Бюро законов

      — Как называется, когда два очаровательных в своей уникальности коллеги переспали?       — Нарушение субординации. Харассмент, если имело место сексуальное домогательство.       — А вот и нет. Называется “бюро законов”.       — Будь добр, убери желтую прессу и ноги со стола.       Каэль со вздохом отложил газету с колонкой любимой журналистки. Анархистка КК была прекрасна: что ни статья, то контрольный в голову общественного мнения. Ноги со стола Лун тоже убрал, потому что с Каэлуса не убыло бы метнуть каким-нибудь тяжеловесным заклинанием.       Так повелось… с самого начала, пожалуй. Когда их распределили в одно бюро, он сперва удивился, а после обрадовался, потому что, по сути, при маге можно было почти ничего не делать. С последним он ошибся, конечно, но не критично. С самого начала повелось, что они замечательно работали в тандеме. Каэлус с въедливостью учёного-исследователя вгрызался в каждый законопроект, препарировал, перекраивал, удаляя зловредное или просто лишнее, сшивал заново, наблюдал за работой “детищ” в смоделированной его магией копии общества в миниатюре, а после пускал в работу Каэля. Тот, в свою очередь искал все возможные лазейки, позволяющие новый закон не соблюсти или не получить причитающееся за нарушение или несоблюдение наказание. Находил, и Каэлус принимался за доработку. А находил лазейки Каэль всегда.       Та же гармония была и при работе с населением. К Каэлю могли прийти практически просто так, за пояснениями, за чаепитием с печеньками и сплетнями о недобросовестных чинушах, могли прийти за советом, как лавировать в сложном мире законов. К Каэлусу приходили с серьёзными проблемами, требующими законного решения.       Даже в общении с прессой каждый из них играл ту роль, которая подходила ему больше. Волшебник писал речь, Каэль ее зачитывал так, чтобы прониклись и поняли все. Он же общался с газетчиками, которые и на дистанцию фаербола не подошли бы к Каэлусу.       И вышло так, что практически все Каэля искренне любили, почти обожали. Каэлуса — не менее искренне уважали, но предпочитали сторониться. И только Каэль едва ли не боготворил Каэлуса.       — Репетируешь новую речь для пресс-конференции?       Каэль вздрогнул. Он как-то слишком глубоко ушёл в свои мысли, не заметив, что маг не просто подошёл из-за своего заполненного папками и бумагами стола, но и поставил перед ним, Луном, чашку крепчайшего чёрного кофе с ликером, дразнящего теперь обоняние смесью горьковато-карамельных нот. Признание, что он скорее думал о пяти-десяти способах использовать ремень, Каэль счел раскрытием профессиональной тайны.       — Нет. Тут только ты конченый трудоголик, — отбрил беззлобно Каэль, потянул носом воздух, вбирая одуряющий аромат кофе. — Но меня полностью это устраивает.       — Через полчаса придут первые посетители. На твоём месте я бы пришёл в себя.       Хотелось чуть возмутиться, с чего бы Каэлусу знать чужое расписание, но вырвалось иное:       — Ну знаешь ли, я на своем месте и сам не против прийти в тебя. И наоборот.       Да, это тоже повелось, кажется, с самого начала. Дурацкие статейки Анархистки КК в желтой газетенке, проталкивающие в массы идею, что при такой гармонии в работе бюро законов точно должно было пребывать в гармонии и в остальных сферах. Особенно интимной. Исключительно друг с другом.       Луна это бесконечно забавляло. Кальда до поры абсолютно не трогало.       А потом все вышло как-то само. И уже не забавляло. И очень даже трогало. Знала бы языкастая писака, как именно трогало, — смутилась бы, насколько тактична в своих фантазиях.       — Кстати о трудоголизме. Коровка на выходных собирался устроить неплохой вечер за городом, просил явиться нас обоих. А Шмеля из бюро религий не просто просит, а яростно настаивает на твоём присутствии.       — Хочет лично плюнуть мне в лицо за последние нововведения в закон, ограничивающий магию, ломающую межмировой барьер?       — Хрен ее знает, чего она хочет. Но если что, я буду рядом. Хотя предпочёл бы просто хорошо провести время, а не отрывать от тебя злобную ведьму…