Меткой на его шее

POV Эрида       Блять, Эрик, ты знаешь, как я тебя ненавижу? Ты меня преследуешь или как блять это получается? Ну я ведь просто хотела выпить горячего чая и лечь спать, чтобы завтра не греметь соплями и нормально тренироваться! Так какого хера я сука стою на коленях и херачу грёбаной щёткой сортир?!       Блядство.       Кидаю щётку в стену, представляя вместо неё самодовольную ухмылку лидера. Мой верный инструмент отскакивает на пол и мне приходится встать за ним. Я уже не чувствую запаха. И коленей. И руки. Вообще ничего не чувствую, кроме злости. Какой чёрт вообще меня дёрнул назвать его козлом, когда он мог услышать и услышал?       Сука.       Тихо стону сквозь зубы, запрокидывая голову.       Чтобы я ещё раз на глаза ему попалась или хоть как-то оскорбила... Да ни за что в жизни. Пусть лучше сразу убьёт.       Дверь скрипит, и я сжимаю зубы, упорно шурша щёткой, не поднимая головы. Он подходит ко мне, останавливается за спиной. Я кожей чувствую его взгляд, продолжая имитировать бурную деятельность.       — Встать, — спокойно приказывает он, и я с облегчением выдыхаю. Надеюсь, это конец моим унижениям? Выпрямляюсь, поворачиваясь к нему лицом и сильнее сжимая в пальцах несчастную щётку. Так и хочется кинуть её прямо в его высокомерную, блядски красивую рожу. — На выход, неофит.       Я тут же проскальзываю мимо него, приоткрываю дверь технического помещения, кидаю наобум щетку в какое-то ведро и выхожу из туалета, вдыхая свежий, холодный воздух коридора. Господи, это наконец-то закончилось.       — Забыла дорогу до общежития?       Голос лидера раздаётся прямо за моей спиной, и я вздрагиваю от неожиданности, делая быстрый шаг в сторону от него. И либо, я окончательно лишилась возможности чувствовать запахи, либо от него и вправду пахнет приторно-сладкими женскими духами. Господи... а если у него есть женщина, а я утром сидела на его спине? Что тогда... и как..?       — Может, мне тебя проводить? — язвительно тянет он, скрещивая на груди руки и следя за моим молчанием холодными серыми глазами.       — Простите, командир, — торопливо говорю я, не узнавая собственный осипший голос. Прокашливаюсь, тише добавляя: — Это больше не повторится.       Мужчина кивает, чтобы я убиралась с его глаз, и я тут же разворачиваюсь, быстрыми шагами стараясь сбежать от него как можно скорее.       А если его женщина узнает, что я на нём сидела? Если не поверит, что это был приказ и наказание... хотя какое уж там наказание. Я бы точно не поверила. Но... блять. Ещё такой проблемы мне не хватало. И завтра, судя по всему, я буду умирать от простуды. Дерьмо.

~~~

      — Привет, — Трис приподнимается с кровати, когда мы с Кристиной заходим в лазарет в обеденный перерыв после тренировки.       — Привет, соблазнительница инструкторов, — хмыкает искренняя, садясь на край больничной койки, и сжимает в ладони руку девушки. — Ты как?       — Завтра уже выпустят, — пожимает плечами убогая. — Я ничего важного не пропустила?       В носу снова свербит. Я закрываю глаза, мгновенно прикладывая руки к лицу и громко от души чихаю. Да блять. Что ж такое-то.       — Ничего, — мотаю я головой, выпрямляясь. — Кроме испепеляющего взгляда лидера, которого мы чуть не довели на построении своим хором кашля, чихания и соплей.       — Я чуть не задохнулась, пока пыталась сдержать кашель, — смеётся Кристина и вновь заходится тяжёлым кашлем. — А он, как назло, смотрел на меня, не отрываясь!       — А Фор что? — спрашивает Трис, а мы с Кристиной уже не удивляемся. Пропала она, точно пропала. По уши втюрилась, окончательно и бесповоротно.       — Всё как обычно, — отмахивается Кристина. — Ему всё равно на наше состояние, тренировки как всегда. И главное, ему самому хоть бы что! Свеженький, бодренький, здоровенький. Вот как так? — девушка оборачивается на меня, но я лишь пожимаю плечами. Самой удивительно.       Может, у него какая чудо-таблетка есть? По крайней мере, он хотя бы не драил полночи сортиры, стоя на коленях.       Сегодня идти в зал рано утром я не рискнула. Не хочу больше давать лидеру повод проявить свою находчивость в наказаниях для воспитания дисциплины. Проверять, насколько хорошая у него фантазия желания совсем нет. Лучше задержусь после окончания вечерней тренировки, а на ужин схожу прямо перед сном. Главное, успеть вернуться в общежитие до отбоя. Да и в целом на глаза ему не попадаться без необходимости.       Не даёт мне покоя мысль, что...       Дверь лазарета громко распахивается, и внутрь влетает инструктор урождённых, сразу направляясь к подсобке с лекарствами и другой медицинской ерундой. Тихая дежурная медсестра молча встала следом за ней.       Приторно сладкий запах шлейфом дошел до меня. Духи. Такие же, что я вчера почувствовала от Эрика. Значит, у лидера роман с Лорен? Значит, теперь мне не стоит попадаться на глаза ещё и ей.       Вот это я вляпалась...       Хотя, я ведь ничего такого не сделала.       — Эрида, — зовёт меня Кристина, и я поднимаю голову, понимая, что последние несколько минут вообще их не слушала, — ты ещё с нами? Или ты не здесь? — спрашивает она, хитро улыбаясь.       — Задумалась, — усмехаюсь, пожимая плечами.       — О чём? — интересуется Трис.       О лидере, мать его, поселившемся в моей голове против моей воли. И съезжать он похоже не планирует. Блять. И как так только получилось? Может потому, что он меня бесит?       — Эрида, — смеётся Кристина, вставая с кровати и подходит ко мне, касаясь плеча, — пойдём. Буду тебя в реальность возвращать, — добавляет она, и оборачивается на Трис. — А ты поправляйся давай быстрее. А то Фор скучать будет.       — Спасибо, — кивает девушка, смущённо краснея.       — Поправляйся, — улыбаюсь я ей и выхожу следом за Кристиной из лазарета. POV Эрик       Моего терпения не хватит, и я точно убью кого-нибудь из этих сопляков сегодня.       Медленно прохожу от платформы к платформе, молча наблюдая за их отработкой ударов. И в трезвом состоянии на это слишком больно смотреть.       — Она не хрустальная.       Высокий парень и смазливая девчонка из Эрудиции останавливаются, оборачиваясь на меня, а после вновь переглядываются. Он кивает, она наступает. Прихлопнуть её он точно боится, но теперь хоть какую-то силу прикладывает.       Блять. Нет. Всё равно херня полная.       — Стоп, — рявкаю я на них, так что ребята с соседних рингов вздрагивают и осторожно оглядываются на меня. Быстрым взглядом оцениваю другие пары несчастных, натыкаясь на слишком довольного искреннего в паре с крупным парнем из Отречения. — Поменялись, — приказываю я. — Ты, — киваю я девчонке, — с ним, — указываю на убогого.       Она испуганно округляет глаза, смотрит так нежно и виновато на своего дружка, с которым по ходу вовсю крутит любовные дела, и плетётся на другой ринг, меняясь местами с пареньком, вставая в пару с искренним. Ну вот теперь хотя бы работать будут.       — Продолжайте, — киваю я и ухожу к следующему рингу.       И где Фор? Ввалял бы ему, блять, за то, что вообще за этой зелёной немощью не следит. Расслабились слишком. И он тоже. Макс его разбаловал, а этот убогий мне ни одного отчёта по неофитам до сих пор не сдал. Деловой хер. И что за дела у него такие появились срочные, что он бросил своих птенчиков на мой суд? Не думал ведь он, что я пожалею их и поглажу по головке?       Ну и что это? Моя мышка и девчонка из Отречения. Два умирающих лебедя. Пиздец. Даже ругаться на это безнадёжное зрелище не хочется. Только зря время тратить. А убогая расцвела, краситься начала и фигура у неё, оказывается, неплохая пряталась под серой мешковатой одеждой. Красивые же девки перешли в этом году. Но бойцы из них полное дерьмо.       А вот это уже что-то интересное. Две девчонки из искренности, одна из которых в два раза больше второй. Предсказуемо.       Хруст костей ласкает слух, когда крупная девчонка попадает мелкой по носу. Ну вот же! А то блять гладят друг друга, вместо того, чтобы бить. А первая всё не успокаивается, хватает, бьёт в живот кулаком, подсекает ноги, опрокидывая на пол. И этот бой всё быстрее превращается в простое избиение, потому как вторая никак не может ответить, пытаясь просто сбежать. Да блять.       — Хватит! — её голос срывается, когда девчонка пытается отползти, тяжело дыша, хватая ртом воздух. — Пожалуйста хватит, — просит она, выставляя руку для защиты. — Я сдаюсь. Сдаюсь, — шепчет она.       Заебись. Следующим же поездом вылетишь нахер из фракции.       — Сдаёшься? — спокойно переспрашиваю я, делая шаг ближе к рингу.       Искренняя смотрит на меня с надеждой и несколько раз кивает. Из её носа течёт кровь, заливая лицо. Но это тебя не спасёт.       — Ладно, — соглашаюсь, протягивая ей руку. Она выдыхает, вновь втягивая ртом воздух. — Давай руку.       Она осторожно вкладывает свою маленькую ладонь в мою, и я рывком помогаю ей подняться. Твоё несчастье, что нет Фора, который мог бы тебя спасти и предупредить.       — Перерыв, — громко объявляю я.       Приподнимаю подбородок девчонки костяшкой указательного пальца, рассматривая её разбитый нос. Срастётся за неделю при должном уходе и эрудитских чудо-средствах. А столько драмы развела, как будто тебе обе ноги сломали. Что ж, будет уроком для всех.       — Тебе нужно в лазарет, — всё также спокойно говорю я, и напряжённые плечи девчонки расслабляются, а сама она доверчиво открывается мне. — Пойдём.       Она кивает, подстраивается под мой шаг, идёт рядом, пока за нами из тренировочного зала плетётся остальная группа. Искренняя вытирает кровь рукой с лица, когда мы подходим к мосту над пропастью, перила у которого были лишь с одной стороны.       — Тебе уже лучше? — спрашиваю, касаясь ладонью её поясницы, и слегка подталкиваю вперёд, едва заметно ускоряя шаг.       — Да, — выдыхает она, аккуратно кивая в ответ.       Вот и славно.       Железная платформа тихо поскрипывает под ногами, и я резко сталкиваю девчонку с неё, удерживая за руку и второй хватаясь за поручень на другой стороне. По толпе неофитов пробегают испуганные вздохи, а сама искренняя с ужасом смотрит на меня, одной рукой вцепившись в острый край, а второй хватаясь за меня, как за единственную надежду. Медленно опускаю её руку ниже, к краю платформы, но её цепкие пальцы впились в мою ладонь, не желая отпускать.       — Хватайся за край, — твёрдо приказываю я, а она дышит громко, испуганно, глядит на меня своими большими глазами и сжимает пальцы сильнее. — Давай, — добавляю чуть мягче, с едва заметной ухмылкой.       Её ладонь соскальзывает с моей, и она с глухим стоном хватается за острый край, повисая над пропастью. Выпрямляюсь, неторопливо делаю шаг к держащимся на соплях перилах и облокачиваюсь о них спиной.       — У тебя три варианта, — спокойно растягиваю слова, скрещивая на груди руки. — Остаться висеть, и я прощу твою трусость. Упасть и умереть. Или сдаться, — она тихо стонет, упорно держась за край и до побелевших костяшек сжимая пальцы. — Если сдашься — вылетишь.       Она молчит. Не думаю, что её физических сил хватит больше, чем на полторы минуты. Но это меня мало волнует. Захочет жить — выдержит. Если не захочет, то это не моя проблема. Макс не расстроится.       — Держись, Крис, — раздаётся в толпе голос убогой.       Я оборачиваюсь на неё, а она осторожно делает шаг назад под моим взглядом и снова смотрит на свою подружку. Та стонет сквозь зубы, упорно хватаясь за край, но её пальцы начинают соскальзывать.       — Время, — рявкаю я, отталкиваясь от перил, пока убогая и высокий паренёк из Эрудиции подбегают к искренней и, схватив её за руки, вытаскивают наверх. Девчонка судорожно хватает ртом воздух, согнувшись пополам, пока эти двое аккуратно касаются её спины, стараясь поддержать. — Бесстрашные никогда не сдаются, — спокойно добавляю, окидывая неофитов холодным взглядом.       И я знаю, что эти ребята меня поняли. А мои уши больше никогда не услышат от них трусливых слов: “я сдаюсь”.