Правила выживания в офисе

Майские шашлыки В отделе маркетинга и стратегического планирования компании «Хансам Индастриз» было три негласных правила. Первое: никогда не оставлять свою еду в общем холодильнике без подписи. Потому что кто-то её съест. Всегда. Этим кем-то был Ким Сынмин из бухгалтерии, но никто не мог доказать. Второе: не опаздывать на планёрки к начальнику отдела, потому что он заставляет петь корпоративный гимн. Гимн был написан в девяностых и содержал слова «синергия» и «динамика» в каждой строчке. Третье: Хан Джисон и Ли Минхо никогда, ни при каких обстоятельствах не должны сидеть рядом на совещаниях. Причина больше не была секретом — они встречались уже два года, жили вместе почти полгода, и их ссоры из рабочих превратились в семейные. Коллеги знали: если эти двое сядут рядом, они либо поцелуются, либо убьют друг друга. Чаще всего — и то, и другое, в разной последовательности. — Они теперь живут вместе, — вздыхала Лида. — А ведут себя как кошка с собакой. — Они всегда себя так вели, — отвечал Кихён, курьер, который работал в компании дольше всех и видел всякое. — Тонкая грань. Между любовью и ненавистью. Они по ней ходят до сих пор. И спорить они не перестанут. Это не лечится. — А что лечится? — спросил новенький стажёр. — Ничего, — Кихён похлопал его по плечу. — Но они хотя бы теперь ссорятся в одной квартире. Экономия на офисных стёклах. Джисон, услышавший последнюю фразу, запустил в Кихёна скомканной бумажкой. Минхо поймал её на лету, не глядя. — Руку набил? — спросил Джисон. — В школе в бейсбол играл, — ответил Минхо, не поднимая головы. — Ты мне расскажешь когда-нибудь про своё детство? — Когда-нибудь. Если будешь хорошо себя вести. — А если плохо? — Тогда быстрее. — Я хочу быстрее. — Знаю, — сказал Минхо, откладывая ручку. — Поэтому я молчу. Чтобы ты не расслаблялся. Лида вздохнула и уткнулась в монитор. Кихён покачал головой и пошёл разносить почту. --- На планерке в пятницу начальник отдела Пак Чонсу, мужчина пятидесяти с уставшими глазами, объявил: — На майские праздники мы выезжаем на природу. Шашлыки. Тимбилдинг. В комнате повисла тишина. — Это обязательно? — спросил кто-то из младших. — Да, — ответил Чонсу. — Я уже оплатил базу. Если никто не поедет, деньги пропадут, и их вычтут из вашей премии. Гул недовольства прокатился по рядам, но оспаривать премию никто не рискнул. Даже Минхо, который ненавидел природу, кемперы и комаров, вздохнул и сказал: — Я приду. Но работать не перестану. — Ты всегда работаешь, — заметил Джисон. — Потому что я люблю работать. — Твоё хобби — мучить меня. — Это работа, — спокойно сказал Минхо. — И я её люблю. — Ты врёшь. — Вру, — согласился Минхо. — Но ты поедешь со мной, потому что иначе я не поеду. — Шантажист. — Тактик. Пошли. --- В субботу утром Минхо сидел на диване с ноутбуком и делал вид, что работает, пока Джисон собирал вещи. — Ты ничего не взял, — сказал Джисон, заглядывая в пустой рюкзак Минхо. — Я возьму ноутбук и сменную футболку. — Там холодно по ночам. — Я возьму вторую футболку. — Минхо. — Что? — Там сыро. Надо брать тёплую кофту и нормальные штаны. — Я не мёрзну. — Ты всегда мёрзнешь. Ты просто терпишь. Это разные вещи. Минхо подняли голову. Джисон стоял посреди комнаты с двумя пледами в руках. — Ладно, — сказал Минхо. — Кофту возьму. — И штаны. — И штаны. — И шапку. — На майские? — На случай, если похолодает. — Ты параноик. — Ты не умеешь заботиться о себе. Я делаю это за тебя. Через час машина была загружена. Минхо взял рюкзак, ноутбук, кофту и штаны. Джисон взял всё остальное: пледы, еду, аптечку, фонарик, термос, палатку и ещё один плед. — У тебя три пледа, — заметил Минхо. — Один тебе, один мне, один на случай, если ты меня прогонишь. — Я тебя не прогоняю. — Только потому, что я тебе не дам ключи от машины. Минхо усмехнулся и сел за руль. --- Место оказалось красивым: берег реки, поляна, окружённая соснами. База отдыха «Сосновый бор» — деревянные домики, мангалы, лавочки, беседка с видом на воду. — Романтика, — протянул Джисон, вылезая из машины. — Сырость, — ответил Минхо, поправляя очки. — Ты всегда найдёшь, к чему придраться. — Это моя работа. — Твоя работа — портить мне настроение? — Нет. Моя работа — делать так, чтобы ты не расслаблялся. Потому что когда ты расслабляешься, ты начинаешь говорить глупости. — «Давай съездим на природу» — это глупость? — Это безумие. Джисон засмеялся. --- Шашлыки удались на славу. Мясо было сочным, овощи — хрустящими, а лимонад — холодным и сладким. Но, конечно, ничто не обошлось без споров. Жарка проходила под чутким руководством Лиды и неусыпным контролем Минхо. — Ты пережарил шашлык, — сказал Минхо, глядя на кусок мяса у Джисона на тарелке. — Ты сказал «жарь до румяной корочки». — Я сказал «до румяной», — уточнил Минхо. — Это одно и то же. — Нет. Румяная корочка — это когда мясо сочное, но снаружи поджаристое. А чёрная корочка — это уголь. Ты сделал уголь. — Ты придираешься. — Я констатирую факт. — Ты всегда констатируешь факты, которые тебе выгодны. — Потому что я всегда прав. — Врёшь. — Вру, — сказал Минхо. — Но в этом случае — не вру. Джисон запустил в него кусочком подгоревшего мяса. Минхо поймал и отправил в рот. — Вкусно, — сказал он. — Это уголь. — Я люблю уголь. — Ты сводишь меня с ума. — Это тоже моя работа, — ответил Минхо. Кихён, стоявший у мангала, обернулся через плечо: — Я всё слышу. — Знаем, — ответил Минхо. — Ты всегда всё слышишь. — Профессиональное, — вздохнул Кихён и перевернул шашлык. — Кстати, мясо не уголь. Оно нормальное. — Ты на чьей стороне? — спросил Джисон. — Я на стороне шашлыка. Он не виноват, что вы не можете договориться. Чанбин поднял стакан с лимонадом: — За майские! За то, чтобы мы не переругались до конца поездки. — Не переругаемся, — сказал Чонин. — Мы уже все переругались в первый час. — Это был разогрев, — ответил Кихён. — Основные ссоры начнутся после второго тоста. — Ты слишком хорошо нас знаешь, — вздохнула Лида. --- Вечером, когда стемнело, все разбрелись по домикам и палаткам. Минхо и Джисон остались сидеть у потухшего костра вдвоём. Кихён, проходя мимо, бросил: — Вы идите уже гулять, пока комары не съели. И не забудьте пледы. Пледы — это важно. — Почему это? — спросил Джисон. — Потому что я курьер, — серьёзно ответил Кихён. — Я знаю, о чём говорю. Он ушёл, оставив их в тишине. — Пойдём, — сказал Джисон. — Пойдём. --- Они пошли по тропинке вдоль берега. Луна отражалась в воде, сосны пахли смолой, где-то кричала ночная птица. Было тепло, ветер почти не шумел, только вода плескалась о камни. — Здесь красиво, — сказал Минхо. — Ты говоришь это впервые за два дня. У тебя температура? — Просто я не умею говорить, что мне нравится. Но ты мне нравишься. — Я в курсе, — усмехнулся Джисон. — Я твой парень. — Мой парень, — повторил Минхо, пробуя слово на вкус. — Звучит странно. — Привыкай. У нас впереди ещё много времени. — Надеюсь. Они нашли большой плоский камень у самой воды, скрытый от палаток кустами ивняка. Джисон хотел сесть прямо на него, но Минхо расстегнул рюкзак и достал плед. — Ты взял с собой плед? — удивился Джисон. — Ты сказал «на природе холодно по ночам». — Я сказал про кофту. — Плед тоже пригодился. — Ты невыносим. — Я практичный. Минхо расстелил плед на камне. Серый, клетчатый, тот самый, что всегда лежал у них в машине — на случай, если Джисон замёрзнет по дороге домой. Он пах домом. И Минхо. Джисон сел первым, похлопал рядом. — Иди сюда. Минхо сел. Джисон обнял его за плечи, прижался щекой к его затылку. — Знаешь, — сказал Джисон, — я думал, что мы будем ссориться и здесь. Что ты найдёшь повод. — Повод всегда можно найти, — ответил Минхо. — Я просто не хочу. — Почему? — Потому что устал. И потому что здесь спокойно. — А дома у нас не спокойно? — Дома у нас работа. — А сейчас? — Сейчас — тишина. Джисон отстранился. Посмотрел на него. Луна подсвечивала лицо Минхо, делая его почти прозрачным. — Я люблю тебя, — сказал Джисон. — Я знаю. — Ты должен отвечать. — Я люблю тебя, — сказал Минхо. — Даже когда ты споришь. — Я спорить не перестану. — Знаю. Поэтому я и остаюсь. Они поцеловались. Медленно, без спешки, как будто хотели запомнить этот вечер — запах реки, тепло камня, шум сосен. А потом Минхо отстранился. Встал на одно колено. Прямо на плед, прямо на камень, под открытым небом. Джисон замер. — Ты чего? Минхо достал из кармана куртки маленькую бархатную коробочку. Джисон не дышал. — Мы живём вместе, — сказал Минхо. — У нас общий быт, общие ссоры и общий плед. Я умею с тобой спорить, готовить яичницу, делить ноутбук. Но я ни разу не сделал этого. Не так, чтобы ты запомнил навсегда. — Ты делаешь, — прошептал Джисон. — Я запоминаю. — Тогда запомни и это. Он открыл коробочку. Внутри лежало кольцо — серебряное, простое, без камней, гладкое, как вода в реке. — Я не знаю, что будет через год, — сказал Минхо. — Я даже не знаю, что будет через месяц. Но я знаю, что хочу, чтобы ты был рядом. Не потому что привык. Не потому что удобно. А потому что я выбираю тебя. Каждый день. И буду выбирать, пока ты не скажешь «стоп». Джисон смотрел на кольцо. Потом на Минхо. Потом снова на кольцо. Глаза у него блестели — не от слёз, от звёзд. — Ты идиот, — выдохнул он. — Я знаю. — Вставай. Земля холодная. — Я на пледе. — Вставай, идиот. Я сказал «да». Минхо не встал. Джисон сам наклонился, схватил его за воротник куртки и поцеловал. Долго, жадно, сбито дыша. — Надень уже кольцо, — прошептал он. Минхо надел. Кольцо оказалось чуть великовато. — Я уменьшу, — сказал он. — У ювелира. — Ты уже всё продумал? — Я всегда всё продумываю. — Тогда поцелуй меня ещё раз. Чтобы я запомнил. Минхо поцеловал. Поднялся с колен, обнял, прижал к себе. — Ты мой жених, — сказал он. — А ты мой, — ответил Джисон. Они стояли на берегу, обнявшись, и звёзды падали в реку. А потом Минхо поцеловал его снова — иначе. Не нежно, не осторожно — а так, будто хотел сказать то, для чего не хватало слов. Он прижал Джисона к пледу, провёл руками под курткой, по пояснице, сжимая, притягивая. — Здесь прохладно, — сказал Джисон. — Я согрею. — Это комплимент? — Это констатация. Минхо расстегнул его джинсы, стянул вместе с бельём. Джисон помогал, путаясь в ткани, дыша громко и сбито. — Ты взял с собой? — спросил он. — Взял. Ты сказал «захвати на всякий случай». — Молодец. Минхо достал из кармана куртки маленький тюбик. Он готовил его медленно, почти мучительно, целуя шею, плечи, ключицы. Джисон стонал тихо, чтобы никто не услышал, и зажимал рот ладонью. — Сними руку, — сказал Минхо. — А если кто-то… — Никого нет. Есть только мы. Джисон убрал руку. Минхо поцеловал его в губы, заглушая собственный стон, и вошёл — медленно, до конца, давая привыкнуть. — Смотри на меня, — попросил Минхо. — Я смотрю. — Не закрывай глаза. Джисон не закрывал. Он смотрел, как Минхо движется в нём, как меняется его лицо, как темнеют глаза. Смотрел, не отрываясь. — Ты внутри меня, — прошептал он. — Я всегда хотел быть здесь. — Так будь. Всегда. Минхо ускорился. Джисон уже не сдерживал голос — стонал, выкрикивал его имя, вжимался в плед, в камень, в плечи Минхо. Вода плескалась о берег. Звёзды падали. Джисон кончил первым — с криком, содрогаясь всем телом, сжимаясь вокруг Минхо. Тот замер на секунду, чувствуя каждую пульсацию, а потом догнал следом, уткнувшись лицом в шею Джисона, выдыхая, замирая. Они лежали на пледе, переплетённые, мокрые, счастливые. Ночь обнимала их со всех сторон. Луна плыла над соснами. — Ты в порядке? — спросил Минхо. — В полном порядке. — Не больно было? — Немного. Но это была хорошая боль. Минхо поцеловал его в висок. — Я люблю тебя, мой жених. — А ты мой, — ответил Джисон. — И не забывай. Он притянул Минхо к себе, укутал их обоих в плед, и они лежали, глядя на звёзды. — Спасибо, что взял плед. — Это было практично. — Это было романтично. Ты просто не умеешь это называть. — Называй как хочешь. Я просто не хотел, чтобы ты замёрз. — Я не замёрз. Мне было жарко. — Это по другой причине. — И по этой тоже. Джисон засмеялся и уткнулся носом ему в плечо. — Ты мой жених. — Ты мой. Они ещё долго лежали в темноте, пока звёзды не стали бледнеть, а небо на востоке — светлеть. --- Утром Кихён заметил, что они вернулись в палатку только под утро. — Вы где были? — спросил он, наливая кофе из термоса. — Гуляли, — ответил Джисон. — В три часа ночи? — Смотрели звёзды. — Я видел, как Минхо поправлял ремень. Вы людей за идиотов держите? — Обычно — да, — ответил Минхо. — Я просто курьер, — вздохнул Кихён. — Но я всё вижу. Он скосил глаза на руку Джисона, где блестело новое кольцо. — Ты серьёзно? — Серьёзно. — На камнях? — На берегу. — При свидетелях? — При звёздах. Кихён достал блокнот. — Я это запишу. Для истории. — Записывай, — ответил Джисон. — Мы не стесняемся. Через минуту Кихён вернулся с конвертом. — Это вам. Лида собрала. На палатку. Чтоб вы не мёрзли. Следующий выезд через месяц. Минхо хотел отказаться, но Джисон забрал конверт. — Мы возьмём. На семейный бюджет. — Вы не семья. — Уже почти. Кихён кивнул и ушёл. Снова вернулся: — Сдачу с конверта не забудьте. Джисон засмеялся. — Не забудем. --- В понедельник в офисе знали всё. Лида смотрела на кольцо Джисона и улыбалась. Чанбин хлопнул Минхо по плечу. Чонин разлил чай. — Вы могли бы сделать это дома, — сказал Чонсу, когда они зашли подписывать бумаги. — Там не было звёзд. — А теперь весь офис знает. — Они и так знали, что мы встречаемся. — Теперь они знают, что вы встречаетесь на камнях. — На берегу реки, — поправил Джисон. — При свидетелях? — При звёздах. Чонсу вздохнул и подписал документы. — Идите работать. Они вышли в коридор. Джисон взял Минхо за руку. Тот не отдёрнул. — Ты сегодня спокойный. — Я сегодня не хочу спорить. — Это пройдёт. — Знаю. Поэтому я и пью кофе. — Кофе тут ни при чём. — Кофе всегда при чём, — сказал Минхо. — Ты меня научил. Кихён заглянул в переговорную: — Я ничего не видел. Закрыл дверь, через минуту вернулся: — Но Лида просила напомнить, что диван новый. Если вы его испачкаете, будете оттирать сами. Минхо взял пульт от кондиционера и направил на него. — Иди работай. Кихён ушёл окончательно. Джисон рассмеялся и уткнулся носом в плечо Минхо. — Он прав. Диван новый. Надо быть аккуратнее. — Мы аккуратные. — Ты аккуратный. Я — страстный. — Это одно и то же в нашем случае, — сказал Минхо. — Пошли работать. Он сел за стол, открыл ноутбук. Джисон сел напротив. — Минхо. — М? — Я люблю тебя. Даже когда ты споришь. — Я знаю. — Ты должен отвечать. — Я люблю тебя, — сказал Минхо. — Даже когда ты прав. — Я всегда прав. — Врёшь. — Вру, — согласился Джисон. — Но ты меня всё равно любишь. — Люблю, — сказал Минхо. — Это третье. Он снова уткнулся в монитор. Джисон улыбнулся и взялся за работу. За окном светило солнце. В переговорной было тепло. И никуда не хотелось уходить.