Ад, который цветет

Шерлок просыпается в день влюбленных уже в 314-й раз. Четырнадцатое февраля стало его личным кошмаром, а не праздником цветов и валентинок. Не розы, а лепестки белой лилии, которыми кашляет Лиам.  Он открыл глаза, зная, что увидит. Перед окном снова проезжает черная карета с золостистыми линиями, Ватсон опять роняет газету. А у него снова нет спичек.  – Доброе утро. – своим обыденно вежливым тоном произносит его друг. Это уже было. А он знает, что не сумасшедший.  – У тебя есть спички? – да, ничего не меняется. Каждый раз ему хочется покурить, но черт возьми, это действие Шерлока – полностью осознанное. Возможно.. Некий островок покоя?  Сейчас Ватсон обернется на него и скажет, что нельзя так много курить. Холмс отвечает первее: – Я знаю, что всему нужно знать меру.. – уставшим голосом бурчит он. Сделав паузу, он выдает следующее, зная, какой эффект это произведет. – Пожалуйста.  А Шерлок Холмс очень редко говорит “Пожалуйста”, поэтому Ватсон все же кидает ему коробку. Вот это, он, конечно, грязный манипулятор.  В комнате как всегда пахнет чернилами и книгами, Ватсон как и всегда пишет что-то в дневник. Руки слегка дрожат, но он все же закуривает и ядовитый дым нежно окутывает его легкие. Он бы сам позволил расцвести белым лилиям внутри него, дабы все это закончилось и Лиам продолжил жить.  Хочется отвлечься всем этим, но это невозможно. Каждая деталь напоминает его, его, его. Уильям – это чертов айсберг. Его вежливость, его светлые волосы и мягкий голос – лишь верхушка, сверкающая на солнце. А под водой, в ледяной темноте, скрывается нечто настолько огромное и страшное, что способно вспороть сталь. И если он – айсберг, то Шерлок определенно "Титаник". Огромный, самоуверенный, под завязку набитый чужими секретами и обреченный пойти ко дну в первом же столкновении. Сколько еще раз он увидет то, как лилии зацветают в его горле, прежде чем Шерлок снова познает глубины океана?  – Ты сегодня сам не свой.. – сказал Ватсон, отложив перо. Скрип прекратился. Его добрые глаза внимательно осматривали Шерлока, пытаясь найти ответ.  Но ответа нет и не будет, даже если вопрос ставится в трехсотый раз. Холмс лишь сделал затяжку и закрыл глаза. Хотелось просто упасть из моста, но что-то его останавливало в каждый раз. Тихое ликование поселилось в его душе, упало, словно перышко надежды на неизведанное дно. Причиной служило то, что сегодня все чуть отличалось от прошлых триста раз. Как же он скучал по прежней жизни, без этой заварухи с петлей.  – Это из-за праздника? Опять пришлют гору розовой бумаги с признаниями от дам, которым ты когда-то помог?  Шерлок горько усмехнулся.  – Нет, Джон. Просто... сегодня в Лондоне слишком много цветов. Тебе не кажется, что запах лилий стал невыносимым? Ватсон нахмурился, принюхиваясь к обычному утреннему воздуху Бейкер-стрит.  – Лилий? Но сейчас только девять утра.. – Ватсон нахмурился, явно подозревая что-то. Знал бы он.. – Цветочные лавки только открываются. Скорее пахнет твоим ужасным табаком и яичницей миссис Хадсон. «Значит, только я», – подумал Шерлок. Мир транслирует этот запах только для меня.. Предвестник». Он резко поднялся, отбрасывая окурок в пепельницу. Нужно было идти. Каждый раз он пытался опоздать, пытался прийти раньше, пытался вообще не выходить. Но ноги сами несли его к тому самому месту, где Лиам, поправив свой алый галстук, обернется к нему с этой своей невыносимо понимающей улыбкой. – Увидимся, Ватсон. – прохрипел он, имея ввиду совсем другое.  Увидимся пятнадцатое февраля.  Серые улицы Лондона сковывали его душу, тянули свои руки обыденности, дабы утащить его. Шерлок пнул камень по дороге, еле справляясь с раздражением от происходящего. Хотелось закричать во все горло, но он уже так делал, это не поможет.  Надо покончить со всем этим. Он уже запомнил каждую травинку этих улиц, каждого проходящего человека, отчаянно пытаясь найти хоть что-то. Зацепку, дабы выбраться из этого ада.  И все же, место, в котором они встречались, не так сильно раздражало. Если бы они встречались в парке или в строгом английском клубе с дубовыми панелями, то Холмс точно бы начал рвать свои волосы и прыгать, как человек древности вокруг костра.  Это был яркий итальянский ресторан – экзотика в сером Лондоне. Шерлок не любил это все, но Romano’s – единственное место подобного рода, который ему пришелся по душе. Или это просто потому что Лиам его туда позвал? Ну или потому что в этом месте тугие корсеты ослаблялись, можно было громко смеяться и флиртовать.  Заходя внутрь, он вздохнул. Через двадцать шагов он увидит его. Но пока он может попялиться на стены, расписанные золотом. Обилие зеркал, как раз чтобы поправить волосы. Но выглядел Шерлок и вправду неважно.  – Ваши глаза сияют, как бриллианты в лавке на Риджент-стрит! – произнес какой-то мужчина из ближайшего стола.  Он взглянул на них. Дама отправила в рот оливку и ответила: – Жаль только, что ваш кошелек, судя по заказу, тянет лишь на бижутерию из трущоб Ист-Энда. – сахарным голосом упрекнула та. – Оставьте свои восторги для официанток, сударь.  Холмс усмехнулся и все же пошел к своему дорогому другу. Сейчас нужно расслабиться.. Или все это абсурдно? Он словно Сизиф, обреченный вечно тащить камень.  – Как невежливо, мистер Холмс.  Сердце екнуло как в первый. Все раздражение испарилось, будто ничего и не было. Еще одна странность: такого в прошлых циклах не было.  – Любите подслушивать? – бархатным тоном продолжил подкалывать он.  – Я просто слушаю, математик. – тут же стрельнул Шерлок в ответ. – Как дела? Чай все еще вкусный?  Уголок губ Лиама поднялся. Чуть больше, чем миллиметр – ох, математически точно. Его рубиновые глаза устремились на него. Холмс не отводил взгляда, просто не мог.  Запах лилий ударил в нос. Уильям кашлянул, выражение лица изменилось лишь на секунду. На языке вертелось следующее: Я спасу тебя, даже если ты меня возненавидишь. Поэтому и Шерлок прикусил язык.  – Прекрасно. – он чуть склонил голову. – Хотелось бы поблагодарить вас еще раз – вы блестяще справились с тем преступлением. – блондин растягивал слова, будто бы наслаждался самым вкусным вином в мире.  Уильям кашлянул еще раз, но уже достал белоснежный платок, пряча лепесток. Чего он там не знает?.. Шерлок понял, что Лиам пригласил его не как друга или даже детектива. Он лишь руководствовался тем, что врагов нужно держать ближе, чем друзей. Холмс понял, что Лорд Преступности – Уильям Джеймс Мориарти.  Как детектив, Шерлок представлял раскрытие совсем по-другому. Как момент озарения, наконец зажженный костер в пещере, а не тяжелое осознание.  В полумраке этот человек казался еще прекраснее. Острые черты лица, а их обрамляли платиновые волосы. Наверняка мягкие.  – Зачем? – ледяным тоном процедил Шерлок. Его рубиновые глаза слегка расширились, а с мориартиовской безэмоциональностью – это чуть-ли не пик удивления. – Похоже, пару незамысловатых разговоров про золотое сечение дали вам ложную надежду, лорд Мориарти.  Лиам удивленно вздохнул от такой перемены, но главное – чисто. Каждое слово вырезалось на его собственной душе раскаленными иглами. Но каждый раз еще сложнее было видеть то, что Лиам страдает из-за него.  Если бы он спал, смерть Уильяма никогда бы не покинула его кошмары.  – Я.. весьма удивлен. – он сделал паузу, Лиам, очевидно пытался разгадать его мотив, но это было невозможно. – Тогда, какие же разговоры вы предпочитаете?  – Знаете, лорд, в последнее время, я понял, как устроен мир. – видя загоревшуюся надежду, Шерлок поспешил затоптать этот цветок. – Хочу расширять свое богатство, присоединиться к аристократам. Я устал от этих.. – Холмс скривился. – простолюдинов.  Лиам медленно опускает чашку. Звон фарфора о блюдце в тишине ресторана звучит как выстрел. Его ресницы мелком дрожат, но в глазах – пустота. Это становится и проклятием, и спасением для Шерлока.  – Я ошибся в вас, мистер Холмс. – сухо произносит он, глядя в пустоту. – Как жаль.  Это победа на осколках трагедии. Триумф на костях. Шерлок встал, всем своим видом показывая равнодушие и направился к выходу. Неужели у него получилось? Как только он посмотрел на дверь, послышался кашель, который буквально кричал о боли. Рука Холмса затряслась, он тут же обернулся. Сердце стучало в горле.  Лиам сидел на том же месте, прижимая к себе некогда белоснежный платок, который окрасился в его кровь. Его лицо закрывали лепестки белой лилии. Шерлок не смог остановить себя, да и зачем, раз он кашляет. Резкими шагами он чуть ли не подбежал к нему.  Все тело будто бросало в раскаленную лаву, а потом под дикий лед. Он ничего не слышал, мог смотреть лишь на него. Шерлок поднял подбородок Уильяма, заставляя его посмотреть ему в лицо. Боль ему не идет..  – Почему, Лиам? – почти сорванным голосом сказал он, даже если тот не поймет. – П-почему?  Холмс взял один лепесток в руки и смял его.  Этот человек находил в себе силы ухмыльнуться. Его бледная рука коснулась руки Шерлока, которым он держал подбородок Мориарти. Лиам медленно потер его запястье.  – Попробуйте меня спасти, если сможете, мистер Холмс. – и этим Уильям заставил его рассмеяться так сильно, что заболел живот.  Шерлок не знал что делать. Он перепробовал все. Что, если каждый раз ему грозит только смерть?  – Думаю, я протяну до заката, Шерли. – необычайно легким голосом сказал он. Лиам улыбнулся своей самой яркой улыбкой, даже если изо рта лилась кровь.  – Я так устал, Лиам. – выдохнул он. – Так устал пытаться тебя спасти, ведь ничего не получается. Да, он не знает ничего об этом, но поймет. В следующую секунду Лиам произносит то, что он запомнит до конца жизни.  – Я знаю.. – Лиам должен перевести взгляд, но смотрит прямо на него – храбро, как и всегда. - Мне тоже больно. Ты не один. Холмс тут же поднимает голову и его пронзает шок. Он не знает что чувствовать – злость или радость?  – Почему ты не сказал об этом мне? Все ведь знал! Уильям пожал плечами. Замолчал на некоторое время. Кашлянув лепестками, он ответил: – Я хотел проводить свои последние минуты с тобой. К тому же, чтобы от этого изменилось? – его голос совсем охрип, он встал, дабы быть с ним наравне. – Внутри меня растут шипы, снаружи – прекрасные цветы.  Какого же Лиаму умирать так много раз, что это становится привычкой?  Слов не осталось. Вопросов много, они не получат на них ответа. Их разделяли жалкие сантиметры, к тому же, что у них было кроме этого? Рука Шерлока потянулась к светлым волосам, и он растрепал эту идеальную укладку. Пальцы Лиама теребели расстегнутые пуговицы Шерлока, он прошелся по его коже. В один момент, Уильям снова ухмыльнулся, словно хищник, получивший свою добычу.  – Я знаю один секрет, Шерли. – едким голосом сказал тот, изогнув идеальную бровь.  – Я знаю все твои секреты, Лиам. – бросил тот, его большой палец стал водить линии вдоль челюсти Уильяма. Шерлок часто дышал. – Или надо сказать – Лорд Преступности?  Мориарти покачал головой. Хотел ответить что-то еще, но он закашлялся лилиями. Кровь полилась на пол. Только Холмс потянулся к нему, как тот сказал: – Не спасай меня. – в его голосе была искренняя просьба. – Мы погрузились в ад, в котором нет чертей – ведь все они остались там. Скажем, если гореть – то только с тобой. – его гранатовые глаза сверкнули. – И смерть, пахнущая лилиями, мне приятна. И испытывать это сотни раз мне терпимо.  Шерлок застыл. Это было неожиданно даже для него. Он шептал это все ему на ухо. Холмс почувстовал холодный язык на наружности уха и тихо застонал. – Так что там про секрет? – продолжил Лиам, будто не истекал кровью. Его вторая рука опустилась к его ширинке. – Ты принадлежишь мне. – его голос был уверенным. – Я бы мог взять тебя в любое место и в любое время.  Все. Хватит. Шерлок притянул чертов алый галстук, окончательно разрушая сантиметры между ними.