Меткой на его шее

POV Эрида       — Ты как? — аккуратно касаюсь плеча Трис, садясь рядом с ней на скамейку в стороне от остальных.       — Как видишь, — хмыкает она, прикладывая лёд к синяку на скуле. — Как думаешь, он это специально?       Я пожимаю плечами. Наверно, да. И наверно он даже видит в этом смысл. Чтобы что? Убить нас в первом же спарринге? Показать реальность Бесстрашия? Да я вроде как и в первый день тренировок поняла, что расслабляться мне теперь некогда. Отдохну, когда вылечу к изгоям.       — Подошли все сюда, — приказывает Эрик, и мы с Трис поднимаемся, направляясь в его сторону вместе с остальными. — Внимание. Доска перед вами, — я смотрю на своё имя на тридцать втором месте. Трис на тридцать первом. На последнем Эл. Видимо, мои шедевральные боевые приёмы не оценили по достоинству. — Это ваша жизнь, — напоминает лидер. — Оценивается каждый день. Окажетесь в красной зоне в конце первого этапа — вылетаете, — продолжает нагнетать он.       Я сглатываю, чувствуя жмущуюся в груди обиду. Я выиграла в нечестном бою, но при этом даже ниже убогой, проигравшей в спарринге и сошедшей с ринга. Пиздец несправедливо. Но что я могу сделать? Сказать об этом лидеру? Извините, но вы занизили мне баллы? Так?       Кожей ощущаю на себе взгляд Эрика и отвожу глаза от подсвеченного красным собственного имени в пол, не находя в себе сил посмотреть на лидера в ответ. Напряжение в горле упорно толкает меня к тому, чтобы разрыдаться прямо здесь. Я ведь говорила — я безнадёжна. Хоть сейчас собирай чемоданы и выметайся из фракции.       В пизду всё, блять.       Скрестив руки на груди, разворачиваюсь и ухожу из тренировочного зала в гордом одиночестве, не став дожидаться ни Кристины, ни Трис. Едва переступив порог общежития, отпускаю контроль, позволяя горячим слезам бежать по щекам. Хватаю полотенце, оставшееся лежать на кровати, и быстро иду в душ, уже не сдерживая всхлипов, спазмом отдающихся в горле и во всём теле. Обжигающая вода касается кожи, а я рыдаю чуть ли не в голос, прикрыв ладонью рот, чтобы хоть чуть-чуть заглушить звуки рвущейся наружу души. Шум воды помогает скрыть от остальных мою слабость. Я слабая. Я безнадёжная. Я просто жалкая. Но никак не бесстрашная.       Лидер лишь открыл мне глаза на это.       Надо было уехать дальше на поезде и никогда даже не думать о том, что я могла бы стать бесстрашной. Всё это не имеет никакого смысла. У меня нет ни единого шанса. Как я вообще могла подумать, что из меня что-то выйдет?       Дура.       Слабая. Безмозглая. Дура.       Слёзы заканчиваются быстро, а в груди становится пусто. Спокойно. И как-то совсем тихо.       Я закрываю воду, стягиваю с крючка полотенце и слышу голоса из общежития.       — У меня никогда не получится, — с отчаянием говорит Трис, но Кристина тут же возражает ей: — Получится.       — Я здесь самая слабая, — выдыхает убогая.       Я заворачиваю полотенце вокруг груди, облокачиваюсь спиной о каменную стену и касаюсь холодного бетона затылком. Слушаю. Не тороплюсь выходить из душевых.       — Ты ещё всех удивишь, — бескомпромиссно отвечает Кристина.       — Ты искренняя, ты не должна лгать, — хмыкает Трис.       — Я была искренней и я не лгу.       Я подхватываю свою одежду, ботинки и босиком на цыпочках вхожу в комнату, не говоря ни слова. Молча иду к своей кровати, ставлю тяжёлую обувь возле тумбочки и кладу одежду рядом. Не хочу ни с кем разговаривать.       — Если что, родители примут меня обратно, — Эл опирается предплечьями о колени, склоняя голову.       — Нет. Даже не найдейся, — отрезает Уилл, взъерошивая волосы на голове и вновь приглаживая их. — Фракция им этого не позволит.       Трис вздыхает, качая головой: — Даже если бы родители согласились меня принять, мне там больше делать нечего.       Я сажусь на кровать и прислоняюсь плечом к холодной стене, придерживая одной рукой полотенце на груди. Смотрю на ребят и понимаю, что кому-то из нас в любом случае придётся уйти. И, как бы это цинично и жестоко не прозвучало, пусть это буду не я. Я не хочу уходить.       — У неё депрессия, — усмехается Кристина, скрестив на груди руки и смерив Трис взглядом.       — Да уж, — соглашается Уилл.       — Знаете что, пойдём делать татухи, — предлагает искренняя, бодро поднимаясь на ноги и тянет Трис за руку, заставляя и её встать с кровати. — Эрида, ты с нами?       Я поджимаю губы, качая головой. Кристина уже и не спорит. Смирилась, что заставить меня что-то сделать невозможно. А может, уже мысленно оставила меня за чертой красной зоны таблицы. И я не могу винить её в этом. Если ни на что не надеяться, то не так больно будет терять и разочаровываться.       Ребята вчетвером уходят из общежития и я остаюсь одна в гнетущей тишине. С пустотой в душе, которую нечем заполнить. Наверно, надо было пойти с ними. Сделать себе татушку, почувствовать себя бесстрашной хотя бы на пару часов. Набить себе что-нибудь на всю спину: в голову почему-то лезет бабочка. С красивым узором на крыльях. Или змею, на всё тело, от щиколотки до плеча. Или волка, куда-нибудь на предплечье. Или кости на шею. А может, что-нибудь абстрактное, как у лидера?       В общем, татуировка мне не светит. Как минимум потому, что я не смогу выбрать, что хочу.       Тихо смеюсь, касаясь виском холодной стены и стараясь привести хотя бы голову в порядок. Рано о татуировках думать. Пока я подумаю о том, как мне выбраться из красной зоны. И думать мне надо как можно скорее.       Глаза не получается сомкнуть всю ночь. Не выдержав под утро, бесшумно выбираюсь из кровати и в темноте натягиваю майку и штаны. Тихо выхожу из общежития на цыпочках, привычно прихватив ботинки, и иду в тренировочный зал. Чует сердце моё, что лидер не остановится, пока не добьёт меня. И Трис. Я всё же думаю, что в его вкусе не девушки, а парни, иначе я не могу понять такой ненависти к нам.       Смотрю на таблицу. Тридцать второе место. Выглядит как насмешка судьбы. Ещё смешнее было бы, окажись я ниже Эла, которого победила. Но это не отменяет того, что я надёжно нахожусь в красной зоне. Почти в самом низу. И, судя по всему, я вылечу отсюда вместе с убогой.       Но главное, что сегодня я буду тренироваться, а не откисать в лазарете. И пока я могу тренироваться, я буду делать это каждую свободную минуту. Пока не кончатся силы дышать. Пока не останется сил открыть глаза. До потери пульса и сознания. Но я сделаю всё, что будет в моих силах. Всё возможное и невозможное. А невозможное я уже делала.       Вчера мне просто повезло легко отделаться, но повезёт ли ещё раз? Проверять желания нет. И плакать тоже. Остаётся только заполнить пустоту в душе собственной болью и кровью, если потребуется. Но я не сдамся. Тридцать второе место не приговор.       Или я просто обманываю себя?       Начну с бега. Последние несколько тренировок у меня получался он чуть ли не легко, так что капелька вдохновения для уверенности в собственных силах мне не помешает. Вытягиваю руки над головой, растягивая спину, наклоняюсь, чтобы размять ноги. Начинаю медленно бежать, настраивая дыхание, но тут слышу в абсолютной тишине тренировочного зала оклик и от страха по коже мурашки бегут. POV Эрик       Сижу на краю ринга, надавливая пальцами на глаза. Как же всё заебало. Эти придурки из Отречения подкармливают изгоев, Эрудиция гонит их в шею, а нам блять разгребать говно и за теми, и за другими. И ещё эти неофиты... Убил бы всех нахер. Даже избиение несчастной груши не помогло. Я бы предпочёл, чтобы это был кто-то живой, из кого можно кровь выпустить и сломать пару костей. Да, их хруст определённо бы принёс мне душевный покой.       Поднимаю голову, слыша тихие шаги. И кто это решил тут побродить в такой час? Для крысы слишком большая. А вот и бежит моя мышка. И что же ты тут забыла?       Смотрю на часы. Ещё даже полшестого нет. Ты должна крепко спать в своей кроватке, а не тут нарушать мой покой. Но не срываться же на девушке? Вот Фору я бы с радостью набил рожу, а эту... И так вчера мордашку попортила на ринге, ходит теперь с синяком на скуле.       А она меня и не видит вовсе.       Или блять видит?       Иначе я не могу объяснить, что она решила встать ко мне спиной и сделать наклоны, растягивая ноги и демонстрируя мне свою упругую задницу. Вот же сучка. Не рановато ли ты перешла к крайним методам набрать баллы? Ну точно видела меня, так жопой соблазнительно вертеть надо ещё поучиться. Выпрямляется и начинает медленно бежать. Нет, мышка, так дело не пойдёт.       — Эрудиция, знаешь, сколько сейчас времени? — спрашиваю я, поднимаясь на ноги.       Девушка на месте подпрыгивает, оборачиваясь на меня, и в последний момент одёргивает руку, тянущуюся к сердцу. Либо и вправду меня не видела, либо из неё вышла бы замечательная актриса. Я бы даже поверил.       Она переводит дыхание и спокойно спрашивает в ответ: — Где-то часов пять?       — Да, — соглашаюсь, неторопливо направляясь в её сторону. — И где ты должна быть в это время по уставу?       — В общежитии?       Она точно из эрудитов, или это я чего-то не знаю? Где раболепно дрожащий провинившийся голос? Где мольба о прощении? Что за тупая самоуверенность?       — Ты меня спрашиваешь? — я подхожу к ней на расстояние вытянутой руки, смотрю сверху вниз на задумчиво поджатые губы и нахмуренные брови.       В чёрных глазах девушки наконец мелькает осознание всего происходящего. Запамятовала, кто перед тобой стоит?       — Я должна быть в общежитии, — выдыхает она, всё ещё смело смотря мне прямо в глаза.       — Тогда что ты здесь делаешь?       Собираю руки, что так и чешутся вправить ей мозги, в замок за спиной. Но мне интересно, где проходит граница её наглости. Или глупости. Что именно из этого руководит ей, я ещё не решил.       — Пришла тренироваться, — пожимает она плечами, и аккуратная грудь слегка подпрыгивает в такт её движению. Ну прямо сама невинность.       — За нарушение устава полагается выговор или наказание, ты знаешь об этом?       Вот теперь слова и их суть смогли добраться до извилин в её голове. Девчонка сглатывает, привлекая этим действием всё моё естество, и опускает голову.       Ну что за прелесть? Стоит передо мной, головой поникла, но меня не обманешь. Никакого смирения в ней нет и быть не может. Страх — возможно, уважение — скорее терпеливость, но никак не признание собственной вины. Она ведь пришла сюда с целью тренироваться. А какой бесстрашный, тем более, перешедший из эрудитов, станет отказываться от своей цели? Он найдёт способ, как схитрить и добиться своей цели другим путём, возможно, даже более приятным, чем изначально задуманный.       — Поможешь мне, — смерив её взглядом, произношу я.       Девчонка поднимает на меня удивлённый взгляд, а я стараюсь скрыть довольную улыбку. Сама ведь пришла, даже уговаривать не пришлось. Грех не воспользоваться. Медленно снимаю перчатки, а следом за ними и футболку. Один её взгляд на моё тело, одновременно напуганный и полный восхищения стоит этого. Она аж краснеет, отводя глазки в сторону. И вправду — сама невинность. Но отчего ж не бежишь тогда? Что творится в твоей умной головушке, эрудиция?       Но не расстраивайся, малышка, с тобой будет интересно поиграть. И чем интереснее игра, тем вкуснее будет победа.       Опускаюсь вниз, принимая упор лёжа, и поднимаю голову, смотря на неё.       — Садись.       — Что? — переспрашивает девчонка, невинно хлопая глазками, глядя на меня. Блядь, так бы и трахнул её прямо здесь, а не хернёй страдал. Но у меня были другие планы, времени не хватит.       — Садись.       Не глупая ведь. Сообразила ещё с первого раза, что я от неё хочу сейчас. Вон, как взглядом скользит по моей спине. Нравится? Не то, что у этих зелёных неофитов, да?       — Я не...       — Это твоё наказание за нарушение устава. Или хочешь идти туалеты зубной щёткой драить?       Она подходит ближе, но как-то совсем неуверенно. Неужели перспектива драить туалеты тебя не так пугает, как сесть на меня? Или боишься, что тяжёлая слишком? Не смеши меня, малышка, я даже не почувствую. Но так в разы приятнее, поверь мне.       Садится аккуратно на край, оставляя часть собственного веса на ногах. Ну так дело не пойдёт, всю осанку мне испортишь.       — Ты точно бесстрашная? Нормально сесть можешь, неофит?       — Могу, — дерзит она в ответ. Не долго же ты притворялась милой и пушистой.       Девушка встаёт, быстро перекидывает ногу и уверенно садится мне на спину, уперевшись ладонями в плечи. Ну вот, совсем другое дело. Не даёт мне покоя теперь мысль, как эта пушинка вчера умудрилась уложить того борова, что я поставил ей в пару. Даже не пискнула о том, чтобы сдаться. Что же тобой движет?       Ста отжиманий хватит. У тебя есть две минуты, чтобы полюбоваться, мной, малышка, а мне насладиться нежным касанием твоих пальчиков. Может плюнуть на всё, перевернуть её на спину, и трахнуть прямо тут? На меня можешь даже не пытаться огрызаться своими молочными зубками, я не добродушный здоровяк из искренних. Со мной хитрые фокусы не прокатят, я тебя насквозь вижу.       Останавливаюсь и чувствую, как неохотно девчонка встаёт, скользя пальцами по напряжённым мышцам. Поднимаюсь следом, отряхивая ладони.       — Иди, — говорю я, поднимая свою футболку и надевая обратно. А девчонка стоит, глазками хлопает, смотрит на меня. Куда тебе идти, да? — Тренируйся, неофит, пока я добрый. Но ещё раз на глаза мне попадёшься в неположенное время, отправлю чистить туалеты.       А она кивает в ответ, радостно улыбается и спешит скрыться от моего взгляда, пока не передумал. Как там... инициативу надо поощрять? Может и выйдет из тебя что-то путное. Что-то я и вправду сегодня слишком добрый какой-то. От Фора заразился что ли? Ужас.