Друг нелицемерный

Политическая ситуация и выбор Елизаветы 📌 Факты: — С 1730 по 1740 год — царствование Анны Иоанновны — Елизавета — потенциальная претендентка на престол (дочь Петра I, но «незаконнорожденная») — За ней установлен надзор Тайной канцелярии — Ее содержание урезано, она постоянно в долгах — К 1740 году ее долг достигает 50 000 рублей ✍️ Свидетельства о ее поведении: — Современники описывают ее как веселую, любящую танцы, балы, верховую езду — Она крестила детей солдат, ходила без охраны, общалась с простыми людьми — При этом иностранные дипломаты доносили, что она «не глупа, но легкомысленна» 💭 Моя реконструкция: два пути Перед Елизаветой стоял выбор: 1. Ждать — надеяться, что судьба сама все устроит, ничего не предпринимая, при этом, рискуя терять близких людей (как и случилось с А. Б. Бутурлиным, С. К. Нарышкиным и А. Я. Шубиным). 2. Действовать — рисковать, но иметь шанс оказаться на вершине. Судя по всему, она выбрала второй путь. И ее поведение в 1730-е — это не просто «жизнь как жизнь», а тонкая политическая игра. Как это работало: — Демонстративная беспечность — для «верхов» (двора, Бирона, иностранцев) она была безопасна. Кто будет следить за девкой, которая думает только о танцах? — Отказ от политики — она никогда не лезла в государственные дела, не высказывала мнений. Образ: «мне это неинтересно». — Близость к простым людям — для «низов» (гвардии, народа) она была своей. Солдаты помнили, что она крестила их детей. Это был двойной удар: для власти — безопасная дурочка, для народа — своя, русская, доступная. Долги: цифры и контекст 📌 Факты: — Долг Елизаветы к 1740 году — 50 000 рублей — Ее годовое содержание — 30 000 рублей — Годовой доход империи — около 16 млн рублей — Годовое жалование рядового солдата армейского полка — 12 рублей — Гвардейцы получали больше — до 20 рублей 💭 Мое пояснение: 50 тысяч — это примерно два годовых содержания Елизаветы. Для казны — 0,3% бюджета (не смертельно). Для самой Елизаветы — огромная сумма. Но важно: простые люди об этих долгах, скорее всего, не знали. Кредиторы — портные, ювелиры, поставщики — принадлежали к «верхам». Для солдата, который видел, как цесаревна крестит его детей, она оставалась «своей», несмотря на долги. Разумеется, можно говорить о том, что эта политическая кампания могла быть: 1. Выбором самой Елизаветы. Объясняется личной догадливостью, умом, унаследоваными от отца. 2. Советом кого-то из ближайшего окружения. 3. Просто естественным поведением Елизаветы, которое, так совпало, привело её на трон. Также, можно рассмотреть и смешение этих гипотез: Елизавета понимала, что так жить нельзя, что у нее есть права на престол, что немцев в народе не любят, а она — «русская», доработать стратегию ей помогли, а вся компания вышла такой удачной, потому, что Елизавете комфортно было жить таким образом. 📌 Окружение Елизаветы в 1730-е годы       Братья Александр и Петр Шуваловы (двоюродные братья Ивана Ивановича Шувалова — будущего фаворита Елизаветы): Петр Иванович Шувалов в будущем станет видным государственным деятелем, а его жена Мавра Егоровна Шувалова (урожденная Шепелева) — ближайшая подруга Елизаветы и ее сестры Анны (1708-1728) с детства. Александр будет возглавлять Тайную канцелярию.       Михаил Илларионович Воронцов: В 1730-е годы он был камер-юнкером при дворе цесаревны, одним из самых преданных ей людей. Вместе с Шуваловым стоял сзади саней, на которых цесаревна поехала в казармы Преображенского полка в ночь провозглашения её императрицей; он же вместе с Лестоком арестовал Анну Леопольдовну с её семейством. За это Елизавета пожаловала его действительным камергером, поручиком новоучреждённой лейб-компании и сделала владельцем богатых поместий. Женат на двоюродной сестре Елизаветы — Анне Карловне Скавронской.       Иван Иванович (Иоганн Герман) Лесток: Лестока любила и полуопальная цесаревна и её приближённые, а в то же время и вельможи большого двора и петербургская знать. Лестока описывают как прямолинейного, даже, порой резкого. Он иногда осмеливался возражать высшим чинам аннинского правительства: на предложение Миниха следить за Елизаветой и доносить о её поведении он ответил резким и негодующим отказом. С мнениями Лестока, как человека умного, образованного и умеющего влиять, считались и в царствование Петра II и во всё царствование Анны Ивановны. Благодаря этому, Лесток был в курсе дел двора, при этом умудрялся делать вид, что ни в какие интриги не лезет. Ход событий складывался так, что шаг за шагом он все более увлекался участием в заговоре, который окончился возведением на российский престол цесаревны Елизаветы, а Лесток оказался чуть ли не виднейшим лицом в совершившемся событии: через него велись переговоры с Шетарди и шведским посланником, он руководил действиями Елизаветы и влиял на её приближённых. По восшествии на престол Елизаветы Лесток стал одним из самых близких к ней лиц и пользовался большим влиянием на дела; даже вице-канцлер Бестужев-Рюмин считал первое время необходимым быть с ним в дружбе. В 1744 году Бестужеву удалось перехватить тайную переписку Лестока и Шетарди; последний был удалён из России, а Лесток лишился прежнего влияния на императрицу. В 1748 году за новые интриги против Бестужева Лестока арестовали, пытали в Тайной канцелярии, приговорили к смерти как политического преступника, но помилован и сослан в 1750 году в Углич. Здесь он содержался три года, затем был перевезён в Великий Устюг и освобождён только в 1762 году Петром III, возвратившим ему чины и конфискованное имущество.       Варвара Алексеевна Черкасская (по мужу Шереметева): По вступлении Анны Иоанновны на престол, Черкасская, за заслуги отца, получила дозволение носить локоны (преимущество фрейлин), хотя и не была фрейлиной. Императрица Елизавета Петровна, вскоре по вступлении на престол, в 1741 году пожаловала ее в камер-фрейлины и подарила ей свой портрет. Варвара Алексеевна считалась самой богатой невестой в Российской империи, и с 1730 года за её руку началась борьба, однако ей повезло выйти замуж по любви за графа Петра Борисовича Шереметева. Брак был заключен в 1743 году, приданое невесты составило 26 поместий и 70000 душ крестьян, причем была пожалована в статс-дамы Императорского двора. Интересно, что ее дочь Варвара Петровна потом вышла замуж за племянника Алексея — Алексея Кирилловича Разумовского.       Константин Феодорович Шаргородский (1665-1735) - духовник цесаревны. На его дочери Марье был женат Федор Яковлевич Дубянский, который, по общепринятому среди белого духовенства  обычаю и сменил тестя после его смерти. Дубянский - интересная фигура, он, как и Разумовский, родом с Черниговщины, он оказывал серьезное влияние на Елизавету на протяжении всей своей службы, а умер он в 1769 году, пережив Елизавету на 7 лет, то есть, с ее молодых лет до самого конца. Есть свидетельства, что именно Дубянский сподвиг Елизавету на тайный брак с Разумовским или, как минимум, очень поддерживал; что именно Дубянский их венчал. Дубянский был обласкан императрицей колоссально: он имел 8000 крестьян, дома в Петербурге и имения в окрестностях, возможность влиять на решения Синода, а 1761 году даже получил право на потомственное дворянство. Главное, что все блага сыпались на Дубянского постепенно, раз в несколько лет он обязательно что-нибудь получал, причем от 1741 года до 1761. Это можно рассматривать, как косвенное доказательство свидетельств о влиянии Дубянского на брак или о его знании/незнании о браке.