Прайд, скалу и королеву

      Утро в саванне было свежим и прохладным, львицы спали кучкой, прижавшись друг к другу. Матсуми спрятала морду от солнечных лучей между лап и собралась спать дальше, но вспомнила про недоеденную тушу крупного гну: повезло, что минувшей ночью стадо устроило стоянку на их землях, и оставаться планировало до конца сезона дождей. Львица встала, потянулась, разминая затекшие мышцы, и разбросала траву, которой было накрыто мясо от посягательств стервятников. Сарафина сразу после охоты ушла кормить Налу, поэтому, пока отдыхают остальные три уставшие охотницы, Матсуми успевала набить желудок самой первой. Оголив кости ещё заметнее, она снова накрыла остатки травой, и собралась идти метить их скромную территорию, как вдруг ветер принёс запах чужих львов.       Матсуми пошла навстречу и принюхалась: похоже, два самца, без самок. Она разбудила львиц и повела знакомиться поближе. Если львы приличные, то это, пожалуй, даже лучше, чем возвращение банды Цикеди. А определить, приличные ли они, на столь приличном расстоянии было, увы, невозможно.       Сараби заволновалась. Когда-то это должно было произойти, безусловно? Она настороженно нюхала воздух — расстояние между ней и львами сокращалось. Лично она и её сестры ничего не теряли, но… — Нужно предупредить Сарафину. — Нет. — отрезала Матсуми. Она быстрее их учует, чем ты её найдёшь. Иди за мной и отвлеки их. Сараби нерешительно повела ушами, но послушалась.       В поле зрения появились две фигуры. Львицы ожидали увидеть либо двух справных бродяг в расцвете сил, либо двух полуголодных юнцов, либо потрепанных стариков, отбывших из прайда на покой. Путники их озадачили. Один был массивным, крепким, с нехрупким изяществом двигались мыщцы его поджарого, но не истощенного тела. Встретив львиц, он не сдержал интереса и ускорил шаг — пышная, темнеющая по краям грива развевалась на ветру. Второй шёл неспешно, смотрел на них оценивающе и как будто заведомо осуждающе — совершенно взаимно. Самки брезгливо разглядывали его тусклую шерсть, облезлую гриву того же оттенка, хлипкое телосложение и шрам поперёк глаза. В сравнении со своим спутником он выглядел совсем мелким. Однако, может быть, они поторопились встречать по внешности? — Меня зовут Муфаса, а его Така. Вы, полагаю, одни здесь? — Да. — рекса прайда вела переговоры, поэтому отвечала за всех. — Чу́дно! Как вас зовут, леди? — Наанда. — львица всем видом показала расположение. А это мои сестры Сараби и Двала, и наша рекса, Матсуми. — Рекса? — переспросил Муфаса. Матсуми удивилась, что он не знает простых вещей. — Я глава прайда. — Рад знакомству, Ваше величество. — Муфаса быстро придал речи официальный тон. — Что? — не поняла львица. Лев смутился. Он что-то не то сказал? Лучше бы беседу вёл сообразительный Така, но тот вовсе не был рад знакомству и молчал в стороне. — Давайте сразу к мясу. — перевела тему Матсуми. — У нас нет самца, и львят тоже нет. Мы бы приняли вас в прайд, но есть одно но: вон в той стороне, — она махнула хвостом, — земли Скалы, нас оттуда выгнали гиены. А теперь посчитай: вас двое, нас четверо, если у каждой по тройне — восемнадцать пастей. Здесь в засуху столько не прокормишь. Нам нужно вернуться домой. Если прогоните гиен — мы все ваши. Муфаса опешил, обрадовался и задумался. Гиены? Он всю жизнь к этому готовился. Да и морально было легче разогнать вечных врагов львиного рода, чем вероломно драться с чужим королём. — Сколько их? — спросил второй. Матсуми не запомнила, как его зовут, и мысленно называла просто «Шрам». — Пастей тридцать, не меньше. — Справимся. — нахрабрился Муфаса. Шрам отвёл его в сторону и что-то неразборчиво зашептал. Тот кивал, распаляясь предстоящим боем всё сильнее.       Причудливая скала возвышалась над этим просторным краем. Львам казалось, она близко, но они шли, шли, и никак не могли добраться — скала была настолько огромной, что виднелась издалека, как совсем рядом. Добравшись, Муфаса и Шрам совсем не устали и были готовы к бою — выносливость взрослых львов вполне рассчитана на длительные переходы. Однако гиен на месте не оказалось. Тщательно обнюхав землю, Шрам заключил: клан здесь вовсе не живёт. Матриарх хитра, найти её семейство в настолько заметном убежище было бы слишком простой задачей. Шрам оценил это качество гиены — слишком простое всегда было для него скучным.       Львы навострили глаза и уши и стали медленно, по широкой спирали отходить от сердцевины территории, выискивая нору с детёнышами. На очередном витке они услышали шумную возню в зарослях. Визг и хохот раздавались громко, несколько детёнышей грызли и задирали одного маленького. Львы подкрались с разных сторон и зарычали. Детёныши испугались, на то и был расчёт, и метнулись в разные стороны. Их не преследовали. Рано или поздно каждый повернул к норе, львы проследили, как пятнистые подростки и чёрные малыши прячутся в глубокое убежище. Лапой их оттуда не достать, но и не нужно. Шрам подошёл и улегся сверху, прижимаясь всем телом и закрывая вход. Нора располагалась не вертикально вниз, а наклонно, вырытая в холме, поэтому заткнуть её боком было удобно, и лев мог долго пролежать в такой позе. Сидящие внутри притихли. — Здорово придумано! — Муфаса отметил, что на практике получилось ещё складнее, чем в теории. — Будем ждать их или я позову? — Зови. Муфаса заревел во всю мощь голоса. Гиены охотились далеко, но примчались как только смогли. Когда матери увидели двух львов возле норы, на их мордах отразился ужас. — Где они?! Где?! — кричали гиены. — Они в норе. Живые. — заверил Муфаса. Мы от прайда Матсуми, и просим вас уйти по-хорошему. — Иначе будет по-плохому. — вставил Шрам. — Лапа льва туда не достанет. Мы ничем не рискуем. В атаку! — кликнула Шензи. Гиены ринулись на Шрама. Муфаса преградил им дорогу. Они вцеплялись в его лапы, шкуру, впивались челюстями, которые способны дробить кости. Лев рассекал когтями их шкуры, а сильными ударами лап отбрасывал на землю, хватал их за головы и спины клыками широкой пасти — будь их меньше, у них не осталось бы шанса. Но гиены нападали скопом, окружив со всех сторон, и на смену раненым спешили новые. Муфаса не сдавался. Шрам быстро сунул морду в нору. — Ваши проигрывают. Скоро мы расправимся с вами. Но я отпущу всех, если вы подтолкнете кверху принцессу.       Чёрную дочку Шензи выдали молниеносно. Шрам взял её пастью, вытащил и поднял. Принцесса пискнула, в рычании и хохоте боя этого звука оказалось достаточно, чтобы мать услышала и обмерла. — Стойте! — скомандовала она. Гиены отвернули морды от Муфасы в сторону комочка шерсти в зубах меньшего льва. Остальных детёнышей Шрам продолжал удерживать в норе. — Оставьте эти земли и не трогайте наших львиц. И мы отпустим ваших детёнышей. — в другой обстановке Муфаса ощутил бы вкус слова «наших».       Шензи оглядела своё побитое и поцарапанное войско. Большой лев тоже еле переводил дух. Зализывать раны ему придётся долго. Исход сражения был бы далеко не очевиден, но нахальная ухмылка целехонького второго льва и испуганные глаза дочери заставили королеву гиен отступить. Им же ничего не помешает убить её в любом случае, верно? Как бы ни поступила Шензи, на что бы ни пошла? На самое важное в своей жизни она не могла повлиять, и на фоне этого все её триумфы осыпались прахом. Пиррова победа — невелика потеря! — Клан уйдет сейчас же. Отдайте мне её. Муфаса выдохнул: всё кончилось, и он пока что жив, и Шрам жив, и совесть не запятнана. Неловко в потрёпанном виде будет предстать перед самками, особенно перед придирчивой Матсуми, но победителей не судят. Шрам же не скрывал наслаждения видеть отчаяние гиены столь высокого ранга. «Это я, я пригреб своей лапой эту победу, не Муфаса своими мускулами!» — раскатывалось в его голове рёвом. Но момент истины, к сожалению, был короток — пришлось шавочку отпускать. Детёныши бросились к матерям. Пересчитав их до последнего, гиены ушли, не оглядываясь. В отличие от Шрама, Шензи не разбрасывалась словами. — Как ты это сделал? — Муфаса был изумлён. — Головой надо работать, брат, а не только когтями.       Сараби всё же разыскала логово Сарафины. Две львицы сидели как на иголках дикобраза. Погибнут ли львы, растерзанные, или вернутся и откроют прайду путь на Скалу? Для обеих это что-то да значило. — Наверное, это наш последний день вместе. — вздохнула Сараби. — Тебе нужно уйти. — Зато ты сможешь родить и воспитать львят. — с ноткой безразличия произнесла Сарафина. — А ты лишишься. — голос Сараби дрогнул. — К чему этот спор? — Сарафина ударила хвостом по земле. Мне тоже жаль расставаться с тобой и твоими сёстрами. Но от нас сейчас ничего не зависит. Пути сошлись и пути разошлись. Очень жаль, что я не моя мать… Я заберу Налу и уйду. Прощай. — львица потёрлась мордой о морду подруги.