянулся на скамье с полотенцем на голове, лениво наблюдая за тем, как Дейдара пытается изобразить фокус с кубиками льда. Атмосфера была пропитана расслабленным нуаром: приглушенный свет, жаркий воздух и привкус опасности, который Сакура всегда носила с собой. В сауне было жарко, кожа Сакуры блестела от пота, и капли влаги медленно стекали по её животу, исчезая за краем черных плавок. Все были уже достаточно пьяны, чтобы шутки стали громче, а границы — прозрачнее. — А я говорю, что Сакура — лучший босс, потому что только она может выставить Учиху из кабинета так, что у того искры из глаз летят! — Дейдара придвинулся к ней поближе, его взгляд затуманился от алкоголя и пара. — Сакура, ты сегодня просто... огонь. Хм. Он протянул руку, чтобы в шутливом жесте коснуться её колена, но его пальцы замерли в паре сантиметров от кожи. Яркое освещение сауны было беспощадным. На её стройных бедрах, прямо под завязками купальника, четко проступили темные, синеватые тени — отпечатки сильных мужских пальцев. Те самые следы, которые Саске оставил в лифте, когда вжимал её в зеркало. Дейдара, конечно, не упустил возможности пройтись по ней взглядом — долгим, оценивающим и совершенно не скрывающим симпатии. Его глаза на мгновение задержались на темноватых пятнах на её бедрах, которые не смог скрыть даже высокий вырез плавок. — Сакура, это что? — он нахмурился, указывая на следы. — Кто это тебя так? Хм? Это не похоже на обычный ушиб. Сакура даже бровью не повела, лениво потягивая холодный напиток. Внутри неё всё сжалось, но лицо осталось маской ледяного спокойствия. — Вчера в Морнингсайде, когда забиралась на склон к телу, сорвалась и знатно приложилась о выступ. Ерунда, заживет, — бросила она максимально будничным тоном, глядя прямо перед собой. Дейдара прищурился. Он был профи, он знал разницу между ударом о камень и следами от пальцев, которые сжимали плоть в порыве обладания. — Странный выступ, — вкрадчиво заметил он, сокращая дистанцию и понижая голос, чтобы Темари и остальные не слышали. — Похоже, этот выступ очень не хотел тебя отпускать. Но тут тяжелые стеклянные двери, ведущие из парных в общую зону отдыха, бесшумно разъехались, и в зал вошла компания, которая мгновенно заставила расслабленный воздух вокруг стола ФБР похолодеть до точки замерзания. Это было частное детективное бюро Учихи в полном составе, и они явно не собирались оставаться незамеченными. Впереди шел Саске — на нем были только черные свободные шорты, выгодно подчеркивающие его атлетичное телосложение и бледную, почти мраморную кожу, на которой капли воды блестели в приглушенном свете ламп. Рядом с ним, буквально повиснув на его руке, шла Карин в вызывающем красном бикини. Она что-то возбужденно шептала ему на ухо, то и дело поправляя очки и прижимаясь к его плечу всем телом, демонстрируя свои права на лидера группы. За ними следовал Наруто, чьи яркие шорты контрастировали с его широкой, обезоруживающей улыбкой — он тут же заприметил Сакуру и помахал ей рукой. Тихая Хината в скромном закрытом купальнике держалась чуть поодаль, стараясь не привлекать внимания. Замыкал шествие Итачи — его спокойный, проницательный взгляд скользнул по присутствующим, на мгновение задержавшись на Сакуре чуть дольше, чем следовало по этикету. Даже в одних плавках Итачи умудрялся сохранять ауру абсолютного достоинства и тайны. Саске шел мимо их стола, нарочито игнорируя Дейдару, который тут же напрягся и выпрямился, словно почуяв запах пороха. Но когда Учиха поравнялся с Сакурой, он на секунду замедлил шаг. Его взгляд, острый и темный, как грозовое небо, прожег её насквозь — он медленно, почти тактильно прошелся по её мокрой коже, по линии плеч и остановился прямо на тех самых «ушибах» на бедрах, о которых она только что нагло врала коллегам. Карин, заметив, что Саске отвлекся на «эту розововолосую из ФБР», еще сильнее сжала его локоть, почти впиваясь ногтями в его кожу. — Саске, ну пойдем, там же забронирован лучший столик у бассейна! Нам нужно расслабиться после того сложного дела! — капризно протянула она, бросив на Сакуру победный, колючий взгляд через стекла очков. Саске не ответил. Он лишь на мгновение задержал взгляд на глазах Сакуры, в которых плескался вызов, смешанный с усталостью, и в углу его губ промелькнула едва заметная, почти невидимая усмешка. Он прекрасно знал природу этих «ушибов». Он помнил, как его пальцы впивались в эту плоть в замершем лифте. Дейдара, почуяв этот невидимый диалог, решил, что пришло время окончательно обозначить свою территорию. Он медленно, с вызывающей ленцой, протянул руку и на глазах у остановившегося Учихи положил ладонь прямо на бедро Сакуры — туда, где синели отпечатки пальцев Саске. Его пальцы накрыли следы чужого обладания, и Дейдара слегка сжал их, глядя Саске прямо в глаза. — У тебя кожа совсем ледяная, Харуно, — громко, с приторной заботой произнес Дейдара, не убирая руки. — Нужно было дольше греться в парилке. Хм. Воздух между Саске и Дейдарой буквально затрещал от статического напряжения. Саске замер, и его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Карин почувствовала, как рука Саске под её пальцами превратилась в стальной прут. — Сакура, ты в порядке? — тихо спросил Шикамару, заметив, как она до белизны в костяшках сжала стакан с виски. — Да, — отрезала она, не сводя глаз с Саске, который продолжал стоять в шаге от неё, игнорируя виснущую на нем Карин. — Просто вечер обещает быть... куда интереснее, чем я думала.