Бюро законов

      — Еще раз повторяю: сделайте уже что-то с этой лестницей. За один только последний час трое упало!       Недорослик, стоящий перед Каэлем, даром что не брызгал слюной в ярости, являя полную противоположность самому себе буквально минуту назад. Стучался в дверь и просил выйти словно бы совсем другой индивид. Каэль усмехнулся.       — Понимаю Вашу экспрессию, но ничем помочь не могу. Вы же знаете, заклинание может снять только господин Морталис, а он… — Лун театрально возвёл глаза к небу, — мягко говоря, занят. Хотя, конечно, Вы всегда можете обратиться к нему напрямую.       Ничего нового Каэль не сообщил: все знали, что если возле бюро законов люди начинают падать, то снять заклинание может только Каэлус, потому что — это тоже все знали — сволочь, накладывающая минимум раз в месяц на ступеньки проклятие, неуловима и не оставляет следов собственной магии, чтобы выбивались из привычного фона и можно было отследить.       Итак, ничего нового Каэль не предложил. Но недорослик вдруг побледнел и выцвел, даже как-то ужался, вдруг напомнив смятую тряпочку — удивительная способность к метаморфозам, практически хамелеон, — и забормотал под нос, что ни в коем случае не стал бы беспокоить такого важного человека, как Морталис.       «А я, то есть, не важный… так и запишем…»       — Вы не могли бы… — визитер уже с какой-то надеждой глядел на Луна снизу вверх, — Вы ведь вроде как… ну…       Недоросль сложил указательные пальчики вместе, даром что не потерев их друг об друга в пошлом жесте, — в газетах же пишут…       Каэль вспыхнул:       — Вы верите сплетням из желтушной прессы?       — Но ведь пишут же…       — На заборах тоже пишут, пока руки не оторвали, — рыкнул Каэль, — а Вам, господин, вероятно, надо ответить за оскорбление чести и достоинства: заплатить штраф, отработать на общественное благо. Может, тогда Вы научитесь пользоваться критическим мышлением.       У Каэля была официальная спутница для публичных мероприятий, требующих пары. Аналогично и у Каэлуса была та, с кем он ходил. И ни в роскошной la femme fatale, с которой появлялся Лун, ни в хрупкой и нежной, как сказочная фея, барышне, с которой приходил Кальд, никто бы не узнал отсутствующего в моменте сотрудника бюро. Иногда Каэлус магией творил двойника — своего или каэлевского, в зависимости от обстоятельств, — что окончательно снимало всяческие подозрения.       В общем, как ни крути, а сплетни в газетах, при включении критического мышления, становились не более чем фантазией отдельно взятых журналисток.       — Уйди, пока я тебя господину Справедливость не сдал и сам не включил режим господина Возмездие!       Недорослик брызнул с места, забавно поскальзываясь и теряя равновесие на натертом воском паркете, скрылся между массивными входными дверями. Лун выглянул в окно. Так и есть: лестница была заколдована. Незадачливый визитер споткнулся о ту ступеньку, на которой обычно лежало проклятие, пролетел через несколько чистых, отпружнил — а это было уже чем-то новеньким — от еще одной ступени и, приземлившись на обе задние конечности, понесся в неизвестном направлении. Каэль надеялся, что громить редакции желтых газетёнок.       Еще раз криво усмехнувшись и сунув руки в карманы, Лун отправился по своим делам.       Каэлус зашивался. Не буквально, к счастью, но очень наглядно. Модель общества бурлила, кодексы, папки с законопроектами, сборники постановлений, указов и положений парили в воздухе, кружась в каком-то понятном только волшебнику танце, а сам маг беспрестанно что-то писал то в одном, то в другом ежедневнике, делал светящиеся пометки в том или ином фолианте. Каэль ловко пролавировал между судебником начала времен, пыльным и чуть плесневелым, и административным кодексом прошлого века. Стукнул звучно чашечкой с блюдцем по столу, привлекая внимание. Не привлёк. Тогда привлекся к Каэлусу сам. Обнял за плечи, кладя магу подбородок на макушку. Это он точно не проигнорирует, потому что чревато последствиями.       — Я тебе чай принес. Ромашково-лавандовый. С ложечкой меда.       — Я не нервничаю.       — Я заметил. У нас люди от ступенек мячиками прочь отскакивают, конечно, ты абсолютно спокоен. Здание почти вымерло, — Каэль потерся по-кошачьи щекой о волосы Кальда:       — Или ты скажешь, что лестница саму себя заколдовала? Я, разумеется, могу сделать вид, что верю, но ты меня пугаешь меньше, чем контролер чрезвычайных ситуаций, господин Коровка-Феоровальти. Давай, пей чай, а потом снимай проклятие с лесенки. Хорошо?       Каэлус апатично кивнул. Кружащиеся книги опустились, ровными стопками расположившись на столе.       — Вот и славно.