Проблема и его отец

      Дэннис и не думал, что его полноценная взрослая жизнь начнется… С такого.       В Питтсбурге он успешно справлялся со всем — с учебой, с работой, он успевал даже ходить на свидания и знакомиться с новыми людьми.       Он даже умудрился найти себе парня — первого человека, который смог ответить ему взаимностью, первого человека, который окружил его заботой и любовью, но…       Боже, но конечно, ему не могло так повести.       Ноа был идеальным, правда. Дэннису правда так казалось. Парень был чуть старше, выше, с темными, густым волосами и невероятно обаятельной улыбкой.       О, у Уитакера не было и шанса, верно?       Их знакомство походило на глупый романтический фильм, которые смотрела Тринити, когда ей хотелось отвлечься.       Университетская библиотека, совершенно обычный день и Дэннис, который не знал, куда себя деть в свободный от учёбы день. Так что он просто искал какой-то учебник по фармакологии, а Ноа просто подошел и спросил, не хочет ли он выпить кофе.       Так легко, так смело, что парень не смог ему отказать.       Это оказалось первой его ошибкой в самостоятельной жизни.       Все случилось в вечер пятницы, после их с Тринити смены.       Ребята завалились домой полностью разбитые, уставшие и с несколькими банками пива в руках. Им нужно расслабиться, причем срочно, причем…       — Может, закажем чего? — медленно предложила девушка, с громким звуком открывая первую банку, — Я не хочу есть… Вот это.       Она неопределенно махнула рукой в сторону кухни, скорчив недовольное лицо.       Дэннис только устало кивнул, плюхаясь на диван и чувствуя, как каждая мышца благодарно расслабляется. Смена была адской. Настолько, что даже у Тринити не было сил обсуждать сегодняшних пациентов, которые выбесили её сильнее остальных.       Она уже тыкала в телефон, заказывая пиццу, когда Дэннис машинально открыл инстаграм.       Он просто листал ленту, не особо вчитываясь, отмечая про себя фото однокурсников, мемы про медицину, смешные видео с котами и все такое, пока…       Пока сердце не остановилось, боже.       Какой ужасный день.       

***

      Дэннис не помнил, как выбежал из дома, не помнил, как поймал такси и быстро протараторил адрес Ноа. Он просто в какой-то момент поймал себя на мысли, что выглядит очень глупо — стоя у чужой двери, потный, сжимая мобильник пальцами.       Это унизительно. В голове крутятся тысячи мыслей о собственном стыде, о том, что это бесполезно и даже как-то… Как-то грустно, что он позволил эмоциям взять верх и сорваться из дома лишь для… Для чего? Для истерики? Для драматической сцены расставания? Для того, чтобы услышать это из первых уст.       Да, я тебе изменил.       Глупость. Парень проводит ладонью по горячим щекам и оглядывается, набираясь смелости.       Но с другой стороны, разве он не заслужил объяснений? Извинений и, возможно, моральной компенсации.       Усмехнувшись про себя, Уитакер перевел дух, покачав голой и наконец постучал в дверь. Слишком слабо для того, кто так сильно злился.       Он замер, прислушиваясь.       За дверью было тихо. Никаких шагов, никаких приглушенных звуков телевизора, никакого смеха. Того самого глупого смеха Ноа, которым тот, наверное, смеялся с кем-то другим.       С тем самым парнем с фотографии. С фотографии, которую вселенная решила показать ему именно сегодня, именно в эту минуту, когда у него даже не было сил нормально злиться.       Хмыкнув, парень постучал снова. На этот раз громче и настойчивее.       — Ноа, я знаю, что ты там! — голос сорвался, так что фраза вышла слишком громкой, выдавая дрожь, которую Дэннис так старательно пытался подавить. Унизительно, — Открой, нам нужно поговорить.       И снова тишина.       Парень прижался лбом к холодной двери и прикрыл глаза, чувствуя, как к комку злости в груди примешивается что-то липкое, что-то холодное и болезненное. Смесь ярости, обиды и того унизительного чувства, когда ты понимаешь, что был недостаточно хорош.       Сначала для родителей, потом для школы, потом для универа, а теперь…              Теперь для парня, который казался хорошим. Который впервые заставил его поверить в то, что он особенный. Что он достаточно хорош, но…       Какая же это все глупость.       — Да пошел ты, — тихо выдохнул Дэннис в пустое пространство между своей головой и дверью, — Пошел ты.       Парень в последний раз ударил кулаком по двери и уже развернулся, чтобы пойти домой, чтобы позвонить Тринити и объяснить, что именно случилось, взять еще пива, и…       Но он вдруг замер, услышав, как за спиной щелкнул замок.       И Дэннис уже обернулся, готовый выплеснуть все, что накопилось за последний час, готовый наорать, готовый расплакаться, если быть честным, но…       От неожиданности у него вдруг резко сжалось сердце.       На пороге стоял не Ноа.       На пороге он увидел незнакомого мужчину в простой футболке и спортивных штанах, со сложенными на груди руками и недовольным лицом. Парень был готов провалиться под землю.       Неужели ошибся квартирой? Боже, это так стыдно, так…       — Ноа нет дома, — хрипловатый голос выдернул Дэнниса из размышлений быстрее, чем тот успел запаниковать по-настоящему. Он стоял и чувствовал, как вся злость разом выходит из тела на пару с судорожным вздохом, и его место занимает неловкость и жар стыда на щеках, — Он уехал к друзьям на выходные, — тем временем продолжил мужчина, — Я так понимаю, ты об этом впервые слышишь.       Дэннис смог только кивнуть и сжать телефон между пальцев покрепче, невольно отводя взгляд. Надо успокоиться. Извиниться и успокоиться.       — Да, я… — неловко начал парень, но голос дрогнул, — Я не знал, — кивнул, — Прошу прощения за…       — Ты ведь Дэннис, верно? — вдруг перебил его мужчина, и юношеские глаза тут же метнулись к его лицу. Дэннис кивнул, — Зайди. Нечего на пороге стоять.       И он не хотел этого делать, правда. Он знал, что должен извиниться и уехать домой, но ноги сами понесли его в чужой дом.       Дело было в спокойных глазах мужчины или его седине в бороде? Дэннис отчего-то подумал, что должен его слушать.       Так он и сделал.       Дэннис перешагнул порог, чувствуя себя так, словно его ноги налились свинцом. Внутри было тихо, пахло пылью и чем-то пряным — не тем приторным ароматом свечей, которыми Ноа заставлял всю квартиру, а чем-то отдаленно мужским и незнакомым.       Разве Ноа не жил один?       Мужчина закрыл за ним дверь и прошел в гостиную, даже не оборачиваясь, не задавая вопросов, не думая.       — Присаживайся, — сказал он, указывая ладонью на диван.       Дэннис же опять послушался.       Диван был таким же мягким, каким парень его и помнил. Он не часто оставался на ночь у Ноа — обычно они валялись на этом диване, смотрели что-то по телеку и ели гадости, долго болтая, а потом Дэннис ехал домой и… Воспоминания кольнули где-то под ребрами, так что парень выдохнул, сжав свои колени пальцами.       Что он тут вообще делает?       Парень чувствовал себя не в своей тарелке — мало того, что он ворвался сюда посреди ночи, так еще и застал не того, кого ожидал. Мужчина напротив смотрел на него спокойно, изучающе, и от этого взгляда становилось не по себе.       — Выглядишь так себе, — начал мужчина, присаживаясь на диван. Не рядом с Дэннисом, нет, но сердце в очередной раз сжалось. Так неловко, — Ноа что-то натворил?       Дэннис невольно усмехнулся, чувствуя, как комок в горле мешает ему вдохнуть. Натворил? Ещё как.       Но было бы так глупо жаловаться на парня его же отцу, верно? Да, очень глупо.       — Наверное, — выдавил Дэннис и тут же почувствовал, как горят щеки. Он пришел сюда скандалить, требовать объяснений, а теперь сидит на диване, рассматривая ворс ковра, и чувствует себя жалким.       — Наверное? — переспросил мужчина, и в его голосе не было насмешки, только спокойное уточнение, словно он разговаривал с пациентом, уточняя симптомы, — Ты сам не знаешь?       Дэннис поднял взгляд и встретился с парой внимательных глаз. У Ноа были такие же, он помнил это отчетливо, только взгляд у отца был другим. Более тяжелым, что ли, более взрослым, спокойным.       — Я знаю. Я просто… — голос сел на полуслове, и парень прочистил горло, — Я просто не знаю, зачем пришел.       Это было честно. Наверное, слишком честно для полузнакомого человека, но Дэннис вдруг понял, что сил притворяться нет. Нет сил быть сильным, нет сил делать вид, что ему не больно, не обидно. Он устал. Устал за сегодняшнюю смену, устал от Тринити с ее шуточками, устал от дурацкой фотографии, которую увидел, устал от того, что он делает глупости. А именно — сидит в квартире парня, который ему изменил, и разговаривает с его отцом. Идиотизм.       Мужчина молчал какое-то время, а потом поднялся. Дэннис испуганно дернулся, подумав, что его выгоняют, но отец Ноа только прошел на кухню, открыл холодильник и достал оттуда пару банок пива.       — Будешь? — спросил он, протягивая одну Дэннису.       И парень хотел отказаться. Он пришел сюда не для того, чтобы пить пиво с отцом парня, который ему изменил. Это было странно, неправильно, но рука почему-то потянулась к банке.       — Спасибо, — выдавил он, наблюдая за тем, как мужчина садится обратно.       Тот открыл свою банку, сделал глоток и уставился на Дэнниса с таким видом, будто разгадывал сложную головоломку.       — Можешь звать меня Робби, — представился он, — Ноа мой сын. Но ты, наверное, и так это знаешь.       Дэннис открыл банку, и пиво брызнуло ему на пальцы. Он не обратил на это внимания.       — Он мне изменил, — выпалил он, понимая, что сейчас прозвучит как капризный ребенок, — Я видел фотографию. Он с каким-то парнем, они целуются, и…       Дэннис замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. Говорить это вслух оказалось намного больнее, чем просто думать об этом. Робби не перебивал, не задавал вопросов, просто слушал. Какое-то время.       — И ты пришел выяснять отношения в час ночи, — закончил за него мужчина, а Дэннис лишь кивнул, чувствуя себя последним идиотом.       Но, правда, кто так делает? Кто прибегает к изменщику посреди ночи, чтобы устроить сцену? Нормальные люди звонят, пишут, рвут отношения по телефону или что-то в этом духе, но…       — Я дурак, — сказал он, рассматривая банку в своих руках, — Извините, что ворвался. Я… Я сейчас уйду.       Он уже хотел подняться, но мужчина положил руку ему на плечо, заставляя парня не двигаться. Прикосновение было твердым и спокойным, стыдно признаться, даже чуть успокивающим.       — Не дурак, — возразил Робби, убирая руку, — Если кто из вас дурак, то… — мужчина тихо рассмеялся, пожимая плечами, а Дэннис фыркнул, не ожидая такой поддержки.       Он позволил себе взглянуть на мужчину, на его спокойное лицо, на седину в темных волосах и бороде, и почему-то подумал, что отец Ноа выглядит лучше, чем сам Ноа. Спокойнее. Надежнее.       Эта мысль мелькнула и тут же исчезла, оставив после себя странное тепло, странный стыд где-то в груди, разливающийся жаром по плечам.       — Ноа говорил, что вы редко видитесь, — сказал Дэннис, чтобы нарушить неловкое молчание, чтобы перестать думать о глупостях.       — Это правда, — кивнул мужчина, — Он живет своей жизнью, я — своей. Так вышло.       — Понятно, — неопределенно протянул Дэннис, отпивая пиво.       Он не знал, что ещё сказать. Парень просто допил пиво и понял, что хочет еще. Не столько алкоголя, сколько того странного спокойствия, что исходило от мужчины рядом.       Робби сидел, откинувшись на спинку дивана, и смотрел в темный экран телевизора, давая Дэннису время собраться с мыслями.       Парень сидел, сжимая опустевшую банку, и чувствовал, как тишина комнаты сжимает виски, усыпляет, заставляет слишком часто моргать, слишком часто думать о дороге домой. Отчего-то Дэннису очень не хотелось уходить.       — Хочешь ещё? — голос Робби вырвал его из раздумий.       Дэннис посмотрел на свою банку, потом на мужчину. Тот уже поднялся, не дожидаясь ответа, и через минуту вернулся с двумя новыми. Протянул одну парню, и их пальцы на секунду соприкоснулись, из-за чего парню пришлось подавить желание стыдливо дернуться. Это случайность.       — Спасибо, — последнее, что он сказал, перед тем как Робби включил телевизор.       — Любишь спорт? — буднично уточнил он, а у парня больше не осталось сил бороться с этой обидой, сдавливающую грудь. Он кивнул, и Робби тут же включил какую-то старую запись бейсбольной игры.       В любом случае, Дэннису стоит отвлечься, верно?       Он сделал пару больших глотков из банки.

***

      Они почти не следили за игрой.       Оказалось, что с Робби было неожиданно легко и приятно разговаривать. Слишком легко для человека, которого он видел впервые. Мужчина не задавал неудобных вопросов, не пытался лезть в душу, не оправдывал сына и не говорил дежурных фраз вроде «всё наладится» или «он хороший парень, просто ошибся».       Вместо этого Робби рассказывал о своей работе, друзьях, интересных случаях.       А Дэннис слушал. Слушал и чувствовал, как напряжение, которое копилось в нем весь вечер, начинает потихоньку отпускать. С каждой фразой Робби, с каждым глотком пива плечи опускались ниже, а мысли становились тише, веселее.       Оказалось, что мужчина работает в неотложке, что Ноа, конечно же, ему не рассказывал, так что им было о чем поговорить. Поговорить, пошутить и выпить еще по паре банок пива.       Сколько этот холодильник мог вместить?       Уитакер усмехнулся, когда мужчина чуть пошатнулся, когда вернулся с очередной порцией алкоголя и плюхнулся на диван слишком рядом с ним, не удержав равновесия.       — О, вам уже хватит, — тихо рассмеялся парень, наблюдая, как брови мужчины ползут вверх, как он улыбается, и по его вискам расходятся морщины. Такие неожиданно красивые и…       Как кому-то может так идти возраст?       — Думаете, доктор? — беззлобно хмыкнул в ответ мужчина, припадая к банке.       И Дэннис наконец рассмеялся. Глупо, во весь голос, откидывая голову назад. Кажется, что впервые за весь этот тяжелый день.       — У тебя хорошая улыбка, — вдруг сказал Робби. Дэннис почти поперхнулся пивом, правда. Это было как-то… Неожиданно.       — Что? — неловко уточнил парень.       — Улыбка, — просто повторил Робби, и в его глазах парень не заметил ничего, кроме спокойной, чуть пьяной искренности, — Ноа идиот, если заставил тебя грустить.       От этих слов какой-то странный жар разлился по груди. Он уснул? Ему снится все это?       Пьяная голова не могла дать на это четкий ответ.       — Вы его отец, — все же напомнил Дэннис, но голос прозвучал слабо, слишком тихо.       — Виноват, — Робби пожал плечами, усмехаясь пьяной улыбкой. Его рука — крупная, с широкой ладонью, с едва заметными шрамами на костяшках, легла на спинку дивана. Близко. Слишком близко к плечу Дэнниса. Господи.       Парень сглотнул, и ему показалось, что мужчина проследил за движением его кадыка взглядом. Показалось же?              Ему вдруг стало душно.       — Я, наверное, пойду, — выдохнул Уитакер, но не пошевелился. Тело отказывалось слушаться, прилипая задницей к дивану, чувствуя тепло, исходящее от мужчины, сидящего слишком близко.       Горячая ладонь лежала на спинке дивана в паре сантиметров от его затылка, и Дэннис физически ощущал это расстояние — если он чуть наклонит голову, то…       — Уже поздно, — легко сказал мужчина, — Оставайся.       Дэннис замер. Он почувствовал, как сердце делает какой-то кульбит, который сложно списать на выпитое пиво.       Он посмотрел на Робби, пытаясь уловить в его словах второй смысл, но лицо мужчины было спокойно, расслаблено. Просто предложение. Простая забота.       Или нет?       — Я… — Дэннис закашлялся, — Я не хочу вам мешать.       — Ты не мешаешь, — жмет плечами Робби, — И я буду переживать, если отпущу пьяного мальчишку одного добираться до дома.       Боже.       Дэннис судорожно сглатывает. Слова застревают где-то в горле, потому что мальчишка — это так снисходительно, так покровительственно, так… Так по-взрослому.       Живот сводит каким-то непонятным жаром. И это ощущение… Это ощущение ему слишком нравится.       Мысль приходит внезапно, отрезвляюще, и парень делает большой глоток пива, чтобы заглушить её, но алкоголь уже не помогает. Он вообще перестал помогать где-то после третьей банки, оставив после себя только странную тяжесть в конечностях и это дурацкое, неуместное тепло.       — Я могу вызвать такси, — говорит он, и голос звучит хрипло даже для него самого.       — Можешь, — легко соглашается Робби, откидываясь на спинку дивана, и его рука, та самая, что лежала рядом с затылком Дэнниса, вдруг опускается ниже, и парень вздрагивает, когда толстые пальцы сжимаются на его плече, — А можешь расправить диван и отдохнуть, — он сделал небольшую паузу, — Что скажешь?       Дэннис должен сказать нет.       Должен был. Это было правильным ответом. Взрослым, разумным, тем самым ответом, который ожидает услышать любой нормальный человек в такой ситуации.       — Я… — голос сорвался, и Дэннис прочистил горло, чувствуя, как ладонь на плече сжалась чуть сильнее, — Да, хорошо. Я останусь, — легко кивнул, — Спасибо.       Робби улыбнулся уголками губ и хлопнул парня по плечу, прежде чем убрать руку.       Жест был дружеским, успокаивающим, но Дэннис все равно почувствовал, как по спине пробежали мурашки.       Он сошел с ума.

***

      Он понял, что влип, только когда стоял под горячими струями воды в душе и пялился себе под ноги.       Дэннис смотрел, как вода кружит в сливе, и пытался убедить себя, что это просто алкоголь, просто усталость, просто тяжелый день, но… В голове раз за разом проносился мужской, хрипловатый голос, от которого сводило низ живота.       Что ты делаешь? Такой способ отомстить Ноа?       Парень зажмурился, прижался лбом к прохладной плитке и выдохнул. Нет. Это не месть, не злость, а что-то другое.       Что-то, что проснулось в нем в тот момент, когда Робби сжал его плечо, когда посмотрел на него этим спокойным, тяжелым взглядом, когда назвал его мальчишкой и предложил остаться.       Это неправильно. Так неправильно, что Дэннис все еще не может поверить в происходящее.              Ты пьян. Просто пьян.       Он потряс головой и вышел из душа, наскоро вытираясь полотенцем, которое Робби ему одолжил.       Дэннис посмотрел на себя в зеркало — раскрасневшиеся щеки, влажные волосы, прилипшие ко лбу, слишком блестящие глаза. Он выглядит как нашкодивший мальчишка, которого поймали за чем-то постыдным.       Парень провел ладонью по лицу, пытаясь собраться. Всё, что ему нужно — это просто выйти, пожелать спокойной ночи и лечь спать. На диване. Одному. Всё остальное — это алкоголь, усталость и глупые мысли, которые исчезнут к утру.       Он глубоко вздохнул, надел футболку и шорты, которые Робби ему одолжил, и потянулся к ручке двери.       Дэннис открыл скрипучую дверь ванной и замер.       Робби стоял прямо перед ним.       Слишком близко. Настолько близко, что Дэннис мог рассмотреть каждую морщинку на чужом лице.       Мужчина облокотился плечом о косяк, сложив руки на груди, и выглядел так, будто оказался здесь совершенно случайно. Будто просто проходил мимо. Будто не ждал, что Дэннис выйдет.       — О, — выдохнул парень, и голос его прозвучал хрипло, слишком громко в тишине коридора. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле, — Я… Простите, я не…       Парень вдруг захотел отступить назад, в ванную, захлопнуть дверь и дать себе пять секунд, чтобы прийти в себя. Пять секунд, чтобы убедить себя, что он не ищет в этом случайном столкновении ничего, кроме случайности.       Но Робби не двигался и смотрел на него так внимательно, что Дэннис не мог двинуться с места. Просто не мог. Без причины.       Эти карие глаза, так похожие на глаза Ноа, словно видели его насквозь, словно видели каждую грязную, неправильную мысль, которая посетила его голову за последние несколько часов, словно видели, о чем парень думает прямо сейчас.       Дэннису вдруг захотелось провалиться под землю, когда он почувствовал, как горят его уши.       — Я расправил диван, — наконец произнес мужчина, заставляя юношу напротив вздрогнуть, — Ты как?       Дэннис сглотнул. Голос Робби звучал низко, чуть хрипловато, и в тишине коридора, где единственным источником света была тусклая лампа под потолком, каждое слово отдавалось где-то в груди.       — Я… — парень провел языком по пересохшим губам, — Нормально.       Нормально. И вот он смотрит, как мужчина смотрит, как он облизывает губы, разглядывает юношеское лицо и…       — Я уже говорил, какой мой сын идиот? — усмехнулся мужчина, заставляя внутренности Дэнниса сжаться.       — Да, — выдавил он, — Да, говорили, — тихо закончил парень, делая самую большую глупость из всех, что приходили к нему в голову — он качнулся вперед и дотронулся губами до колючей щетины на мужском подбородке.       Поцелуй вышел невесомым, неловким, каким-то по-детски робким, и Дэннис уже хотел отшатнуться, хотел извиниться, сказать, что это случайно, что это дурацкое пиво и усталость, и вообще ему пора на диван, но…       Но мужские пальцы перехватили его подбородок раньше, чем он успел отстраниться.       Не грубо. Не резко. Просто уверенно, так, что у Дэнниса перехватило дыхание, а ноги вдруг стали ватными, когда мужчина чуть нагнулся и притянул юношеское лицо к своему чуть ближе, целуя его первым.       И, боже, у Дэнниса кружится голова.       Робби целовался не так, как Ноа. Совсем не так.       Мужские губы были сухими, все еще пахли алкоголем и чем-то отдаленно медицинским, но чувствовались они такими приятными, такими уверенными и медленными, что Дэннис почувствовал, как по его затылку бегут мурашки, а в горле формируется липкий комок, так и норовивший вырваться из него стыдливым стоном.       Юношеские пальцы сами нашли плечи Робби, цепляясь за них, сжимая мышцы под тонкой тканью футболки, чтобы не упасть, чтобы чувствовать хоть какую-то опору. Ведь без неё он просто свалится на пол, парень был в этом уверен.       Словно прочитав чужие мысли, мужчина скользнул ладонью по шее парня вниз, к бокам, медленно ведя по ним пальцами, медленно притягивая к себе тело мальчишки.       Мальчишки.       Дэннис отчего-то вспомнил это глупое обращение и задрожал, горячо выдыхая в чужой рот.       — Тише, — вдруг выдохнул Робби ему в губы, чуть отстраняясь, — Тише, не то…       Он не смог закончить. Мужчина смотрел в эти синие, влажные глаза и не мог вспомнить, о чем только что думал. Что-то о том, что это ошибка и парню нужно поспать, верно?       Глаза скользнули дальше по лицу — к тонким губам, к сведенным вместе бровям, к удивительно трепетному румянцу на щеках, к приоткрытому рту и… Боже, мужчина давно не чувствовал себя так…       Так хорошо и неправильно одновременно.       — Ты… — начал мужчина, — Боже, Дэннис, это…       — Ага, — перебил его парень, зачем-то обхватив ладонями мужское лицо, — Просто… Просто разочек, ладно?       Робби не смог ему отказать.       Мужчина целовал его медленно, неторопливо делая шаги куда-то в сторону спальни или гостиной, Дэннис был не уверен. Он просто следовал за ним, позволяя мужчине вести, позволяя ему делать так, как тот считает нужным.       Но до спальни они не дошли. И до дивана тоже.       Робби вдруг прижал парня к косяку двери, ведущей в ванную, и от неожиданности Дэннис тихо выругался между поцелуями. Да, кто бы знал, к чему это все приведет?       Мужчина усмехнулся, отрываясь от чужих губ и прижался лбом ко лбу Дэнниса, заглядывая в еще прикрытые глаза:       — Не думал, что ты ругаешься, — зачем-то прошептал мужчина, — Выглядишь слишком хорошим для такого.       У Дэнниса остановилось сердце, а может, он просто забыл, как дышать, потому что из его горла тут же вырвалось что-то… Что-то грязное, похожее на скулеж и на стон одновременно. Робби лишь еще раз усмехнулся:       — Я прав, да? — хрипловатый голос заполнял все пространство между их телами, так что Уитакер мог чувствовать только жар, только запах пива из чужого рта и легкие спазмы в самом низу своего живота, где-то у лобка, — Обычно ты хороший мальчик, верно?       Дэннис поперхнулся воздухом.       Что это вообще такое?       — Я… — парень неловко усмехнулся, попытавшись отвести взгляд куда-то в сторону, — Боже, мне так неловко.       Робби качнул головой и тепло улыбнулся, когда слова с трудом сорвались с юношеского рта.       — Еще бы, — согласился мужчина, медленно проводя пальцами по щеке парня, — Нам стоит остановиться?       И ответ «да, конечно». Правильный, адекватный ответ, который Дэннис отчего-то так и не смог произнести.       — Так и думал, — после слишком долгой паузы хмыкнул Робби, целуя парня куда-то в висок, — Тогда найдем более подходящее место.       У Дэнниса хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть.

***

      О, Робби всего этого не планировал.       Он вообще не планировал задерживаться в квартире сына в эти выходные, но обстоятельства сложились так, что пришлось. Ноа сорвался в последний момент, оставив отца с ключами и скомканным: «Пап, извини, но у меня тут дела».       Какие дела, Робби догадывался — он тоже ведь когда-то был молодым.       Мужчина должен был просто переночевать, забрать кое-какие документы и утром уехать. Никаких планов на разговоры, а уж тем более на то, чтобы впускать в дом чьего-то обиженного парня, поить его пивом и…       Боже, что ты, старый идиот, делаешь?       Мужчина не до конца понял, в какой момент они оказались в спальне.       В спальне Ноа, который так великодушно позволил отцу остаться в ней на этих выходных, который сейчас, по всей видимости, проводит время с кем-то другим, вместо своего парня. Красивого, невероятно притягательного парня.       Это неправильно. Боже, как же это все плохо.       Но Робби не может остановиться.       Он опускает Дэнниса на кровать, нависая сверху, и в очередной раз оглядывает его лицо, его большущие глаза, его кудрявые на концах волосы и…       — Вот так, — тихо шепчет он, когда парень плавится под его весом. Руки парня, беспорядочно блуждающие по его телу — по торсу, груди, по его шее и даже колючим щекам, — Так удобней?       Уитакер кивает, так что Робби наконец позволяет себе наклониться к нему и провести носом по виску, прижимаясь губами к уху:       — Умница, — тихо шепчет мужчина, проверяя свою грязную, неприемлемую теорию. Он чувствует, как пальцы скользят к его плечам, крепко сжимая, слышит, как он задерживает дыхание. У мужчины сносит от этого крышу.       — Нравится, когда хвалят? — совершенно бесстыдно спрашивает Робби, вырывая из губ парня тихий стон, — Нравится?       Робби не должен был этого замечать. Не должен был так жадно ловить каждую реакцию, каждый вздох, каждую дрожь, пробегающую по чужому телу. Но он замечал. И это заводило сильнее, чем если бы парень под ним извивался и стонал в голос.       Дэннис был прекрасен в своей неловкости. Слишком хороший, слишком правильный, слишком воспитанный для всего этого. Для пьяных поцелуев в коридоре, для чужих рук под футболкой, для тяжелого взгляда мужчины, который старше его вдвое…       Робби и сам готов был провалиться под землю, когда Дэннис все же неловко ответил:       — Да, я… — он неловко рассмеялся и все крепче сжимал пальцами плечи, — Да, пожалуйста… Просто… Черт, не спрашивайте.       Этот ответ всех устроил.       В следующую секунду губы Робби вновь опустились на губы Дэнниса, завлекая того в новый, горячий поцелуй. Более нетерпеливый, более грязный и мокрый, из-за чего бедра парня непроизвольно дернулись навстречу чужому, горячему телу. Мужчина почувствовал чужое возбуждение где-то у своего бедра, из-за чего сам не смог сдержать слишком хриплого стона.       — С ума сойти, — непроизвольно простонал он, чувствуя, как парень повторяет это движение — неосознанно или специально, неважно. Это было хорошо.       Так хорошо, что Робби уже успел забыть, что парень под ним вообще-то парень его сына.       — Ага, — тихо тянет Дэннис, — С ума сойти, — и вновь это неловкое, грязное движение бедрами, из-за чего парень чувствует, как каждая клетка его тела горит.       Он не знает, что делает. Не знает, как его руки оказались под чужой футболкой, как его ноги обхватили чужую талию, как он выгибается навстречу, словно прося о большем. Умоляя.       В голове больше не осталось мыслей — только жар и дикое желание, которое он, честно сказать, никогда прежде не чувствовал.       — Пожалуйста, — вновь подает голос Дэннис, нетерпеливо толкаясь еще раз, — Робби, я…       — Хорошо, хорошо, — лишь хрипит мужчина, опуская свою горячую ладонь на чужой торс, надавливая, трогая напряженные мышцы, — Потерпи.       И Дэннис правда пытается терпеть.       Он терпит, когда пальцы Робби слишком медленно приподнимают футболку, терпит, когда эти пальцы скользят по оголенной коже, терпит, когда сухие губы опускаются ниже — к его шее, ключицам, но…       Он больше не может терпеть, когда ладонь наконец ложится куда-то на резинку шорт.       — Скорее, — стонет парень, вызывая у Робби искреннюю улыбку, — Скорее…       — Конечно, — хрипит он в ответ и наконец освобождает член Уитакера из плена белья и шорт, стягивая их одним резким движением. Холод комнаты тут же заставил парня выгнуться, холодя раскрасневшиеся щеки, — Вот так, — вновь шепчет Робби, явно с удовольствием рассматривая полуголое тело под ним, — Молодец.       И Робби точно знает, что делает. Мужчина не дает парню долго ждать — он опускает одну из ладоней на его твердую плоть и сжимает, наблюдая за реакцией.       Дэннис выгибается на кровати, и это зрелище — неописуемое.       Парень старается ухватиться пальцами за простыню, за подушку или одеяло — за все, что можно крепко сжать. Крепко сжать и не кончить от одного короткого, горячего прикосновения.       Уитакер горячо выдыхает и все же находит пальцами такую вещь — он сжимает пальцами край футболки мужчины и смотрит вниз — на чужую ладонь на собственном члене и стонет, когда Робби следит за этим действием. Следит и медленно, осторожно начинает двигать рукой.       — Ты такой чувствительный, — хрипло выдыхает Робби, и в его голосе нет насмешки. Парень слышит только восхищение, от которого у Дэнниса подгибаются колени, и он благодарит Бога, что уже лежит. Ведь упасть на пол сейчас было бы гораздо унизительней всего, что сегодня с ним произошло, — Это из-за того, что я тебя хвалю? Или из-за того, что ты знаешь, как это неправильно?       Дэннис не может ответить. Не может выдавить из себя ни слова, потому что каждое движение чужой ладони отправляет искры куда-то глубоко в живот, к самому основанию позвоночника. Он только мотает головой, не зная, что отрицает — то ли то, что так сильно реагирует на похвалу, то ли то, что это неправильно. Но Робби, кажется, и не ждет ответа.       Он легко подбирает нужный, приятный Дэннису ритм и сжимает ладонь в самом конце, отчего тот жалобно стонет и сжимает пальцы на ногах.       — Посмотри на меня, — тихо просит мужчина, и голос его звучит слишком мягко.       Карие глаза Робби смотрят на парня в упор, тяжело, томно, и от этого взгляда хочется спрятаться, но в то же время, ему почему-то хочется никогда не отводить глаз.       — Вот так, — Робби ускоряет движение, и большой палец каждый раз проходит по головке, размазывая выступившую смазку, — Умница.       В животе Уитакера что-то сжалось. Что-то горячее и липкое.       Дэннис всхлипывает. Это все действительно что-то с ним делает — эти слова, этот тон, эта снисходительная нежность в чужом голосе. Он чувствует, как его бедра начинают двигаться в такт чужим движениям, как тело само ищет большего, как язык непроизвольно облизывает пересохшие от постыдных стонов губы.       — Я… О, боже, — Дэннис не понимал, что именно вылетает из его рта. Он не понимал, что делает. Он больше ничего не понимал, ведь чужие пальцы такие приятные, хриплый голос сжимает виски так сильно, что… — Я сейчас…       Дэннис кончает слишком быстро.       Слишком громко, слишком позорно, выгибаясь на кровати и вцепившись в чужую футболку так, что пальцы побелели. В ушах шумит, перед глазами плывут белые пятна, и он слышит собственный стон — высокий, жалобный, какой-то совсем неприличный.       Разве раньше он так звучал? Никогда.       Но раньше его и не хвалили… В таком ключе.       Уитакер судорожно выдыхает и прикрывает глаза, тут же чувствуя, как все его тело расслабляется, как голова тяжелеет и…       Перед тем как уснуть, он чувствует легкий поцелуй в висок и хрипловатый голос над ухом, шепчущий что-то про то, какой он хороший.       Ноа никогда не вызывал в Дэннисе подобных чувств. И, возможно, парню просто был нужен кто-то постарше.