Друг нелицемерный

Быт Елизаветы Петровны (личные привычки, распорядок) — ✍️ Не переносила запах яблок: За день до приема у императрицы придворные боялись даже дотрагиваться до яблок. Возможно, сильная идиосинкразия (врожденная, генетически обусловленная повышенная чувствительность организма к определенным веществам или раздражителям (лекарствам, пище, запахам), проявляющаяся болезненной реакцией). — ✍️ Боялась сквозняков. Предположительно, резкие изменения температуры провоцировали у нее припадки. Источники: Записки Екатерины II, Валишевский, Костомаров. Впрочем, «боязнь сквозняков», нежелание проветривать, плотно затыкать все щели — это норма гигиены того времени, когда считалось, что заразные болезни переносятся по «грязному» воздуху, который и поступал с улиц. Проветривали редко. Считалось, что чистый воздух пахнет чем-то резким. В домах, больницах и даже на улицах жгли можжевельник, розмарин, ладан, серу, уксус, порох, табачный дым. Во время чумы врачи надевали «чумные клювы», наполненные травами и камфорой, чтобы фильтровать вдыхаемый воздух. — 📌 Носила каждое платье только один раз: После смерти в ее гардеробе нашли 15 тысяч платьев, два сундука чулок, несколько тысяч пар туфель. Она строго следила, чтобы никто из придворных дам не был одет красивее ее или в платье такой же материи. Ремарка: факт того, что Елизавета издавала указы о запрете придворным дамам носить какие-то ткани, чтобы не затмить ее, это не какое-то исключительное самодурство, а нормальная практика монархов.       В средневековой Англии регулировалось, какие цвета доступны каждому сословию.       Людовик XIV превратил регулирование одежды в инструмент управления аристократией. Утренний ритуал короля (lever) был публичным: высшие вельможи буквально дрались за право подать ему рубашку — потому что это право принадлежало только самому знатному в комнате. Он ввел моду на высокие каблуки (будучи невысоким — около 154 см) и на пышные парики (когда начал лысеть).       В Японии система «запрещенных цветов» (kinjiki) существовала с VIII века. Императорский двор в Киото строго регламентировал, кто и какой цвет имеет право носить.       Петр I издал 19 указов об одежде. В 1700 году он повелел дворянам носить платье «на манер венгерского» (потом — немецкого), а боярам — сбрить бороды. Те, кто хотел сохранить бороду, платили налог до 100 рублей в год (огромные деньги).       Павел I. Его указы предписывали: носить треуголку (или круглую шляпу, подколотую на три угла), однобортный сюртук и жилет, пряжки на коленях вместо лент, пряжки на туфлях.       При английской королеве Елизавете II было негласное правило, что не стоит одевать ярче, чем она, чтобы королеву всегда было видно. — 📌 Режим: ночные танцы, дневной сон: Могла танцевать до утра, потом спать днем. Ела нерегулярно, могла посреди ночи приказать накрыть стол. — 📌 Любила охоту, верховую езду: В молодости часто ездила верхом, могла подолгу гулять пешком, ходила на дальние расстояния на богомолья, участвовала в хороводах с сенными девушками. — 📌 Была глубоко религиозна: Дала обет не применять смертную казнь и строго его соблюдала (хотя ситуация с казнями в ее правление была неоднозначная). Часто посещала монастыри и церкви. Перед смертью исповедовалась и причащалась. — 📌 В молодости была очень проста в общении: Любила останавливаться и смотреть полковые учения, крестила детей гвардейцев, была кумой многим солдатам. — Елизавета была редким монархом, который не жаловал собак. Есть свидетельства о том, она их и вовсе терпеть не могла. ✍️ Однако, есть интересные свидетельства про кошек. В 1745 году императрица столкнулась с серьезной проблемой: императорские дворцы заполонили мыши и крысы. Решение она приняла в своем духе — масштабное и неожиданное. Был издан специальный указ, предписывающий доставить в Петербург из Казани 30 самых лучших котов-мышеловов. Казань славилась своими умелыми котами, и выбор пал именно на них. Особый статус и рацион: Котов не просто привезли — их официально зачислили на службу и обеспечили особым довольствием. Им полагалось есть не какую-то простую еду, а дичь — рябчиков и тетеревов. Простые вельможи, возможно, ели хуже, чем царские коты. Но также есть легенда о том, что у Елизаветы в детстве была собачка, которую она невероятно любила. А когда собачка умерла, ее похоронили, и у нее было маленькое надгробие. — 📌 Ближайшее окружение Елизаветы в период правления:       Ближайшая подруга, еще с детства — Мавра Егоровна Шувалова (урожденная Шепелева);       Братья Петр и Александр Шуваловы;       Михаил Илларионович Воронцов и его жена Анна Карловна (двоюродная сестра Елизаветы по матери, они были близки);       Иоганн Герман (Иван Иванович) Лесток (до опалы в 1745 году);       Варвара Алексеевна Шереметьева (урожденная Черкасская);       Мария Симоновна (урожденная Гендрикова, двоюродная сестра Елизаветы по матери) и Николай Наумович Чоглоковы (в 1746 году отдалились от «большого» двора, когда их приставили фактически следить за Петром Федоровичем и Екатериной Алексеевной, они были обер-гофмейстериной и обер-гофмейстером «малого» двора, то есть двора наследной пары). Екатерина II в своих «Записках» отзывается о них, как об ужасных людях, но едва ли эти отзывы объективны. Скорее всего, говоря конкретно о них, она сильно сгустила краски. Быт Алексея Григорьевича Разумовского (личные привычки, характер) — ✍️ Жил в смежных с императрицей апартаментах. Они вместе завтракали. Когда Алексей был болен, Елизавета обедала в его комнатах. — ✍️ Отношение к богатству: позволял себя грабить: Знаменитая сцена из «Записок» Порошина: «Не любя игру и относясь равнодушно к выигрышу, среди богатства, которым он был засыпан, он… позволял грабить себя без стеснения, причём гости мошенничали, играя в карты, либо просто набивали карманы золотом, валявшимся на столах. Порошин утверждает в своих «Записках», что видел, как князь Иван Васильевич Одоевский наполнил свою шляпу золотыми монетами [есть мнение, что на сумму около 1500 рублей — прим.] и затем передал её своему лакею, ожидавшему в передней. В особенности ревностно занимались этим женщины». — ✍️ Отношение к власти — не лез в политику: «Обладая огромной, практически неограниченной властью… Разумовский оставался скромным, набожным человеком, старался не вмешиваться в придворные интриги и держаться в стороне от большой политики». К своему возвышению относился с юмором. — ✍️ Характер: добродушный, хитроватый, весёлый. Екатерина II писала: «я не знаю другой семьи, которая была бы так любима всеми». При этом Порошин отмечал: «был весьма неспокоен, когда выпивал лишнюю рюмку», есть свидетельства о том, что, будучи пьяным, мог и распустить руки, в частности, попадало от него Петру Шувалову. Показательно, что ему за это ни разу ничего не было. Существует миф о невероятной скромности Разумовского. Это не совсем правда. Свой статус он принял очень легко и быстро. Например, не стеснялся праздновать свои именины с размахом уровня государственного праздника: «Особенно любилъ графъ Алексѣй Григорьевичъ угощать Государыню и весь дворъ у себя, въ Цесаревниномъ, а позднѣе въ Аничковскомъ домѣ, въ день своихъ именинъ 17-го марта. Для праздниковъ этихъ онъ не щадилъ денегъ, и во все царствованіе Елизаветы 17-е марта считалось чѣмъ-то въ родѣ табельнаго дня , — такъ иногда, хотя и рѣдко, этотъ день праздновался въ Гостилицахъ; бывали пиры, итальянская музыка, иллюминація, и, чтобъ не совсѣмъ согласовалось съ набожностью Елизаветы Петровны и Разумовскаго, — несмотря на великій постъ, — танцы. «Около середины великаго поста, — говоритъ Екатерина Великая, — мы ѣздили съ Императрицею въ Гостилицы на именины къ оберъ-егермейстеру графу Разумовскому. Тамъ были танцы, и было довольно весело.» «Впрочемъ, и старшій Разумовскій не отставалъ отъ своихъ пріятелей [А. П. Бестужева и С. Ф. Апраксина — прим.]. Онъ первый, по свидѣтельству кн. Щербатова, сталъ носить брилліантовыя пуговицы, звѣзду, ордена и эполеты.» — ✍️ Ночной кутеж братьев Разумовских: Алексей и Кирилл Разумовские однажды ночью изрядно кутили. Им показалось, что веселье недостаточно шумное, не хватает праздника. И тогда они решили добавить в компанию Румянцева (видимо, Александра Ивановича). Братья (по разным версиям — либо вдвоем, либо с компанией) отправились к дому Румянцева и практически силой вытащили его из постели. Представьте: глубокая ночь, заслуженный генерал, которому на тот момент было уже под 60, спит, и тут врываются разгулявшиеся братья и требуют ехать с ними продолжать банкет. За это им, разумеется, ничего не было. Источник: труды Дмитрия Николаевича Бантыш-Каменского. Достоверность: довольно высокая — и источник уважаемый, и ситуация хорошо ложится на самые распространенные описания характеров братьев. — ✍️ Покровительствовал Родине: Он постоянно ходатайствовал перед императрицей за свою родину. Согласно некоторым свидетельствам, именно благодаря его усилиям удалось добиться восстановления гетманства, которое было упразднено в 1734 году. Гетманом, естественно, стал его младший брат Кирилл (в 1750 г.), о чем уже было сказано. Через Сенат были проведены указы, запрещавшие великорусским дворянам кабалить малороссийских крестьян и защищавшие свободные земли на Украине от захватов. Иностранные дипломаты даже начали именовать Малороссию «вице-королевством». — ✍️ Поддерживал Православную церковь: Как бывший певчий, он сохранил близость к церковным кругам и использовал свое влияние для поддержки духовенства. Согласно исследовательнице Ольге Елисеевой, благодаря его покровительству создавались миссионерские центры в Заволжье для проповеди среди татар и калмыков, а также были организованы православные миссии на Кавказе, в Сибири и на Камчатке. В результате 360 тыс. человек приняли православие. Издана новая редакция Библии — первая с 1663 года. Если точнее, то переиздание начал еще Петр I, но закончили и выпустили Библию (так называемую, «Елизаветинскую Библию») уже Елизавета с Разумовским. Алексей и лоббировал и, даже финансировал этот проект. Эта Библия стала эталоном для богослужений для Православной церкви. Также есть свидетельства о том, что в Астрахани была основана специальная семинария для подготовки проповедников среди иноверцев с поддержкой Алексея. Все это говорит нам о явной религиозности Алексея, на которую я ссылалась ранее, о том, что он считал православную веру важной. 📌 Я уже упоминала духовника Елизаветы — Федора Дубянского, который, как и Алексей, был родом из Черниговщины. Мы ничего не знаем о нем до 1730-х годов, не знаем, как он попал к цесаревне, как ему повезло жениться на дочери ее тогдашнего духовника Шаргородского. Но мы знаем:       С 1735 — Духовник Елизаветы       Был близок с Разумовским, по некоторым источникам: «благодаря близости к фавориту императрицы А. Г. Разумовскому пользовался влиянием в придворных кругах»       С 1743 — владеет домом на Фонтанке близ подворья Троице-Сергиевой лавры       В 1744-1747 — пожалованы поместья (в итоге 8 тыс. крестьян) в окрестностях Чернигова и Петербурга       В 1746 — получает Керстовскую вотчину в Ямбургском уезде       В 1747 — получает Мызу Порецкую в Шлиссельбургском у., мызу Богуславку (Богословку) на Неве       1748 — строит церковь в Керстове       1749 — становится протопресвитером Благовещенского собора в Кремле       С 1751 — владеет особняком З. Г. Чернышёва на Миллионной (ныне — место Нового Эрмитажа)       В 1754 — крестит наследника престола Павла Петровича       В 1754-1756 — строит по своему проекту Троицкий собор для Измайловского полка       В 1761 — возведён в потомственное дворянство (указ от 10 августа) Никаких скачков, но постоянное получение различных благ. Я уже упоминала Дубянского в 1 главе. Теперь привожу все, что он получил, и можно реконструировать такую вот картину: 💭 Елизавета на момент прихода к власти доверяет Дубянскому как минимум 6 лет. Вероятно, он, и с позиций церковно-моральных, и с позиций личной выгоды, поддержал идею Елизаветы венчаться с Разумовским, на которую она не могла легко решиться, справедливо опасаясь рисков. С Алексеем у Дубянского могло быть какое-то взаимопонимание, как минимум, на уровне того, что они из одних мест, у их родни, у их земляков, были одинаковые проблемы. В 1742 году, вероятно, осенью (после завершения коронационных торжеств, но до отъезда из Москвы) происходит венчание. Кто там присутствует:       Дубянский — венчает;       Свидетели: спорный вопрос. С точки зрения сугубо церковного ритуала, они не требуются, свидетели нужны с точки зрения юриспруденции, чтобы брак имел силу. Но Елизавете и Алексею, вероятно, требовалась только морально-церковная сторона вопроса, а как раз юридически заключенный брак — это опасность. Поэтому «уполномоченных» свидетелей, вероятно не было.       Гости: логично предположить Наталью Демьяновну, мать Алексея, возможно, его брата Кирилла, а со стороны Елизаветы — Мавру Шувалову (да, она Шувалова, но она близкая подруга, а Ивану Шувалову еще 15 лет, он не на арене) или Анну Карловну Воронцову. — ✍️ Покровительствовал музыке. В этом пункте они удивительно сходны с Елизаветой, которая тоже очень любила музыку и театр. Во многих источниках говорится (в т.ч. Брокгауз и Эфрон утверждают), что из-за любви Алексея к музыке при дворе появилась постоянная итальянская опера. Он покровительствовал хору, который состоял из малороссийских певчих и музыкантов, которые постоянно участвовали в придворных постановках. В 1755 году случается знаковое событие: 7 марта (27 февраля по старому стилю) в театре в Зимнем дворце, в присутствии императрицы, наследника престола и всего двора происходит премьера оперы «Цефал и Прокрис» — первой оперы, поставленной на русском языке. Это был огромный проект, это «опера-сериа» — самая большая оперная форма (grand opera) 18 века, она требовала огромных ресурсов, которые были доступны только двору или богатым вельможам. Новые оперы ставились редко и обычно приурочивались к самым важным придворным событиям (день восшествия на престол, празднества на заключение мира, и т. п.). Постановки таких опер требовали огромного количество людей, не только рабочих, но и композиторов, либреттистов, балетмейстеров, музыкантов, танцоров, певцов, костюмеров, машинистов (которые использовали механические устройства для создания спецэффектов на сцене), а также художников, которые разрабатывали сложные сценические декорации. Многих из них специально приглашали из-за границы (например, из Италии). В истории создания этой оперы интересна и роль Разумовских, и ее сюжет. «Цефал и Прокрис» заказала сама императрица Елизавета. Как сообщал Якоб Штелин, она была очарована успехом молодых певцов домашней церковной капеллы братьев Разумовских. Выделяли особенно пение Гавриила Марценковича, который исполнял «труднейшие итальянские оперные арии с художественными каденциями и изысканнейшими украшениями… Выступления этого приятного певца и нескольких его земляков, немного уступавших ему в пении, подали мысль императрице поставить оперу на русском языке… Сумарокову было поручено подыскать текст для русской оперы и он избрал из Овидия прелестную историю Цефала и Прокрис.» Сумароков был адъютантом Алексея с самого переворота в 1741 году. У него не было невероятной карьеры, но он явно был близок к Разумовскому и, опосредовано к Елизавете, что подтверждается тем, что такое важное для российской культуры событие — первая опера, было доверено именно ему. Над «Цефалом и Прокрис» работали Ф. Арайя, Дж. Валерианиб , А. Перезинотти , ряд русских художников , А. Ринальди (Фоссано) . Главные роли исполнили: Гаврило Марценкович (известный, как «Гаврилушка») — Цефал Елизавета Белоградская — Прокрис Певчие Андрея Кирилловича Разумовского (племянник Алексея). Давал согласие на печать либретто («оперных книжек») — Кирилл Разумовский, будучи главой Академии наук. Сюжет оперы (подробнее тут — ) крутится вокруг супружеской пары Цефаса и Прокрис, чьи отношения разрушает ревность. В начале первого действия могущественный царь Минос выражает своё неудовольствие по поводу только что состоявшейся свадьбы Цефала и Прокрис — это заставило некоторых людей решить, что это не просто опера, а отсылка на происходящее при дворе. Якобы Минос — это Алексей Разумовский, Прокрис — императрица Елизавета, а Цефал — это Иван Шувалов. Это не устоявшееся мнение в науке. Опровергается это тем, что Прокрис — не лучший образ для прославления монарха, и Сумароков (даже если бы он не был близок Алексею и Елизавете), чье благополучие целиком и полностью зависело от благосклонности императрицы, не мог и помыслить о представлении аллегории, способной бросить тень на нее и ее двор. Опера имела огромный успех, и композитор получил от императрицы соболью шубу ценой в 500 рублей. 💭 На мой взгляд, это очень интересное событие. 1. Я считаю, что его можно воспринимать как доказательство продолжающегося фавора Разумовских в 1750-х годах. А Иван Шувалов тут вообще не мелькает — он примерно параллельно занимается открытием университета. 2. Показывает Елизавета и Алексея как пару с общими интересами. У меня появилась гипотеза о том, почему же такую сложную и дорогую оперу поставили именно в 1755 году, казалось бы, тогда ресурсы должны идти на университет. Елизавету какие-то постоянные дела и согласования по университету могли утомить. К тому моменту она уже не особенно здорова. И эта опера — это идея или ее, или Алексея в качестве отдыха, отвлечения совместное действие: Алексей напряг своих (Сумароков, Кирилл), которые решали все вопросы, Елизавета, возможно, участвовала как-то декоративно. Оценивала костюмы, декорации — больше для развлечения и отдыха. — ✍️ Заботился о родне: Огромное количество его родни, вплоть до двоюродных племянников было значительно облагодетельствовано. В «Семействе Разумовских» приведены письма Алексея к матери Наталье Демьяновне: От 1743 года: «Милостивая Государыня матушка. Сказывалъ мнѣ Степанъ Лутай, что желаніе ваше есть, чтобы смотрѣть за тѣми дворами и хуторами которые вы изволили сами покупать; и ежели то подлинно такъ, то прошу меня увѣдомить; то я съ радостію велю ихъ отдать вамъ, не только хуторъ и дворы, но и Адамовку отдать велю, однакожъ вы изволите съ ними дѣлать то, что вамъ угодно, и кому хотите изволите приказать за ними смотрѣть; и ежели еще что надобно, то прошу меня увѣдомить, и я всё то готовъ (вычеркнуто: для васъ сдѣлать) для тебя, государыня матушка, сдѣлать, лишь бы не было вамъ затрудненія во всмотрѣніи; да прикажи, матушка, прислать описанія всѣмъ тѣмъ деревнямъ, которыя пожалованы зятьямъ и дядюшкамъ и андреенкамъ . Дворецкаго Степана Лутая вамъ рекомендую въ милость, котораго посылаю для услугъ вашихъ, и быть ему безотлучно при васъ, куда ни изволите поѣхать, и извольте приказывать какъ своимъ слугою, и онъ вамъ, надѣюсь, будетъ угоденъ ко услугамъ; ежели изволите куда письма писать, государыня матушка, то извольте приказать дворецкому Степану, чтобы онъ ихъ свидѣтельствовалъ; и имя ваше подписывалъ, понеже онъ посланъ для того, чтобы какъ вѣрному слугѣ всего того наблюдать и смотрѣть, что касается до чести вашей и моей; а ежели что упущено несмотрѣніемъ его, то на немъ взыщется и за то будетъ наказанъ; впрочемъ поручаю себя родительскимъ молитвамъ и благословенію и остаюсь вашъ сынъ и слуга графъ А. Разумовскій. Письма Кирилы Григорьевича посылаю, въ которомъ онъ на меня жалобу пишетъ, что будто я къ нему не пишу и не вѣдомляю его о здравіи вашемъ, то извольте повѣрить, государыня матушка, что это онъ, оправдывая свою лѣность, въ чемъ онъ самъ находится; прошу письмо къ нему написать и его за то пожурить, чтобъ лѣнивъ писать и учиться не былъ, понеже онъ за тѣмъ посланъ и то его только и дѣло». 💭 Забавно, что у Алексея (которому к 35 годам) и Кирилла происходит классический момент, знакомый каждому, у кого есть братья и сестры «нет, мам, это все он, его поругай». Письмо от 1744 года, в котором он инструктирует мать, что сделать перед приездом императрицы: «Милостивая Государыня Матушка, Понеже во время пришествія Е. И. В. въ новый мой Алексѣевскій домъ, надлежитъ, чтобъ въ ономъ моемъ домѣ напрасно и безъ дѣла никто бы тамъ не былъ и не шатался бъ. Того ради писано отъ меня къ управителю Семену Пустотѣ, чтобъ онъ того накрѣпко смотрѣлъ и наблюдалъ, дабы не токмо постороннихъ, но и изъ родни туда никто отнюдь бы не ходилъ и не шатался бъ. Дворъ, который стоитъ въ городѣ Козельцѣ, велѣно управителю ту же чась, что есть, худо починить, очистить и къ пріѣзду моему для васъ, милостивая государыня, особливые покои убрать, такожде и для другихъ сродниковъ, которымъ именно велѣно будетъ туда пріѣхать. Во время же прибытія Е. В. въ Козелецъ велѣно отъ меня вышеписанному управителю Пустотѣ, чтобъ онъ какъ зятьямъ, дядьямъ, такъ и всей роднѣ именемъ моимъ приказалъ бы быть всѣмъ въ одномъ собраніи въ деревнѣ Лемѣшахъ и дожидаться бы тамо моего свиданія. Ежели жъ бы кто съ нихъ пожелалъ посмотрѣть въѣзда Е. В. въ Козелецъ, то въ томъ далъ бы имъ позволеніе; однакожъ притомъ накрѣпко бы отъ меня приказалъ, о чемъ и вы, милостивая государыня, всѣмъ имъ приказомъ подкрѣпить извольте, чтобъ никто съ нихъ въ тѣ мѣста, куда имъ не должно ходить, не вступали бы и не мѣшались бъ; а наиначе запретить, чтобъ отнюдь никто съ нихъ въ то время именемъ моимъ не хвасталъ бы и не славился бы тѣмъ, что онъ мнѣ родня, но дождались бы на вышепоказанномъ старомъ моемъ Козелецкомъ домѣ моего свиданія. При томъ доношу вамъ, милостивая государыня, предъ недавнимъ временемъ писалъ ко мнѣ Гамовъ (?), о своей обидѣ, учиненной ему якобы отъ Ѳедора Демьяновича, что мнѣ весьма противно, и для того велѣлъ я Семену Пустотѣ ту же чась о томъ обстоятельно изслѣдовать и обидимое возвратить. Васъ же, м. г. , покорно прошу отъ себя и отъ меня какъ Ѳедору Демьяновичу, такъ и всѣмъ имъ наижесточайше и крайне запретить, чтобы они отнюдь никому впредь никакихъ обидъ и озлобленій не дѣлали, о чемъ отъ меня и къ Семену Пустотѣ писано, понеже за то очень худо можетъ слѣдовать. Ежели же кто съ нихъ въ томъ явился бы ослушнымъ и противнымъ, то о томъ ту же чась приказать ко мнѣ написать и ожидать на то моей резолюціи. Платьямъ какъ сестрицамъ, такъ зятьямъ, дядьямъ, теткамъ и Андреенкамъ къ пріѣзду моему велѣно отъ меня дѣлать Семену Пустотѣ, а изъ чего кому, о томъ въ моемъ къ нему указѣ показано. Что же вы, м. г., изволили писать о господинѣ ретмистрѣ (?), то я въ томъ стараться буду, чтобъ его удовольствовать, и о томъ впредь вамъ донесть непремѣнно. Нынѣ же, прося вашего благословенія, съ обыкновеннымъ моимъ повиновеніемъ пребываю, м. г. матушка, вамъ послушный и покорный сынъ и слуга графъ Алексѣй Разумовскій. Р. S. Что изволили вы, м. г. матушка, писать и требовать, гдѣ бы именно вамъ и съ кѣмъ Е. В. встрѣтить: на то вамъ доношу, что я удобнѣе не сыскалъ, какъ въ Нѣжинѣ; да и то чтобъ какъ изъ своихъ, такъ и изъ постороннихъ при васъ никого бы не было, кромѣ Семена Пустоты и другихъ служителей. Степану же Рыбалкину быть безотлучно при новомъ моемъ Алексѣевскомъ домѣ. Впредь же я о семъ еще буду обстоятельно писать, нынѣ жъ доношу, что братъ Кирила Григорьевичъ въ чужихъ краяхъ; слава Богу, находится въ добромъ здравіи и въ наукѣ своей успѣваетъ. 1744 іюля 5 дня съ Москвы». Также приведены письма Алексея к сестре : «Государыня моя сестрица Вѣра Григорьевна. Черезъ Нахимовскаго два письма неподписанныхъ я получилъ, которыя (sic ) думаю писаны отъ васъ, потому что въ одномъ упомянуто объ отправленіи вашего сына Ивана, который сюда съ Нахимовскимъ пріѣхалъ здоровъ; а другое о пожалованныхъ вамъ деньгахъ. На которыя чрезъ сіе вамъ упоминаю: для писемъ содержать человѣка знающаго и добраго, на котораго вамъ можно положиться, а при томъ подтверждать, чтобъ безъ подписи вашего имени писемъ никуда не отправлялъ, да и то о чемъ и къ кому прикажете, между тѣмъ обучиться подписывать и самимъ свое имя. Оные жъ письма запечатаны были печатью (на которой имя вашего мужа вырѣзано) непристойною вашему характеру, ибо на оной корона и между короною перо княжескихъ фамилій. Того ради оною печатью впредь писемъ не печатать, а откуда вы оный гербъ взяли и стали имъ печататься — меня въ скорости увѣдомить. Для печатанія вамъ писемъ по вашей чести отъ меня въ скорости всѣмъ печати будутъ присланы. Впрочемъ прошу поступать безъ поврежденія чести, а я есмь съ искреннимъ усердцемъ, государыня моя сестрица, вашъ братъ графъ (sic) А. Разумовскій. Поклонъ мой сестрѣ Агафьѣ Григорьевнѣ и мужу ея, а притомъ поклонъ мой Ефиму Дарагану. Августа 12 дня 1747 г.» «Государыня моя сестрица Вѣра Григорьевна. Кунчую написанную на имя вашего мужа на село Пески хотя матушка изволила по чьимъ неразсуднымъ представленіямъ ко мнѣ писать, якобы не къ ползѣ и не по чести нашей перемѣнять, однакожъ я разсудилъ оную лучше перемѣнить и написать на ваше имя, а прежней изъ книгъ не выдираючи, съ вашей включить, чтобъ оная въ состояніи быть не могла; ибо на покупку оной деревни не мужу вашему, но вамъ изъ высочайшей милости всемилостивѣйше отъ Е. И. В. деньги пожалованы. Впрочемъ желая вамъ съ вашимъ мужемъ благополучнаго и продолжительнаго здоровья, есмь, государыня сестрица, вашъ братъ и слуга графъ А. Разумовскій. Ноября 4 1747 г., С.-Петербургъ» — ✍️ Екатерина II в своих «Записках» не раз упоминала, что Петр Федорович (Петр III) бывал на охоте с Разумовским. — ✍️ Фраза Елизавете о фельдмаршальстве (1757): Получив высшее воинское звание, он якобы сказал ей: «Государыня, ты можешь меня назвать фельдмаршалом, но никогда не сделаешь из меня даже порядочного полковника. Смех да и только!» — Окружение Разумовского:       Григорий Николаевич Теплов. Образованный помощник, которого Алексей приблизил как учёного и талантливого человека, чтобы компенсировать собственное отсутствие образования. Он, как уже было сказано, был женат на двоюродной сестре графов Разумовских. Теплов ездил учиться в Европу с Кириллом Разумовским, сам был хорошо образован (получал образование в 1740-х и в 1750-х годах), стал важным советником Алексея, играл важную роль в управлении Академией наук при президентстве Кирилла и в итоге уехал в «Малороссию», став скорее человеком младшего Разумовского.       Василий Евдокимович Адодуров (Ададуров) Первый русский адъюнкт Петербургской академии наук (1733), математик (учился у Л. Эйлера), лингвист (один из первых авторов русской грамматики), педагог и геральдист. Для Алексея Разумовского он был «личным секретарем и учителем в доме» с начала 1740-х годов. Его главная задача — руководить образованием младшего брата Кирилла. Именно Ададуров готовил Кирилла к заграничной поездке и его назначению президентом Академии наук. Ададуров был нужен Алексею именно потому, что компенсировал его недостаток формального образования. Он был тем человеком, который помогал с документами и перепиской, занимался образованием брата Кирилла, был своим человеком в Академии наук, переводил с немецкого и латыни По сути, Ададуров выполнял функции интеллектуального помощника при доме Разумовского — типичная для XVIII века фигура, когда вельможа приближал учёного для ведения дел, требующих образования. Кстати, в 1744 году именно Ададуров преподавал русский язык будущей императрице Екатерине II (тогда ещё принцессе Софии). Она его очень ценила — он «сочинял» за неё письма императрице Елизавете. Позже, когда Ададуров попал в опалу по делу Бестужева (1758), Екатерина, уже став императрицей, вернула его и назначила куратором Московского университета.       Александр Петрович Сумароков Г. А. Гуковский утверждал, что жизнь Сумарокова, «бедная внешними событиями, была весьма печальна». Дворцовый переворот 1741 года не повлиял на карьеру Сумарокова. Возможно, по протекции отца он был повышен в чине до капитана и назначен в свиту лейб-кампании поручика Алексея Разумовского. После прошения о переводе в статскую службу (5 апреля 1742 года) он получил чин майора и назначение адъютантом Разумовского. В конце 1745 года майор Сумароков был назначен заведующим канцелярией Лейб-кампании, его попытки укрепления дисциплины приводили к многочисленным конфликтам, тогда же произошло его первое столкновение с И. Шуваловым. Пользовался милостью и при Екатерине II.       Иван Перфильевич Елагин Есть указание, что он служил секретарём лейб-кампании (подполковником которой был Разумовский) и, имея мало дела, занялся изучением французского и немецкого языков и разных наук. Когда в 1758 году был арестован канцлер граф А. П. Бестужев-Рюмин, заподозренный в заговоре в пользу великой княгини Екатерины Алексеевны, Елагин, как сторонник будущей императрицы и доверенное лицо Понятовского (впоследствии короля польского), был тоже замешан в дело и сослан в Казанскую губернию. С воцарением Екатерины II, Елагин немедленно был возвращён из ссылки и, несмотря на недоброжелательство к нему Орловых, щедро награждён за преданность. А основной и самой плодотворной его деятельностью при Екатерине II считается управление театрами.       Алексей Петрович Бестужев-Рюмин Канцлер до опалы в 1758 году. По свидетельствам Ольги Елисеевой , их союз сложился примерно в 1741 году, Разумовский помог ему стать великим канцлером, руководствовался его мнением в вопросах внешней политики, а сам выполнял роль связки между ним и императрицей. То есть Разумовский, который совершенно не желал лезть в политику, полностью передал эту сферу доверенному Бестужеву и при необходимости пользовался его мнением. В 1758 году канцлер был арестован по обвинению в государственной измене. Формальным поводом стала его переписка с фельдмаршалом С. Ф. Апраксиным, который в 1757 году, в связи с болезнью императрицы (решили, что она уже не встанет), отдал приказ об отступлении русской армии из Пруссии. Вместе с Бестужевым были арестованы лица из его окружения, в том числе Иван Перфильевич Елагин, который служил у него адъютантом. Однако Василий Ададуров — ещё один «человек Разумовского» — упоминается среди арестованных по делу Бестужева. Это показывает, что круг Алексея действительно пересекался с бестужевским, и удар пришелся и по его людям. Итог для Бестужева и Елагина: Бестужев был лишен всех чинов и наград, приговорен к смертной казни, замененной ссылкой в село Горетово под Москвой. Елагин был сослан в деревню. Показательно, что несмотря на то, что три человека из окружения Разумовского оказались замешаны в «заговоре», ему самому ничего не было. Как это можно объяснить: Елизавета уже совсем не в том состоянии здоровья, чтобы при малейшем подозрении отсылать давнего и доверенного человека (а может, и тайного мужа). Ей нужен был человек, который о ней заботился, Алексей сказал ей «я к этому не имею никакого отношения», а она легко поверила, так как даже не допускала, что такой тихий человек, как Разумовский, может плести заговоры. Я думаю, что у нее, возможно, и мысли не было, что Алексей в чем-то виноват.       Никита Афанасьевич Бекетов Как уже было сказано, Бекетов был у Разумовского генерал-адъютантом и приближенным человеком, а Алексей даже ходатайствовал перед императрицей с просьбой дать ему звание полковника (см. главу 4). Есть свидетельства о том, что у Бекетова были хорошие отношения с Разумовскими.       Иван Иванович Шувалов Основное — в главе 4. Если продолжить мои размышления оттуда, то можно сказать, что Алексей, который раньше был связкой императрицы с Бестужевым, когда она стала болеть, передал эту роль Шувалову. И совершенно естественно Разумовский, если следовать такому представлению, был счастлив, что есть Шувалов, что императрица может спокойно болеть, а он — спокойно сидеть с ней. Но это лишь мои размышления.       Брат — Кирилл Григорьевич Разумовский Основное время проводит в Глухове и в Санкт-Петербурге появлялся наездами. Физическим окружением Алексея его назвать нельзя, но есть свидетельства о том, что они были близки. Впрочем, чисто с точки зрения логики, особенно логики придворной и политической, им логично держаться вместе. Их отношения обычно характеризуют не сколько как братские, сколько отцовско-сыновние. Напоминаю, между ними разница в 19 лет.       Мать — Наталья Демьяновна Разумовская Аналогично: жила в Козельце, но отношения характеризуются нежными.       Сестра Анна Григорьевна Закревская Судя по всему, она жила при дворе, и именно ее детей любила и баловала императрица. Их общий быт (совместные моменты) — 📌 Смежные комнаты и совместные завтраки: Это, пожалуй, главная бытовая деталь — они жили рядом, начинали день вместе. По утрам они завтракали вместе. Разумовский сидел за столом всегда рядом с государыней. Источник: Записки Екатерины II и Брокгауз и Ефрон. 💭 Важно:       Смежные покои — это то, что обычно есть у аристократических или царственных супругов;       У нас нет свидетельств о том, что Алексея из этих смежных покоев выгнали. Причем, если бы его выгнали или даже просто лишили права заходить без доклада, при дворе бы заметили, иностранные послы бы заметили, это отразилось бы в хронике с пометкой «Разумовского разжаловали».       Таким образом, это является косвенным доказательством того, что Разумовский до конца жизни Елизаветы оставался ей очень важен.       Контраргумент (или реконструкция для версий о распутной Елизавете): Елизавета никогда не была жестока к тем кого любила. Наглядный тому пример: приказала разыскать Шубина и не успокоилась, пока его не нашли. Если в ее отношениях с Разумовским что-то изменилось, она могла спокойно с ним поговорить и обставить все так, чтобы его не унижать каким-либо разжалованием. — 📌 Разумовский мог заходить к императрице когда угодно, без доклада. — 📌 Их общность. Вопреки разности их происхождений, они удивительно схожим образом формировались: 1. Религия. Она и так занимала основное место человека того времени, но Елизавету и Алексея современники еще и выделяли в этом вопросе. Это обеспечивало им почти одинаковые взгляды на жизнь, одну мораль. У них даже было совместное детище — «Елизаветинская Библия». 2. Уровень образования. Елизавете малограмотная мать и импульсивный отец не могли обеспечить нормального образования. А она еще и сама не стремилась. Она знала языки, лучше всего французский — родители очень хотели выдать ее замуж за Людовика XV или за герцога Орлеанского (Людовика де Бурбона). Есть свидетельства о том, что Елизавета совсем не любила читать и не читала. Но также я встречала следующий эпизод: Петр I как-то зайдя в комнату к детям, обнаружив Елизавету за французской книгой сказал нечто вроде «Вам повезло, дети, что у вас есть книги и возможность учиться. В моем детстве такого не было», — проверить невозможно, но, зная о Петре I, можно допустить, что он мог сказать что-то такое. Алексей учиться наоборот хотел, но встречал сопротивление. В литературе о нем часто упоминается эпизод, как отец (возможно, пьяный), увидев его с книжкой, погнался за ним с топором. Вскоре после этого Алексей и сбежал из дома в соседнее село (Чемер) — учиться при церкви. Соответственно, его образование — это в первую очередь образование церковное. Уже будучи при цесаревне, когда он начинает занимать все более высокие посты и доходит, наконец, до управления всем ее двором, он, вероятно, доучил что-то, почитал какие-то книги. Может, какую-то математику, какие-то принципы ведения хозяйства. Обоих описывают, как от природы умных, но плохо образованных. Их образование сводилось к религиозному, но у Елизаветы еще был французский, а у Алексея — управление хозяйством. Так что не было, скорее всего, никакой проблемы с тем, что Елизавета хочет слушать про Вольтера, а Алексей в жизни две книжки прочитал. Строго говоря, легче поверить в то, что Вольера бы читал Алексей, но никак не Елизавета. Это тоже можно воспринять, как доказательство того, что тот же Иван Шувалов не был интересен Елизавете дальше его красоты. Он был хорошо образован, и его заумные речи Елизавету могли утомлять. 3. Общие интересы: музыка и театр очень их роднили. С точки зрения рекомендаций современных психологов, с точки зрения вообще современных здоровых отношений, у них выходило все почти идеально:       Сошлись на общих интересах.       В отношениях свои интересы не забросили.       Устраивали свидания — походы в театр.       Проводили время вместе за этими хобби: это и просто походы в театр, и организация постановок. — ✍️ Шубинский в своих «Записках» пишет, что Алексею, вопреки всему остальному двору, разрешалось есть рыбу в пост. На мой взгляд, интересное свидетельство, так как в остальном Алексей предстает человек очень набожным. — ✍️ Елизавета обедала у него во время болезни: из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона: «На него смотрели как на супруга императрицы, которая во время его болезни обедала в его комнатах, смежных с ее собственными апартаментами». Вообще, вопрос болезней — это для меня одно из важных косвенных доказательств их брака или очень трепетного отношения Елизаветы к Алексею. Из «Записок» Екатерины II, свидетельство, которое относится к январю 1745 года: «Около середины зимы Императрица приказала намъ ѣхать за собою въ Тихвинъ. Это было богомолье. Но въ эту самую минуту, какъ мы вышли садиться въ сани, намъ было сказано, что поѣздка отложена. Мы узнали по секрету, что оберъ-егермейстеръ графъ Разумовскій заболѣлъ подагрою, и что безъ него Императрица не хотѣла ѣхать. Но недѣли черезъ двѣ или черезъ три мы дѣйствительно отправились въ Тихвинъ. Это путешествіе продолжалось всего пять дней.» 💭 Что мы тут видим:       1. Подагра у Алексея. Болезнь, которая развивается от жирной, тяжелой пищи и алкоголя. Логичный диагноз для человека, который живет при дворе. Считалась «болезнью королей», что, да, иронично. Впрочем, есть свидетельства о том, что отец Алексея любил выпить, возможно, у него подагра была тоже — это заболевание наследственное.       2. 📌 Подагру в 18 веке воспринимали как потенциально смертельную, как уже было сказано.       3. 📌 Состояние человека при обострении подагры: а) Дикая, пульсирующая боль в суставе (чаще всего в большом пальце ноги, но может быть в голеностопе или колене). Боль такая, что перехватывает дыхание. б) Лихорадка (жар): Температура почти всегда повышается. Не до 40, но 37.5–38.5 — обычное дело. Человек горит, его бросает в жар. в) Озноб: Может трясти, особенно если жар нарастает. г) Разбитость, слабость: Организм мобилизован на борьбу с воспалением, сил нет. д) Головная боль: Часто сопровождает лихорадку. е) Жажда: Сильная, из-за жара. ж) Раздражительность, тревога: Боль настолько интенсивная, что невозможно думать ни о чем другом. Любое движение, шаги слуг, яркий свет — бесят. з) Тошнота: Иногда, при очень сильной боли и лихорадке, может подташнивать. и) Визуально: Нога распухшая, красная/багровая, блестящая, горячая. Человек бледный (или пятнами красный от жара), глаза запавшие, испуганные. Он не дает прикоснуться к ноге. Даже натянуть простыню — пытка.       4. 📌 Как подагру лечили: строгая диета и кровопускания. а) Кровопускания: за раз могли выпустить от 200 до 400 мл крови (пиала или небольшая кружка). Это много. Для сравнения: современные доноры сдают 450 мл, и им потом нехорошо. Соответственно после кровопускания у человека, ослабленного и плохо себя чувствующего, обостряются все симптомы дурноты. б) Диета: единственное, что реально помогало. Больных очень сильно ограничивали. Первые 1-2 дня больным почти или вообще не давали твердую пищу, поили водой, слабым чаем, отваром ячменя, водой с уксусом (популярный напиток!), клюквенным или брусничным морс. День 3-4: Начинали вводить жидкие каши: овсянка на воде (жидкая, почти как кисель), рисовый отвар, ячневая каша-размазня. Все без масла, без соли, без молока. Пресно, тепло, жидковато. День 5–7 (если идет на поправку): Добавляли: Сухари (белый хлеб, подсушенный до твердости — его надо было размачивать в воде или чае) Легкие овощные бульоны (без мяса, только морковка, репа, лук) Печеные яблоки (считались очень полезными, «мягкими» для желудка) Помните, кстати, что Алексею разрешалось есть рыбу в пост? Возможно, это связано как раз с подагрой: такая диета истощает организм, а рыба — это лайтовый вариант мяса. И с точки зрения религии, и с точки зрения диеты.       5. 💭 Возможно, это первый приступ подагры у Алексея: Ему тогда 35-36 лет, это средний возраст для проявления подагры у мужчин; Усугубление всей ситуации относительно недавним (в 1741 году) скачком уровня жизни; Начало зимы, то есть, только что прошли все новогодние и рождественские торжества, так что Алексей очень хорошо покушал и выпил; Поэтому, вероятно, Елизавета очень сильно испугалась. Более того, у нее в жизни было много потерь: В детстве: смерти маленьких сиблингов В юности:       Отец — 1725 год, Елизавете 16 лет.       Мать — 1727 год, Елизавете 18 лет.       Сестра Анна — 1728 год, Елизавете 19 лет.       Племянник — император Петр II и почти жених — 1730 год, Елизавете 21 год.       Ранние возлюбленные (А. Б. Бутурлин, С. К. Нарышкин, А. Я. Шубин) — отобраны и сосланы в начале 1730-х годов. Елизавете около 20 с копейками лет. А потом около 10 спокойных лет, когда никто не умирает, когда Алексей живет. И вот он заболевает болезнью, которая потенциально смертельна. Причем, так как этот приступ, вероятно, первый, он мог быть довольно сильным, привести к высокой температуре, лихорадке и т.д., и Елизавета реально была на нервах. И это все в контексте еще только середины 1740-х годов. Елизавете 35 лет, она еще вполне в силе, даже если у нее уже и начались первые припадки, она еще относительно молода и здорова. И она возится с больным Алексеем, продумывает ему диету (та самая рыба в пост, это значит, что она с духовником договаривалась), откладывает поездку в Тихвин, вероятно, в Тихвинский Богородичный Успенский монастырь, одна из самых почитаемых святынь северо-запада России. Там хранилась чудотворная икона Тихвинской Божией Матери. Елизавета, будучи человеком набожным, вполне могла задумать паломничество. То есть, таким образом получается, что сначала Елизавета становится сиделкой Алексею, потом их состояния так или иначе сравниваются, а под конец ее жизни, разумеется, сиделкой становится Алексей. Вообще, болезни занимали довольно значительное место в их жизни. Вот несколько ситуаций: Письмо Елизаветы к Михаилу Воронцову от января 1739 года: «Государь мой Михаила Ларивоновичь. Два письма на сей недѣли получила. Въ одномъ пишете объ Венгерскомъ, а другое объ Воронинѣ, за которое благодарствую, что неукоснительно учинили. Что до Венгерскаго касается, то на будущей почтѣ отвѣтствовать буду, для того что сказываютъ, что сюда привезли много, а правда ли или нѣтъ, того еще невѣдомо. А объ Воронинѣ прошу васъ призвать къ себѣ и спросить отъ себя, не будетъ ли ему обидно, чтобъ секретаремъ у меня быть; понеже онъ нонѣ въ комиссарахъ; а я, ей, не знаю, которой у нихъ чинъ большей. И ежели онъ вамъ скажетъ, что онъ желаетъ, то можете ему послѣ сказать, что будто вы надѣетесь, что вотчины всѣ ему во управленіе вручатся, и что онъ вамъ скажетъ на сіе? И при томъ извольте ему сказать, чтобъ онъ на легкѣ къ намъ пріѣхалъ; а какъ здѣсь опредѣлится, то и послѣ жену привезть можетъ. При томъ же просилъ меня Алексѣй Григорьевичъ, дабы я вамъ отписала, чтобъ вы на него не прогнѣвалися, что онъ не пишетъ къ вамъ, для того что столько боленъ былъ, что не безъ опасенія: превеликой жаръ. Однако, слава Богу, что этотъ жаръ перервали, и сдѣлалась лихорадка, и еще съ постели не вставалъ, однако-де теперь безъ опасенія; и приказалъ свой должной поклонъ отдать и желаетъ васъ скорѣе видѣть. Прошу мой поклонъ отдать батюшкѣ и матушкѣ, и сестрицамъ вашимъ. Иного болѣе писать не имѣю; токмо остаюсть всегда однакова къ вамъ, какъ была, такъ и пребуду вѣрной вашъ другъ Михайлова . А Соловому скажите, съ умомъ ли онъ, что письмо ко мнѣ писалъ, а имя и числа нѣтъ: пониче нѣтъ каникулъ». Подлинникъ на согнутомъ полулистѣ, на задней третьей страницѣ котораго и на конвертѣ помѣты графа Воронцова: «Получено въ Москвѣ Генваря 21 дня 1739 года». На конвертѣ печать сургучная съ государственнымъ двуглавымъ орломъ, и надпись рукою Елизаветы: «Государю моему Михаилу Ларивоновичу». Причем, в следующем письме от нее есть другой интересный момент. Вот письмо: «Господнину камер-юнкеру Михайле Воронцову. За писание твое благодарствую, однако ж впредь прошу оных к нам не писать, а как можно приезжать к нам; ибо желаем вас видеть на тетеревах, понеже мы, после тезоименитства Государыни Императрицы, намерены отъехать в Царское Село, где и вас ожидать будем. И об отъезде своем из Москвы уведомлением нас не оставить, по чему бы мы могли знать, которого числа к нам будешь. Не прогневайся, что я несвоевручно к вам писала: ни для чего больше, только в несовершенном нахожусь здравии. Елисаветь. Я нарочно велела Воронину с вами ехать, чтоб вам не так страшно было. Генваря 30 дня, 1739 году. S. P. B. P. S. При отъезде своем обещали вы своими мастерами выткать салфеток; того ради возьмите от комисара Саблукова пряжи сколько потребно, и оные прикажи выткать, о чем оному комисару Саблукову указать сего числа от нас послано. Однако ж за оными салфетками там не мешкать, а приезжать к нам по вышеписанному; а салфетки, когда будут готовы, можно и после привезть. Прошу не прогневаться, что утруждаю, надеючи на ваше великодушие. Подлинник на перегнутом полулисте; внизу последней страницы помета гр. Воронцова: «Получено в Москве 1739 Февраля 5 дня» «Не прогневайся, что я несвоевручно к вам писала: ни для чего больше, только в несовершенном нахожусь здравии.» - Интересно. Можно назвать это синдромом поиска глубинного смысла, но у меня две гипотезы: 1. Она довела себя нервами за него. 2. Она просто от него заразилась. Собственно, инцидент с отменой поездки в Тихвин в январе 1745 года. После дела Апраксина и Бестужева в 1757 Алексей болел . С Елизаветой немного туманнее, но есть упоминания: «Страшных спазмов, от которых она лишалась чувств и жизнь ее была в опасности» в 1748 году . Возможно, это были припадки. Ситуаций, когда она падала в обморок (обычно на пирах, поэтому это связывали с тяжелой пищей и вином) и потом много дней чувствовала себя слабой, в частности, я видела упоминание такой ситуации в Перове в 1749 году. Болезни в 1755 году. Припадки в 1757 и 1758 годах, значительное ухедшение здоровья в последние годы жизни — это факты, уже изложенные ранее. Так что болели они оба, с завидной периодичностью, друг с другом, вероятно, сидели, что дает огромные возможности для сцен. — ✍️ В письмах Елизавета называла его «друг нелицемерный» — это обращение не к фавориту, а к равному, к тому, кому доверяешь абсолютно. Впрочем, достоверных доказательств истинности этой фразы нет. Есть только такое письмо от Елизаветы М. И. Воронцову: «Другъ мой Михаила Ларивоновичъ. За писанія ваши благодарствую, и безъ ласкательства, но истинно съ радостію оныя какъ отъ васъ, такъ и отъ дражайшей моей Анны Карловны получа оными радовалася, и желаю всѣмъ сердцемъ, чтобъ какъ туда ѣдучи, такъ и возвращаючись, во всякомъ благополучіи васъ видѣть, чего всѣмъ сердцемъ желаю. При семъ еще къ вамъ письмо посылаю, что Бога ради подождите оныхъ посланныхъ, которыхъ я къ вамъ завтра отправлю. Я бы и вмѣстѣ съ онымъ курьеромъ послала, только опасалася, что васъ не догонитъ, ихъ дожидавшись. Я сей моментъ услышала отъ принцесы Сербской ) объ ономъ случаѣ. Только что вышла въ маскарадъ, то она мнѣ письмо отъ мужа показала, что Бошняки на границѣ стоятъ; и какъ не регулярное войско, то великую опасность надлежитъ имѣть, и для того часа не мѣшкавши, какъ возможно оному курьеру скакать велѣла, а унтеръ-офицеровъ завтра пришлю къ вамъ. Они ни въ копейку коштовать не будутъ: во что они станутъ, меня увѣдомьте, то я къ вамъ деньги переведу. Впрочемъ вручаю васъ въ милость Божію и остаюся вѣрная, чѣмъ и пребуду. Елисаветъ. Скоро такъ и худо написано, только отъ истиннаго желанія. Другъ твой нелицемѣрной велѣлъ поклониться вамъ; а теперь я ему не велѣла писать, что время не можетъ его письма дождаться». Подлинникъ на перегнутомъ полулистѣ, на четвертой страницѣ котораго помѣта гр. Воронцова: «Получено въ Фраунберхѣ чрезъ кабинетъ-курьера Воронина Октября 2 дня 1745 году». — ✍️ Эпизод с шубой и шапкой Разумовского из «Тайного брака» Шубинского (Шубинский много фактов взял из «Записок» Порошина): Шубинский пишет: «Он всюду сопутствовал ей, и она публично оказывала ему знаки самого нежного внимания, сама застегивала ему шубу и поправляла шапку, когда в мороз они выходили из театра.» Предположительно, этот эпизод датируется как минимум серединой 1750-х годов, так как примерно в те годы он и начал свою придворную деятельность и жизни, хотя его «Записки» написаны уже в 1760-х годах. На мой взгляд фикрайтера жест очень милый и показательный (пусть его достоверность не доказана, хотя она довольно высока), его можно развить. Первый вопрос (который, по крайней мере, возник у меня): «а зачем так рьяно одеваться, если они сейчас окажутся в карете?»       а) Помните историю незамужества Елизаветы? В эпоху, когда простуда могла превратиться в пневмонию и смерть, застегнуть шубу — это не просто сделать то, что сказала мать или жена, а реально предохраниться от серьезной болезни. Елизавета могла иметь все основания беспокоиться за здоровье Алексея суровой русской зимой.       б) Помните, что у Алексея была подагра? (По свидетельствам Екатерины II). Подагра могла усилиться от холода.       в) Помните боязнь сквозняков Елизаветы? Эта боязнь могла проецироваться и на Алексея.       г) Более банальная версия: карета могла быть не напротив входа. Движение кареты, развороты и повороты требуют простора.       д) Тоже банальная, но мило-бытовая версия: Елизавета и Алексей могли вести разговор с кем-то из ближайшего окружения (Мавра Шувалова, Чоглоковы, например).       е) Елизавете просто захотелось сделать милое действие, которое не отменяется, даже если они уже больше 25 лет вместе. Также можно рассматривать этот эпизод как очень косвенное доказательство любви Елизаветы к Алексею и в 1750-е годы несмотря на Шувалова. — ✍️ Ревность. У нас нет никаких свидетельств не то, что публичных сцен, но даже более-менее реальных намеков на то, что она имела место. 💭 Для версии «распутная Елизавета»: Алексей, понимая, что ревность только разрушит то, что есть, и не поднимал вопрос других мужчин, сам же поводов не давал, поэтому Елизавета ему доверяла и даже мысли не допускала, что он может изменить. 💭Для гипотезы «верная Елизавета»: они умели говорить словами через рот. На мой взгляд, учитывая все то, что они пережили (а были вместе они в 1731–1761 гг., 30 лет, и каждый период их жизни сопровождался серьезными, нервными событиями): и опалу, и переворот, и решение политических вопросов, и решение вопросов семейных, и все их болезни, они умели нормально разговаривать. Елизавету часто рисуют какой-то катастрофически эмоциональной и переменчивой, не особо рациональной, но, надо понимать, что по меркам 18 века, ее поведение было нормальным. И солдаты, и генералы, и чиновники, и монархи могли плакать прилюдно, и падать в обморок от плохих новостей, и целоваться при встрече. Тогда было иное отношение к эмоциям, и это не говорит о том, что Елизавета была нерациональна. В общем, мне кажется, все свои нервы, эмоции, ревности, болезни они проговаривали. — 📌 Поездки: Примерно до 1755 года Елизавета постоянно куда-то ездила. В основном, она (со всем двором) перемещалась между Петербургом и Москвой, как многие российские императоры. Она любила гостить в имениях Алексея: под Петербургом — Знаменская мыза (Знаменка), Гора-Валдай, Пулково, Черная Лахта, Гостилицы, Утешение; подмосковные: Горенка и Перово; и в его Аничковом дворце в Петербурге. Перово долгое время было ее (их) местом активного отдыха, там организовывались выезды на охоту. Гостилицы упоминаются еще чаще (что логично, они недалеко от СПб), там постоянно давались обеды, проводились приемы, приглашались разной знатности гости. Говорят, Елизавета любила Гостилицы, а 5 сентября 1745 даже праздновала там свои именины. Из записок Екатерины II (1744–1745 год): «После Пасхи мы переехали в Летний дворец и оттуда в конце мая на Вознесенье ездили к графу Разумовскому в Гостилицы; императрица выписала туда 23-го того же месяца посла императорского двора барона Бретлаха, который ехал в Вену; он провел в Гостилицах вечер и ужинал с императрицей. Этот ужин кончился поздней ночью, и мы вернулись после восхода солнца в домик, где жили». «Кирила Григорьевичъ ежедневно находился въ обществѣ Государыни то при дворѣ, то у брата своего. Елизавета Петровна большую часть дня проводила въ комнатахъ своего супруга во дворцѣ; кромѣ того, часто посѣщала она его дома и въ городѣ и за городомъ. Какъ любила Императрица гостить въ Перовѣ, такъ точно, во время пребыванія въ Петербургѣ или его окрестностяхъ, часто навѣщала она то Гостилицкую мызу, то Мурзинку, то Славянку, то Приморскій дворъ, петербургскія дачи старшаго Разумовскаго. Но особенно любила она Гостилицы. Сюда пріѣзжала она иногда на нѣсколько дней лѣтомъ, позднею осенью и даже зимою. Здѣсь она охотилась верхомъ то съ собаками, то съ соколами, въ мужскомъ платьѣ. Здѣсь давались Александромъ Григорьевичемъ роскошные обѣды и вечернія купанья, то въ разныхъ апартаментахъ дома, то на дворѣ въ поставленной бѣлой палатѣ. Во время этихъ угощеній гремѣла итальянская музыка, иногда играли валторнисты, при питіи здоровьевъ палили изъ пушекъ.» Также Елизавета постоянно ездила в монастыри (тот же Тихвин) и ходила на богомолья. — ✍️ Заступничество за Петра Федоровича и Екатерину Алексеевну: в своих «Записках» Екатерина приводит следующий эпизод, произошедший в 1740-х годах: Императрица ругала за ее за что-то. «В это время вошёл граф Алексей Григорьевич Разумовский и, видя мое смущение, сказал императрице: «Матушка, полно тебе гневаться. Она молодая, глупая — что с неё взять? Пожалей её». И императрица тотчас смягчилась и отпустила меня с миром». Тут демонстрируется и то, что Алексей был рядом (вероятно, в соседней комнате), и то, что мог легко входить в комнаты императрицы. — Защита Алексея и его семьи Елизаветой: Вопреки тому, что Екатерина II называет Разумовских самой любимой всеми семьей, но все было идеально. Были у них и недруги, и неприятные инциденты.       📌 Инцидент с Батуриным (примерно, 1748–1749 год): Однажды на охоте подпоручик Бутырского полка Иосиф Батурин объявил Петру Федоровичу, что признает его одного законным государем. Испуганный наследник ускакал, а Батурин вскоре оказался в тайной канцелярии. Оказалось, что Батурин с товарищами пытались организовать заговор, но получилось крайне плохо. На допросах выяснилось, что Алексея Разумовского он ненавидел и в случае удачи своего предприятия намеревался его убить, более того, хвастался перед друзьями, что у него на то указ от наследника, который якобы тоже питал к Разумовскому негативные чувства.       📌 Слухи: Когда в 1745 году Алексей принимал в Гостилицах многих, в том числе наследную чету (это эпизод из «Записок» Екатерины II, представленный выше, их приезд на «в Вознесенье»), так случилось, что в доме, где они жили, упали потолки. Были пострадавшие, но Петр с Екатериной успели спастись. Считается, что это связано с тем, что архитектор, отвечавший за это здание уехал с наказом управляющему не убирать специальные колонны/подпорки до его приезда. Управляющий же, когда приехали члены императорской семьи, решил, что подпорки им мешают и велел их убрать. По «Семейству Разумовских» и «Запискам» Екатерины II, реакцией Елизаветы и Алексея стало следующее: «В тот же день, как скоро прошел первый страх, Императрица, обитавшая в другом доме, призвала нас к себе; ей не хотелось верить, чтобы опасность, в которой мы находились, была велика, и потому все старались представить ее незначительно, и иные даже утверждали, что опасности вовсе никакой не было. Испуг мой очень не понравился Государыне, и она за него на меня дулась. Обер-егермейстер плакал, был в отчаянии и говорил даже, что с горя застрелится. Но видно ему отсоветовали, потому что он остался жив. На другой день мы возвратились в Петербург» Елизавета, видимо, ни на секунду не допускала, что в том могла быть какая-то вина Алексея. Но это привело к слухам о том, что Разумовский — первый противник Петра Федоровича, кто-то говорил, что наследник оказывался на грани смерти шесть, и все из-за Алексея. Говорили, что чарами своими он настроил Елизавету против племянника, Наталью Демьяновну называли колдуньей, говорили, что Алексей губил русских людей, что через Алексея и его мать драгоценности русских царей передавались в Польшу. Слухи эти и кривотолки привели к многим уголовным делам. Например, солдата Матвея Шестакова судили за то, что он назвал Разумовского «временщиком». По делу строителя иеромонаха Пафнутия привлекли много людей, в числе которых строители нескольких монастырей и иеромонахи, некая генерал-майорша (т.е. жена генерал-майора) Бредихина. Утверждается, что «дело это замечательно по подробностям о браке Елизаветы с Разумовским», который, по их показаниям, был совершен тайно, в Петербурге, после восшествия на престол, но до коронации Кириллом Флоринским, который за это якобы произведен был в архимандриты Троицкой лавры и члены св. Синода. Некто Верещагин, узнав, что Разумовский потратил 400 тыс. рублей (это колоссальнейшая сумма) на стенные обои, спросил у Иванова (бывшего сотрудника академии), откуда же у графа столько денег. За это тоже последовали санкции.       📌 Инцидент с Грюнштейном в 1744 году. Грюнштейн — гвардеец, один из первых перешедший на сторону Елизаветы. Говорят, что он был человеком вздорным и буйным. После воцарения Елизаветы Грюнштейн получил имения, но явно не был окончательно этим доволен. Он объявил себя открытым противником генерал-прокурора князя Трубецкого. В Петербурге тогда был дефицит соли, и Грюнштейн решил сделать именно Трубецкого во всем виноватым. Он явился к Алексею и заявил, что если тот не уговорит императрицу, пользуясь своим влиянием на нее, убрать с поста генерал-прокурора Трубецкого, то Грюнштейн убьет его (Трубецкого) чего бы это ему не стоило. Угроза это почему-то осталась без внимания со стороны Разумовского. Но в 1744 году, будучи адъютантом при лейб-компании, он следовал за императрицей в Киев. 19 сентября Елизавета проехала обратно из Киева через Нежин, а ночью, около двух часов сестра Алексея Агафья с мужем Власом Климовичем (Будлянским) ехали от Натальи Демьяновны, и их экипаж столкнулся с экипажем Грюнштейна, который стоял. Он выскочил, начал кричать «что за канальи ездят, не сворачивают с дороги и не отдают честь генералитету». Узнав, что едет сестра графа Разумовского с мужем, он начал его ругать: «И Разумовскаго услугою лучше и онъ черезъ меня имѣетъ счастіе, а теперь за нимъ и намъ добра нѣтъ, его Государыня жалуетъ, а мы погибаемъ!». Кончилось все дракой: получили сначала слуги Будлянских, а потом и сами Будлянские (говорится, что Власа Грюнштейн избил палкой). Влас отправил слугу бежать к Наталье Демьяновне и рассказать, что их тут лейб-компания избила, но это привело к тому, что избиения Будлянских продолжились. «Вашъ Богъ Разумовскій воскресъ черезъ меня, а мы тѣмъ временемъ страждемъ» — кричал Грюнштейн. Тем временем появились служители от Натальи Демьяновны, «Намъ Разумовскихъ и надобно» — крикнул Грюнштейн и велел бить их на повал. Более того, сама Наталья Демьяновна, выбежав на улицу, едва спаслась от побоев. На следующий день Грюнштейн явился к Наталье Демьяновне с требованием письменного заявления о том, что ее зять его бил и ругал. «Какъ забойство начали дѣлать, такъ и росписку въ Москвѣ берите,» — ответила она, а Грюнштейн заявил: «Меня Государыня жалуетъ: я не только зятю, но хотя бы и сыну вашему не уступлю». Конечно, Грюнштейн скоро оказался в тайной канцелярии, потом содержался в Москве в некой тайной конторе, и в итоге сослан с женой и сыном в Устюг. Оговорка: пытать, убивать, казнить Грюнштейна не могли. Гвардия — изначально основа поддержки Елизаветы, поэтому к гвардейцам, особенно в 1740-е годы отношение было очень лояльное.       ✍️ Попытка Шуваловой Графиня Мавра Егоровна Шувалова (близкая подруга Елизаветы) попыталась представить какой-то поступок Разумовского в невыгодном свете — видимо, рассчитывая, что императрица рассердится на него за какую-то связь или неосторожное поведение. Реакция Елизаветы была разительной. Она спокойно выслушала свою фаворитку и ответила: «Если Разумовский что-нибудь делает, то это наверняка правильно и полезно, он самый преданный человек, какого я знаю». Шувалова говорила о другом человеке (о Лестоке), но пыталась выставить Разумовского в дурном свете. Когда же в спальню вошел сам Алексей Григорьевич, Елизавета «уже издалека протянула ему навстречу руки, которые он, опустившись перед ее постелью на колени, покрыл поцелуями». Она называет его «мой друг» и благодарит за то, что он спас ей жизнь. Это поведение абсолютно супружеское, а не фаворитское. Хотя вообще свидетельство необычное. Мне Мавра представляла действительно искренней подругой, которая хоть и была ангажирована своим мужем, сохраняла достаточно такта, чтобы не очернять Разумовского (которого, вероятно, знала с того же 1732 года, как и Елизавета) и откровенно не продвигать своих (Ивана Шувалова). Хотя есть свидетельства о том, что у Мавры и Елизаветы были и охлаждения. Этот пункт во многом основан на «Семействе Разумовских», автор которого, в свою очередь ссылается, в том числе, на государственные архивы. — 📌 Елизавета заботилась о родне Алексея: речь не только о чинах и званиях для всех вплоть до двоюродных племянниках. На 25 августа 1745 года была назначена свадьба наследника престола Петра Федоровича и его невесты Екатерины Алексеевны. Приглашение получили многие родственники Алексея, в том числе его сестры. Однако, оказалось, что Анна Закревская находилась на последних сроках беременности и, соответственно, ехать не могла, осталась в Адамовке. Узнав об этом, Елизавета, которая, по какой-то причине, очень желала видеть ее (видимо, легенды о том, что именно с Анной у нее сложились особые отношения верны), отправила за ней кабинет-секретаря Писарева со следующими наказами: «Указъ кабинетъ-курьеру Писареву. Ѣхать тебѣ въ Малую Россію въ домъ Кіевскаго полку полковаго есаула Іосифа Закревскаго, въ село Адамовку, и его женѣ Аннѣ Григорьевнѣ объявить нашу милость и соизволеніе, что хотимъ, дабы она пріѣхала сюды для присутствія на бракѣ нашего племянника Его Императорскаго Высочества Великаго Князя, а понеже оная госпожа по отъѣздѣ сюда матери своей осталась беременна въ послѣднихъ дняхъ къ рожденію, что можетъ быть и воспослѣдовало уже, и для того ѣхать ей сюды соизволяемъ не ранѣе (оставленъ пробѣлъ) недѣли послѣ рожденія младенца; такожъ и время назначеннаго брака въ половинѣ Августа и для того, ежели до пріѣзду твоего уже оная госпожа родила, то ей, считая по рожденіи (пробѣлъ) недѣль и въ путь убираться, сюда ѣхать возможно; если же оная госпожа родила въ сихъ числахъ, то ей уже времени на исправленіе отъ болѣзней рожденія и сюда пріѣхать не достанетъ, то уже ѣхать ей сюда какъ можетъ исправиться.» Возможно, новость о рождении у Анны ребенка пришла еще до отъезда Писарева, так как так же существует наказ кабинет-министра Ивана Антоновича Черкасова: «Ѣхать тебѣ въ Малую Россію въ домъ Кіевскаго полку полковаго есаула Іосифа Закревскаго въ село Адамовку, къ его женѣ Аннѣ Григорьевнѣ. Посланное съ тобою собственноручное письмо Ея Императорскаго Величества отдать и потомъ посланный съ тобою жъ пакетъ отъ графа Лестока доктору Унгенборну или лѣкарю Яхонтову въ Кіевѣ отдать, куда и ѣхать тебѣ, межъ тѣмъ какъ оная госпожа Анна Григорьевна станетъ въ путь ѣхать сюды собираться и онаго лѣкаря Яхонтова и съ лѣкарствами взять тебѣ при оной же госпожѣ. Для пріѣзда оной госпожи сюда брать подводы по указу данному тебѣ изъ ямской канцеляріи, сколько потребно, съ заплатою прогоновъ, на что дано тебѣ изъ кабинета Е. И. В. 500 рублевъ и чтобъ, какъ при оной госпожѣ побудешь, было ей приготовлено всякое потребное въ пути довольство и покой. Такожъ и лѣкарю подводы и пищу давать, какъ можетъ доволенъ быть. Расходныхъ денегъ записывать и по пріѣздѣ подать оный расходъ и остаточныя деньги, что будетъ, въ кабинетъ Е. И. В.» Съ боку приписано: «И на покупку потребныхъ медикаментовъ нужны деньги употреблять.» Елизавета Петровна собственноручно писала Анне следующее: «Г. Анна Григорьевна. По пріѣздѣ онаго курьера, ежели Богъ васъ въ совершенное здравіе послѣ родовъ привелъ, то пожалуй какъ возможно скорѣе соберитеся и дочку, которая четверолѣтняя, о которой изъ перва вамъ писано было, только за немощію не прислали, то теперь съ собою возьмите и какъ возможно скорѣе пріѣзжайте къ намъ, дабы застать свадьбу племянника моего, которую чрезъ помощь Божію надѣюсь въ будущемъ мѣсяцѣ совершить, и желаю всѣмъ сердцемъ и васъ при оной видѣть; а что вамъ къ оной дорогѣ что надобно, то курьеру оному прикажите, я ему все велѣла исполнить, что вамъ потребно будетъ. Елизаветъ» Пакетъ от Лестока содержалъ указъ лекарю Яхонтову: «Указъ Е. И. В. Самодержицы Всероссійской изъ медицинской канцеляріи Кіевскаго гарнизона лѣкарю Яхонтову. Сего Іюля 13-го дня по Е. И. В. указу Е. И. В. дѣйствительный тайный совѣтникъ, первый лейбъ-медикусъ, директоръ главный надъ медицинскою канцеляріею, и всѣмъ медицинскимъ факультетомъ, рейхсъ-графъ господинъ Лестокъ приказалъ послать къ тебѣ указъ и велѣть по полученіи онаго явиться тебѣ немедленно къ отправляющейся въ Санктъ-Петербургъ превосходительнѣйшаго господина оберъ-егермейстера, Е. И. В. лейбъ-компаніи поручика, графа Алексѣя Григорьевича Разумовскаго сестрѣ Аннѣ Григорьевнѣ, въ селѣ Адамовкѣ и для пользованія въ случаѣ болѣзни ѣхать при ней до Санктъ-Петербурга, а прибывъ явиться въ медицинскую канцелярію. И Кіевскаго гарнизона лѣкарю Яхонтову учинить о томъ по сему Е. И. В. указу. С.-Петербургъ іюля 13-го дня 1745 года. У подлиннаго подписано по нѣмецки: графъ Лестокъ» Кроме этого, Писареву даны были два указа в Ямскую и Малороссийскую генеральную войсковую канцелярию: Въ Ямскую:. «По Е. И. В. указу отправляется отсель въ Малую Россію въ домъ Кіевскаго полковаго есаула Іосифа Закревскаго, въ село Адамовку, для препровожденія сюды жены его, а его сіятельства оберъ-егермейстера, Е. И. В. лейбъ-компаніи поручика, дѣйствительнаго камергера и кавалера рейхсъ-графа Алексѣя Григорьевича Разумовскаго сестры Анны Григорьевны, кабинетъ-курьеръ Петръ Писаревъ, которому изъ Ямской канцеляріи дать указъ съ причетомъ въ такой силѣ: ежели оный Писаревъ во всѣхъ отъ того села, ямахъ или почтовыхъ станахъ, состоящихъ въ командѣ ямской канцеляріи, подъ оную госпожу, при ней подлѣкаря, медикаментовъ, служителей ея и подъ багажъ ея, будетъ требовать сколько, и когда ямскихъ или обывательскихъ подводъ, чтобъ ямскіе управители и старосты давали безъ всякаго задержанія за указанные прогоны, а ему Писареву отсель до онаго села, также отъ онаго до Кіева и обратно въ то село для привоза лѣкаря и медикаментовъ дать подводъ, сколько потребуется» В Малороссийскую войсковую: «По Е. И. В. указу отправляется отсель въ Малую Россію въ домъ Кіевскаго полку полковаго есаула Іосифа Закревскаго, въ село Адамовку, для препровожденія сюды жены его, а его сіятельства, оберъ-егермейстера и Е. И. В. лейбъ-компаніи поручика, дѣйствительнаго камергера и кавалера рейхсъ-графа Алексѣя Григорьевича Разумовскаго сестры, Анны Григорьевны, кабинетъ-курьеръ Петръ Писаревъ, которому изъ оной канцеляріи дать указъ въ такой силѣ, чтобы оному Писареву въ вѣдомствѣ Малороссійской генеральной канцеляріи до показаннаго села и оттоль до Кіева и обратно, по селамъ и деревнямъ и мѣстечкамъ состоящимъ въ командѣ оной канцеляріи, сколько и когда будетъ требовать подъ оную госпожу и при ней будущихъ и себя подводъ обывательскихъ, давали бъ безъ всякаго задержанія во всемъ вѣдомствѣ оной канцеляріи за указанную плату, и Малороссійская генеральная войсковая канцелярія имѣетъ учинить по Е. И. В. указу». Анна, конечно, ехала медленно, и к ней навстречу отправлен был другйо кабинет-курьер Гурьев с предписанием от барона И. А. Черкасова: «По указу Е. И. В. принять тебѣ съ ковни берлинъ со всѣми путевыми припасами и по данной подорожной нужныя лошади впречь и ѣхать по Московской дорогѣ на встрѣчу кабинетъ-курьеру Писареву и гдѣ его ѣдущаго сюда встрѣтишь при сестрѣ его сіятельства графа Алексѣя Григорьевича Разумовскаго, Аннѣ Григорьевнѣ, то оной госпожѣ объявить Е. И. В. соизволеніе, дабы въ оный посланный съ тобою берлинъ изволила сѣсть и для поспѣшенія съ одною дѣвкою только ѣхать сюда, какъ возможно скорѣе, дабы могла поспѣть сюда къ 20-му сего мѣсяца, ежели ранѣе невозможно, и тебѣ самому при ней ѣхать. И на всѣхъ почтовыхъ станахъ велѣть десять лошадей денно и ночно имѣть во всякой готовности съ людьми и хомутами. На оный путь для платежа прогоновъ принять тебѣ изъ кабинета сто рублевъ, изъ которыхъ употреблять на пищу, ежели у Писарева денегъ мало. А гдѣ надлежитъ ей обѣдать или ужинать, то посылать напередъ приготовить, дабы за тѣмъ въ пути долго не мѣшкать, такожъ тебѣ или Писареву ѣздить всегда впереди для того, такожъ и лошадей приготовить. А у багажа ея оставить людей. Б. Ив. Ч.» Елизавета, для того, чтобы видеть на свадьбе своего племянника или, хотя бы просто видеть свою любимую золовку Анну, напрягает весь государственный аппарат, кучу людей, тратит неимоверное количество денег (с точки зрения среднего россиянина тех лет). Насколько это жестоко или нежестоко к недавно родившей Анне — это другой вопрос. Я бы сказала так: Гипотеза 1: Елизавета, как монарх, естественным образом, забивала на потребности других. Поэтому «я хочу и все тут». Но, хотя, все условия организовала, дала неограниченные ресурсы. Гипотеза 2 (более романтичная): Анна хотела оказаться на этой свадьбе или у них с Елизаветой были прям какие-то невероятно любезные отношения, поэтому, дорога не была для Анны каторгой и/или повинностью. — 📌 Смерть Елизаветы (1761): Умирая, Елизавета попросила остаться около её постели троим людям — наследнику Петру Федоровичу, его жене Екатерине Алексеевне и Разумовскому. Это ясно говорит о том, кого она считала семьей в последний час, говорит о том, кто действительно был близким человеком. — 📌 Поведение Алексея после ее смерти: Поселился в Аничковом дворце, отошел от дел. Когда Екатерина II прислала к нему канцлера Воронцова с указом, предлагавшим ему титул императорского высочества как законному супругу покойной императрицы, он достал брачные документы, прочитал, что там было написано, поцеловал их и тут же бросил в камин, сказав: «я не был ничем более, как верным рабом ее величества, покойной императрицы Елисаветы Петровны, осыпавшей меня благодеяниями превыше заслуг моих… Теперь вы видите, что у меня нет никаких документов».