Бюро законов

      — Это глупо.       Волшебник с ледяной вежливостью выслушал предложение бледного клерка из бюро расследований и сразу вернул папку с делом. Любой другой после спокойного и вымораживающе твердого замечания Каэлуса, пожалуй, поседел бы от страха. Но Каэль не был “любым другим”. Папку он вернуть несколько сжавшемуся клерку не дал — перехватил на полпути, — а самому работнику союзного бюро лишь лучисто улыбнулся, подмигнул и радостно произнес, кивнув на Каэлуса:       — Мы согласны. Оставьте дело. И нас тоже, пожалуйста. Ну и зайдите, я не знаю, послезавтра или на следующей недельке, что ли. Мы поделимся соображениями. Визитёр с промелькнувшими радостью и облегчением на лице практически тут же испарился из кабинета.       — Мои слова ничего не значат? — вернувшийся к работе маг выглядел, мягко говоря, недовольным. Каэль печально отозвался:       — Нет, mi corazón, твои слова всегда что-то да значат. Даже молчание значит. Особенно для меня. Но быть букой не самый лучший способ завести полезные знакомства, — аэрис поднял голову и со всем теплом, на какое был способен, посмотрел на мага, — но я всегда готов прийти тебе на помощь и завести их для тебя. Так что сегодня вечером мы идем бродить по темным переулкам.       Темные переулки не подвели. Они действительно были чернее души самого отпетого грешника. И как душу отпетого грешника порой освещают лучи редких благих дел, так и переулки района за местным театром оперы изредка освещали косые тусклые лучи из полузабитых окошек.       Когда-то этот район назывался театральным. Предполагалось, что здесь будут квартирки актеров и театральных художников, оперных прим и сценаристов, что тут поселятся режиссёры, осветители и оркестранты. Словом, район должен был славиться культурой и быть элитным. Но ничего не случается в полной мере так, как запланировано. И история внесла свои правки. Люди богемы без должного вмешательства слишком уважающих их работников правопорядка быстро растлили местное падкое на огоньки славы общество, а в район потянулись проститутки с котами и преступники всех мастей. Из элитного район весьма скоро стал криминальным, но, стоило отдать должное, за монументальность театральной колоннады не выплескивался.       И вот теперь Каэль с Кальдом стояли в узкой полоске света от фонаря на фасаде театра и вглядывались в темноту. Аэрис был уверен, что темнота уже, в свою очередь, успела их разглядеть, оценить и счесть лёгкой наживой. И это ему нравилось. Подстегивало дремлющую в глубине жажду приключений. Он перевел взгляд с нагромождений мусора на спутника… Спутницу. Кальд наотрез отказался идти в настоящем облике, сочтя подобный визит пагубным для репутации, и нацепил личину. Впрочем, и в виде la femme fatale маг остался чуждым окружению.       — Тут можно сократить путь, митт йертта, — Каэль подставил тут же локоть, чтобы его роковая спутница оперлась, но та медлила. — Каль?       Магичка скосила подведенные угольной палочкой глаза на конечность аэриса, он даже ожидал, что сейчас в очередной раз услышит, что женщины не настолько беспомощны, но с нарочитой ленцой она приняла знак внимания, хоть подтекст “я и сама способна на многое” сквозил в каждом жесте.       “Словно учился где…”       Каэлю на мгновение даже захотелось закатить глаза. Исключительно от восторга: он обожал, когда Кальд изображал из Каль на публике стерву.       «Ты сказал, что дело глупое, почему?»       Вопрос этот терзал Каэля еще со встречи с клерком. Он доверял оценке Каэлуса, равно как и признавал, что ему, Луну, просто было любопытно, поэтому он не дал вернуть дело в Бюро расследований. Тем не менее…       Вслух он спросить уже не мог, а потому сейчас радовался, что Каэлус без лишних просьб настроил меж ними телепатический канал.       «Описание жертв. Раны на их теле соответствуют работе глабрезу. Сами по себе эти демоны довольно мирные — если, конечно, понятие “мирный” применимо к демонам, — но факт остается фактом: они предпочитают интриговать и договариваться, совращая некрепкие умы, не агрессивны, однако если их взбесить, то… следы довольно характерные. В любом случае, вызов глабрезу в наш мир оставил бы волнения в поле, но о них ни слова в документах не было. В Бюро не идиоты работают, кто-то бы из тех, кто был на месте, точно бы отметил волнения, — голос Каэлуса в голове немного убаюкивал, настолько был спокойным. Он не спрашивал, почему Каэля осенило спросить только сейчас, но методично объяснял свою точку зрения. — Есть, конечно, еще один вариант, но он еще более нелепый. Следов открытия Границы при нем нет, но трупов было бы больше. Однако, насколько мне известно, предпосылок появления того, кого я предполагаю, не было».       Они обогнули кучу мусора, состоящую из переломанных оконных рам, коробок и вонючего тряпья.       «Ты о чем?»       Каэлус остановился, рассматривая совсем темный узкий проулок между двумя домами. Он даром что не принюхивался. По мнению Каэля дышать здесь, в переулках, следовало бы пореже и полегче, чтобы не задохнуться.       «О ком. Вендиго. Следы по описанию похожи, а кроме того, стали бы объяснимы рваные раны, похожие на укусы и когти и общая сохранность тел. Если ты знакомился с делом, мог заметить, что тела были будто заморожены. Последние дни было довольно жарко — странность, которая играет и "на" и "против" предположения о вендиго. На — замороженность останков. Против — они могут появиться там, где долгие заморозки и голод, а значит, природа играет против. Остается только создание кем-либо. И тут мы возвращаемся к следам, которые не обнаружили. Для создания вендиго надо затратить колоссальные усилия и прорву магии. Но если глабрезу оставил бы след сам по себе, то в случае вендиго вспышка некромантии такого масштаба точно не укрылась бы не только от местных, но накрыла весь город. Да и рано или поздно всплыла бы пропажа огромного количества жителей, а вместе с ними разворошило бы два-три кладбища… Так что, как не взгляни, это глупо. Либо не хватает информации, либо все проще, чем кажется на первый взгляд».       — Не так страшно, как кажется, да? — Каэль провел ласково по запястью своей “спутницы”. Со стороны, должно быть, жест выглядел более чем успокаивающим. Вглядывающаяся в темноту Каль, обернулась, блеснув в темноте глазами.       «За нами следят. Двое или трое…»       Каэль скинул пиджак, накинул заботливо на плечи спутницы: «Почти. Четверо. Пасут с того момента, как мы зашли в район. Ты только заметил?»       Каэлус промолчал. Это немного задело, но не настолько, чтобы испортить настроение.       Спутница отошла на несколько шагов, вновь вглядываясь в темноту проулка, немного постояла, а после решительно зашагала вперед. Не объясняя причин.       — Митт йертта, ты куда?       Пришлось последовать, огибая нагромождения мусора и лужи. Каэлус стоял возле одной из куч и внимательно ее разглядывал. Он, казалось, не замечал ни шагов Каэля, спешащего присоединиться, ни шорох подбирающихся местных.       — Здесь. Надо посве…       Его перебили:       — Ты глянь, какой кобел с ляфамой нарисовались.       — И обтрухаться не бздят.       Каэль тихо хмыкнул, глянул на Каль. Она уже не рассматривала кучу мусора перед собой, но чуть склонив голову к плечу внимательно сверлила взглядом четыре силуэта, перегородивших им с Луном проход.       — Красючка знатная. А курдюпка какая, с брюликами. Тут не хотел, а закуропчишь. И отжарить можно.       Каблучки цокнули в сторону воров мерно, неспешно. Щелкнуло в темноте, на мгновение язычок пламени высветил надменное лицо Каль, погас, оставив тлеющую точку — сигариллу в мундштуке. Терпко запахло вишневым табаком.       — У вас пять секунд, мальчики.       Каэль возмутился:       — Эй! Это так мне ничего не останется.       Каль повела плечом. Один из незадачливых грабителей вскинулся:       — Лопатник гони, лярва, пока мойкой не причесал.       Но второй вдруг дернул не в меру самоуверенного товарища за плечо.       — Шкаф… они того… не ссут.       — А вот меня чего-то бздо взяло, мож ну их на…       Каль сделала еще шаг вперед. Ни страха, ни удивления в движениях, только какая-то ленивая кошачья грация донельзя уверенной в себе женщины.       — Три секунды.       Четверка неудачников дружно, как по команде развернулась и бросилась бежать. До Каэля донеслось тихое “время вышло”. Каэлус сделал едва заметный жест рукой.       — Милый… фас.       Лун сорвался с места. Но далеко бежать не пришлось. Квартет налётчиков шлепнулся перед ним с грацией перезревших груш, спеленутый тонкими полупризрачными путами.       — Так нечестно, эй!       — Они полностью твои, — музыкально отозвалась Каль.       — Что, и по ребрам пинать можно?       — Полностью. Но у тебя минута.       — Жестокая женщина…       Каэль расплылся в довольной улыбке. Ему разрешили делать все, что придет в голову, в течение минуты. Это было сродни подарку на Перелом. Весьма долгожданному, а потому ценному.       Он не особенно следил, что происходит за спиной, поглощенный своим занятием. Отметил лишь краем глаза вспышку света, чернеющую на ее фоне женскую фигуру, склонившуюся над очередной кучей. А после с головой ушел в раздачу пинков и зуботычин. Опомнился только когда низкий грудной голос напомнил:       — Время вышло.       В этот раз фраза звучала гораздо мягче. Нежнее, что ли. Лун оторвался от грабителей.       — Можно еще каждому по разику вдарить?       — Можно. Но больше не проси.       Налетчики что-то сдавленно застонали, кажется, протестующе, но их мнения не спрашивали.       Наконец, когда первый пыл немного поутих, Каэль присоединился к спутнице. Та рассматривала, сидя с прямой спиной на корточках, землю возле кучи. Что именно привлекло ее внимание, было не сразу понятно, пришлось уточнять.       «Иней. Он не сошел до конца. Местами земля влажная, но это не вечерняя роса, можешь сравнить с участком чуть ближе к выходу из проулка. Кроме того, здесь температура ниже. Просто проведи рукой… градусов пять-семь ниже необходимого. Будь трупы просто заморожены, думаю, такого перепада бы не было… и запах, чувствуешь?»       — Mi corazón, ты уверена, что тут стоит находиться дольше? Гнилью же воняет. Грязно, к тому же, туфельки запачкаешь.       Каль подняла голову. Выглядела она сытой кошкой.       «В точку. Только мусор здесь бытовой: рамы, тряпки, бумага. Да, подворотней явно пользовались, как уборной, но запаха гнили оно бы не дало. И, как ты мог заметить, запах трупный, но тела убрали еще при первом осмотре. Тебе не кажется это странным?»       — Пойдем домой?       «Но самое интересное чуть ниже, — она аккуратно расчистила небольшой участок. На земле виднелись глубокие борозды, какие оставляют очень крупные когти, но следов иных животных не было. А по краям царапин белела изморозь. — Кто-то присыпал следы. И едва ли это были наши расследователи. Можно было бы, конечно, еще сказать про эманации ужаса на периферии, но наши друзья слегка запачкали этот след. Нехорошо…»       Каэль помог Каль подняться. Что же, сказанное объяснило, почему Каэлус принюхивался. Он действительно в первую очередь искал запах. Но то, что за минуту он нашёл столько всего интересного и не поделился возможностью поиска — удручало немного.       — Глабрезу? — все же уточнил тихо Лун.       — Хуже. Второй вариант. Или кто-то хочет, чтобы думали, что это он. Вендиго бы за собой след не замел.       Аэрис снова подставил локоть, чтобы спутница оперлась, но та лишь махнула — руки грязные. Тогда Каэль поправил на плечах Каль пиджак. Провел осторожно подушечками пальцев по ее шее, пряча прикосновение за случайностью. Послышался тихий немного нервный вздох.       — Ты специально меня отвлекла?       — Нет. Просто дала то, что ты хотел в тот момент. Зря?       Лун покачал головой. Нет, не зря. Он был счастлив.       — А ты дашь… все, что попрошу?       — Смотря как попросишь.       Она процокала мимо грабителей. Вытерла о замызганную штанину одного из мужчин мысок туфли. Брезгливо. И зашагала дальше.       — В участок. Заодно скажем, чтобы прибрали мусор.       Аэрис хмыкнул. Да, иначе как мусором налетчиков было назвать сложно. Проходя мимо он исподтишка еще раз пнул ближайшего. И поспешил присоединиться к Каэлусу.       Участок располагался в старом, еще не успевшем до конца обветшать здании. Двухэтажном, но приземистом, построенном из темно-серого камня, а потому давящим ещё на подходе. Бюро законов тоже было серым, тоже психически придавливало, но воздушности и легкости в его трех — включая мансарду — этажах было больше. Бюро скорее внушало легкий трепет. От участка же густо веяло безнадегой. И даже щит с молнией — символ Бюро расследований, — и синий дежурный фонарь не сделали пост стражи симпатичнее.       Внутри было не лучше. Никаких дубовых панелей или дорогого паркета из венге, только сумрачное небольшое помещение вестибюля со множеством дверей. Облупившаяся штукатурка на стенах, выщербленный камень плиток на полу, змеи выкрашенных в болотно-зеленый труб внутренней пневмопочты. Усталый клерк — эльф в форменной сизой куртке бюро — стоял за стойкой в углу и отчаянно зевал, пытаясь бороться со сном, но, заметив посетителей, вытянулся по струнке. Он даже цветом постарался слиться со стеной — стал светло-серым, штукатурным.       — Ваше сиятельство… ч-чем обязаны?       — Ой, да не дергайся ты так, мы тут мимо проходили, решили…       «Попроси его провести нас в прозекторскую, надо посмотреть тела. Отчеты мы видели, но надо ознакомиться с тем, с чего их писали».       — …полюбоваться трупами, — Каэль заговорщически понизил голос, — моя дама — такая выдумщица!       «Ты зануда, Кальд, ты знаешь?»       Бледный клерк перевел взгляд на Каль. Замер. На мгновение в глазах эльфа мелькнуло сомнение, тень узнавания кого-то, кого он точно должен был помнить. Что-то было в манере держать на уровне груди мундштук с сигариллой, склонять голову, пытливо глядя на оппонента, во время ожидания или диалога, в холодном прищуре. Что-то ужасно знакомое и вселявшее трепет.       Но искра узнавания погасла, сменившись лёгкой опаской.       — Госпожа… могу я узнать…       — Сомневаюсь.       — Извините, — клерк даром что не отшатнулся, насколько ледяным тоном было сказано ему “сомневаюсь”. Он, все еще бледный, взял себя, тем не менее в руки:       — Госпожа, простите, пожалуйста, но я должен как-то зафиксировать Ваше присутствие в журнале. И… даже так не имею право пускать Вас в прозекторскую. Ведь, если это каждый гуляющий будет просить показать ему тело, то есть шанс, что рано или поздно ты пустишь… — он вдруг задохнулся воздухом, закашлялся, из бледно-серого став красным. — Извините, госпожа.       Под долгим взглядом Каль кровь снова отлила от лица эльфа. Она говорила спокойно, но это был “тот самый” тон, после которого обычно седели чиновники Бюро законов:       — Имя, фамилия и должность.       Даже внутри Каэля от “того самого” тона все обмерло и ухнуло вниз, пытаясь закопаться в кишках. Стало как-то холодно и неуютно. Эльф сдавленно прохрипел, что его зовут Эллерион Таннер и что он канцелярист. Ушастого Каэлю стало совсем жалко.       Каль тем временем из клатча достала несколько бумаг и передала клерку. Все ещё полумертвый от ужаса канцелярист дрожащими руками записал что-то в тетради посещений, наставив кучу клякс, потом отправил записку по пневмопочте и срывающимся голосом попросил ожидать.       Все время ожидания Каэлус строчил что-то казенным пером на казенной же сероватой бумаге. После протянул записи несчастному Таннеру. Тот ознакомился. Вздохнул. И снова отправил записку воздушной почтой.       Пробежали мимо два крепких дворфа в форме. Скрылись за дверью.       С дверным хлопком из-за ограждения вывалился толстый гном в замызганном халате, он пытался на ходу доесть бутерброд и вытереть руки. Выглядело все довольно комично. Гном ворчал под нос, жалуясь невидимому собеседнику, что условия работы оставляют желать лучшего, что приличным сотрудникам поесть спокойно не дают, что нашлись же уроды, которые вместо того, чтобы спать, шастают посреди ночи любоваться трупами. А после наткнулся взглядом на Каэля и Каль.       — О, какие, — хмыкнул, сощурился, чуть пристальнее разглядывая сперва аэриса ,а после его спутницу. И вдруг ткнул пальцем в Луна:       — Я ж тебя знаю! Ты тот шкет, который постоянно в наше Бюро шастает. Помнится, я был на прошлой неделе на головомойке, а ты торчал под дверью и секретарше зубы заговаривал. Что, уговорил всё-таки взять в штат?       Каэль хотел что-то возразить, но гном уже повернулся в сторону Каль. Сощурился ещё больше, поковырялся в кармане халата, вытащил из него пенсне, водрузил на мясистый нос, посмотрел ещё раз, снял пенсне:       — Девочка, ты случайно не родственница нашей Колючки?       — Даже специально нет. Не родственница.       — Жа-аль, Колючка хорошая баба была. На тебя смотрю и ее прям вижу, — гном снова вытер ладони о замызганный кожаный фартук поверх халата, поправил защитные рукава. — Ладно, идемте. Надеюсь, от вида жмуриков в обморок никто не шлепнется.       Прозекторская располагалась в подвальном помещении, куда вела узкая разбитая лестница. Она тускло освещалась синими сумрачными лампами, так что приходилось думать дважды, прежде чем ставить ногу на следующую ступеньку. Но неудобства на этом не заканчивались. Стоило только толкнуть массивную железную дверь в помещение морга, как чрезмерно яркий свет от операционных ламп ослеплял на несколько секунд любого входящего. Невыносимую яркость усиливали белые плиты, которыми выложили пол и стены прозекторской. Но неприятнее всего было обонянию: в прозекторской густо пахло консервирующим раствором и чем-то сладковато-приторным, словно раствор справлялся не везде и не всегда.       Гном засуетился, бросившись к дальней стене с едва заметной дверью, принялся командовать невидимым пока помощником, чтобы тот принес тела.       — Вы не думайте, — коронер придвинул поближе к одному из каменных операционных столов лесенку и, кряхтя, взгромоздился на нее, — Крунк, конечно, тупой, что твоя дебютантка, но руками быков располовинить может. Только за тем и держим. Лучше него никто жмуриков не таскает. И деликатный, что щенячье пузико. А… вот и он!       Из-за двери показалась сперва широкая каталка с двумя телами на ней, а следом — чуть тронутый ржавчиной кланк. Катил пациентов железный конструкт действительно со всеми почтением. Он аккуратно переложил одну из жертв на стол и замер недвижимо.       — Так-так-так… что тут у нас… — гном водрузил на нос пенсне, — время предполагаемой смерти — сутки назад. Трупы были найдены на открытой местности, где находились, согласно опросу свидетелей, около 12-13 часов при теплой погоде.       Кланк отмер, протянул гному картонную папку.       — Ага, так… — он глянул в записи, после — поверх очков — на тело, — перед нами женщина, полуэльф, около тридцати лет. Личность на данный момент не установлена. При внешнем осмотре: кожные покровы бледные с синеватым оттенком, множественные глубокие рваные раны на груди, предплечьях и шее. Нанесены, предположительно, когтями крупного животного. Расстояние между параллельными царапинами до двух дюймов. По краям ран — белесый налет, не смывающийся водой и напоминающий иней. Отправлен на маганализ. Конечности неестественно выпрямлены, мышцы твердые, суставы поддаются сгибанию с трудом: трупное окоченение усиленно холодом. При пальпации отмечено значительное понижение температуры, в том числе в подмышечных впадинах, — гном оторвался от описания трупа, кинул взгляд на Каэля, который с живейшим любопытством, чуть смешанным с толикой жалости, разглядывал полуэльфийку. Посмотрел на Каль, лицо которой если что и выражало, то скорее скуку. Убедился, что в обморок гости падать не собираются, и печально вздохнул.       — Перейдем тогда к результатам внутреннего осмотра. С чего бы хотела начать дама? Кости и мягкие ткани? Внутренние органы?       — Дама может выдвинуть предположение. Характер разрывов кожи и мышц соответствует крупному хищнику, но размеры и форма когтевых борозд не совпадают ни с одним известным животным. Глубина ран… — Каль демонстративно прикрыла нос и рот ладошкой, затянутой в шелковую перчатку и чуть наклонилась над трупом. Рассматривала ли что-то — вопрос. Скорее рисовалась.       — … примерно до ребер, возможно, местами до позвоночника.       Гном засиял. Видимо, последней женщиной, которая не падала в обморок при виде трупа и пыталась сказать что-то умное, действительно была бывшая вторая глава Бюро расследований. Коронер подобрался, чуть поерзал.       — Да, борозды на ребрах и грудине. Что до внутренних органов, то легкие, печень, почки имеют участки с кристаллизацией тканей, кровь в крупных сосудах частично превращена в лед, однако гемолиз не выражен. И все это при полном отсутствии признаков естественного замерзания. Заморозило наших жмуриков изнутри. Причем, учитывая слабую выраженность гемолиза, практически мгновенно.       — А иней вы уже исследовали? — вмешался в диалог Каэль.       — Исследовали. Подтвердилось, что абсолютно точно не природного, а магического происхождения. В целом, выглядит, как нападение галюгона. Учитывая, что на месте преступления и остаточно при вскрытии отмечен высокий уровень эманаций ужаса, подозрения на галюгона могут быть обоснованы. Ледяные демоны довольно неприятные на вид.       — Но нет следов призыва. Насколько мне известно, колебаний, характерных для открытия межпространственных ворот или вызова демона, не отмечалось, — Каэль почесал нос. Покосился на Каль, одарившую его тут же благодарной улыбкой, стоило аэрису закончить мысль. Гном поджал губы и кивнул:       — Не отмечалось. Призвали в другом месте?       — Не отмечалось не только на месте преступления. Я бы сказала, их не было вообще.       — Тварь была здесь раньше? — предположил коронер.       — Жертвы появились бы тоже раньше. Нет, мы предполагаем другое, — Каэль задумчиво покосился на труп. — Вы говорите, что гемолиз не выражен, но разве в случае галюгона кровь не была бы похожа на лаковый сироп? Я в горах у деда видел последствия обморожений, в том числе и от галюгонов. Мы тут с Каль подумали… может, это был вендиго?       Гном почесал в затылке.       — Замечание резонное. От галюгона действительно остались бы следы криомантии, а не энтропийного холода, как здесь. Но следов некромантии тоже не зафиксировано. И трупы с кладбищ не пропадали. Во всяком случае, в нашем районе. Не скажу, что такой теории в разработке не было, но вендиго создать непросто. К тому же, его надо контролировать, иначе совсем звезда наступит. А для контроля нужна прорва магии.       — Или артефакт, — Каль позволила себе тонко усмехнуться, — но иначе, да. Дикий вендиго в густонаселенном городе. Это не “звезда”, как вы выразились, это катастрофа. Но к счастью, или сожалению, контролер у вендиго — если это, конечно, он, — есть. Кто-то присыпал на месте преступления следы присутствия твари. Осталось выяснить, кто. В любом случае, эти сведения уже переданы, чтобы подшили к делу. Дело теперь только за вами. Мы уходим.       — То есть?       — Моя дама имела в виду, что мы убедились: следы указывают именно на вендиго. Донесли эту мудрую мысль до Вас. Вы понесете ее дальше. Главное, не роняйте по дороге. А там… действительно ли это монстр или кто-то профессионально вам гадит — разберетесь сами. Так что, сэр…       — Витц.       — … так что, сэр Витц, мы откланиваемся.       Они вышли. Слышно было, как скрипит нагруженная телами каталка, которую Крунк покатил обратно в стазисную комнату, как ворчит под нос гном, что есть в мире такие сволочи, придут посреди ночи, раздраконят и даже пирожка с мясом не подадут. Каэль улыбнулся. После нахмурился, пытаясь понять, что за вопрос его царапает изнутри. Наконец сформулировал.       Каль была уже далеко — на верхней площадке лестницы. Что-то говорила все тому же бледному от ужаса канцеляристу. Да, для вопроса точно не время. Пришлось отложить.       Дверь участка захлопнулась за ними, и сразу стало легче дышать. Сыро, по-ночному прохладно, но без морозца, и никакого запаха консервирующего раствора. Коронер Витц, конечно, был по-своему забавен и колоритен, но при всем своем обаянии не мог окончательно примирить с его рабочим местом. Прозекторские отвратительны.       Каэлус цокал каблучками впереди. Медленней, чем мог бы, словно бы ждал, когда Каэль его нагонит. И затягивать ожидание “дамы” аэрис счел кощунственным.       — Кто такая Колючка?       «Леди Ровенна Торн, бывшая вторая глава Бюро расследований. Остальное расскажу дома…»       — Зануда.       На локоть Каэлю легла затянутая в шелковую перчатку рука Каль.       — Не драконь меня, милый. Иначе отчет для любимого Бюро расследований придется писать тебе. От и до. По памяти.       Лун закатил глаза. Исключительно от восторга. Стервозная Каль была просто невыносима. Впрочем, когда они сделали следующий шаг и оказались в нарочито запущенном саду столичного особняка Каэлуса, все претензии к магу и его личине исчезли.       Когда Лун, выйдя из ванной и на ходу вытирая мокрые волосы полотенцем, вломился в спальню, обнаружил странную идиллию. Нет, Каэлус не лежал, поплевывая в потолок и отдыхая, окруженный своими тремя котами. Просто он был слишком домашним: обычно собранные волосы рассыпались по плечам и спине, рубашка была расстегнута на несколько пуговиц, а рукава ее закатаны, чтобы не мешали, и, судя по торчащей голой пятке, домашними туфлями Кальд решил себя не обременять. Он что-то быстро строчил, отвлекаясь только на то, чтобы обмакнуть перо в чернила. И ни следа от Каль…       Рыжий абиссинец — кажется, в прошлый раз Каэль назвал его Липур, то есть Шустрик, — следил с подоконника за кончиком гусиного пера в руках хозяина, но не дергался с места. Плю — аморфная капелька рэгдолла, — растекся под левой рукой хозяина и раскатисто урчал, пока со своей лежанки на шкафу за всеми собравшимися, чуть приоткрыв один глаз, наблюдал Кот. В целом, котами как раз Каэлус был окружен.       Аэрис упал на кровать, раскинув руки и глубоко вздохнул.       — Ты обещал рассказать про Ровенну. Заодно упомяни и о том, откуда знаешь о ней или ее, ну и о вендиго и прочих… тварях. Слишком тебе легко далось это предположение.       — Тебя смущают мои знания?       Тихо и сосредоточенно. Каэль нахмурился. Встал с кровати, чтобы подойти к Кальду сзади, обнял со спины, зарываясь носом в волосы. Пришлось чуть нагнуться. Каэлус отложил перо, устало потер глаза и откинулся на спинку стула, чтобы не надо было так тянуться и проще было положить подбородок ему на плечо, прижался виском к скуле Луна. Аэрис демонстративно засопел над ухом волшебника, напоминая, что ждет ответы.       — О вендиго и прочих тварях я знаю давно, потому что должен о них знать если не все, то как можно больше. В свое время я изучил довольно много бестиариев даже просто из интереса. Но есть еще одна причина… Что касается леди Торн, то случай, когда когда одно Бюро возглавляют двое, далеко не единичный. Ровенна победила на прошлых Соревнованиях Равновесия, попала в Бюро расследований, а так как оставить во главе только женщину на тот момент сочли крамолой, ей достался коллега. В основном леди Ровенна держалась в тени, не афишируя свою деятельность, поэтому о ней мало профессиональных сведений. И, возможно, поэтому ее исчезновение с поста главы прошло практически незамеченным. Но публику эпатировать Торн любила. Когда я думал над личиной Каль, взял Колючку за основу.       — Это объясняет, почему коронер спросил, не родственница ли ей Каль, но ни капли света не проливает на то, откуда ты о ней знаешь.       — Она была подругой деда. Очень… близкой подругой.       — То есть, любовницей. — Каэлус едва ощутимо кивнул. — Фу. А как же разница в возрасте?       — По годам не особенно большая. Ровенна — наполовину эльф, наполовину инфернис.       — А. То есть, ей сейчас примерно…       — Она сейчас точно шесть лет, как в могиле. Бюро расследований не спешит делиться подробностями ее смерти, но… тут мы подходим к той самой “еще одной причине”. Ее последнее дело касалось вендиго. Дед ей помогал. А где помощь деда, там и…       — Не обошлось без тебя.       — Не обошлось.       Каэлус вздохнул. Отстранился, снова беря перо и окуная его в чернила.       — Я не особо верю, что эти два дела могут быть связаны. Может, то, шестилетней давности, еще тогда относительно успешно закрыли. Но мало ли.       Лун заглянул из-за плеча мага в записи. Отчет о проделанной работе. С кучей сносок и примечаний — все, как Кальд любит. Промелькнуло примечание обратить внимание на канцеляриста Эллериона Таннера, вынести ему благодарность за отличное ведение службы. Последним числился совет обратиться к архивным делам шестилетней давности.       Аэрис потерся по-кошачьи носом о волосы Каэлуса.       — И что ты думаешь?       — О чем?       — О деле, конечно.       — Это глупо.       Лун улыбнулся: что-то не меняется. Например, некоторая категоричность Кальда.       — Это глупо. Но я надеюсь, что дело раскроют.       — Погоди… — аэрис отстранился, — то есть, мы не будем продолжать расследование?       — Этим должны заниматься профессионалы.       Каэль фыркнул, потом несильно цапнул мага за плечо и выдохнул:       — Ты — зануда.