Ад, который цветет

Снова открыл глаза, зная что увидит. Сердце стучало в висках: все еще помнило 314-й День Валентина, который выжжегся в его памяти навсегда. Он ни о чем не жалеет. Шерлок встал, не ощущая запаха лилий. Только его табак и яичница миссис Хадсон. Но Ватсон все еще писал что-то в дневник. – Доброе утро. – говорит его друг, как и всегда. Холмс зевнул, не зная уже что делать в этом мире. – Ты сегодня кричал во сне. Нет. Нет.. Он не вырвался из петли. Шерлок остался там - сломленный. Осталось разлюбить - ложите сразу в гроб. – У тебя есть спички? Джон закатывает глаза. Оборачивается к нему. – Ты каждый день у меня будешь это спрашивать? Он удивленно моргнул. Неужели петля разорвана? Холмс вышел в комнату, его движения были заторможенными, словно он всё еще бродил по склепу собора Святого Павла. На столе стоял завтрак. Ватсон что-то увлеченно рассказывал о вчерашнем дне, о том, как они удачно провели вечер, о каком-то новом деле... Шерлок не слушал. Он смотрел на свои ладони. – Ватсон, – перебил он друга, и его собственный голос показался ему чужим. – Какой сегодня день? Джон поднял брови от удивления. Знал бы он. В один прекрасный день Шерлок, возможно, поделится этим кошмаром за бокалом пива. Конечно, умолчит про церковь. Это священно. – Пятница, пятнадцатое. Ты что, переработал? Вчера был День святого Валентина, хотя ты, кажется, его проигнорировал, пропадая где-то до рассвета. Шерлок вздохнул, ощущая, что даже воздух стал свежее. Он улыбнулся – искренне, ведь наконец-то этот ад закончился. И все же, не хотелось взяться за дело или позавтракать.  Все казалось нереальным. Он казался больным. У него больное горло, а лучший способ – перерезать его.  Он поймал себя на том, что начал искать вчерашний нож. Упс. Холмс тут же направился в Romano’s, почему то ощущая, что он там. На улице остался лишь некий флер праздника, но жизнь продолжается – джентельмены все в цилиндрах, корсеты обтягивают.  Посреди улицы ему показалось, что на его руке насекомое. Какой-то жук укусил его. Чесалось. Шерлок принялся чесать, зуд не прекращался, пока не прошла кровь. Дрожь окатила его тело от понимая того, что ничего его не кусало.  Все истории рано или поздно заканчиваются хорошо. А если плохо – это не совсем конец. Так ему говорил Ватсон, и черт, как же хотелось поверить. Что все будет.. Терпимо.  Дома, деревья.. Все сливалось в одно перед осознанием того, что завтра действительно, черт возьми, наступило. Кажется, Шерлоку Холмсу нужно переучиваться двигаться в этой волне. В ресторане Лиама не оказалось. Ноги его повели к Собору Святого Павла. Там – лишь священная тишина.  Терпение было на исходе. Может, Уильям его избегает? Нет, конечно же это не так. Осталось только одно место. Конечно, невежливо идти прямо в особняк Мориарти без особого приглашения, но когда это Шерлок был вежливым?  Ноги его сами вели, он не сильно обращал внимания на окружающий мир. Вскоре, он оказался у особняка. Серый камень, прямые линии и широкие окна. Высокие колонны. Ворота была закрыта, но там стоял младший брат Уильяма.  – Добрый день, мистер Холмс. – вежливым тоном поприветствовал он его, улыбка не касалась глаз. Не трудно было догадаться, что Льюис его недолюбливает. – Дорогой брат не предупреждал меня о вашем визите.  – О, я без приглашения. – сухим тоном сказал тот, руки были в кармане. – Можно?  Льюис немного поколебался, но все же открыл калитку и провел его к дому. Как и ожидалось, нет загромождения мебелью, что так свойственно поместьям в их время. Огромные стеллажи с книгами до потолка, передвижные лестницы. Шерлок пробежался взглядом по книгам. Расставлены не по алфавиту. Скорее по степени сложности восприятия, ведь Руссо стоял вместе с Спенсером. Белый мрамор, темное дерево.. И конечно же, глубокий бордовый бархат — прямо как и его глаза.  – Похоже, я засмотрелся. – заметил Шерлок. – Пойдем?  Тот проводил его до гостиной с широкими окнами. Открывая дверь, Льюис бросил: – Как высоко ценят люди цепи, которыми они прикованы. – слишком тихо, чтобы это что-то значило. В то время как Лондон задыхался в саже, этот дом казался вызывающе чистым. В конце сидел Уильям, просто сидел и читал газету. Он был в изумрудном халате.  – Брат, пришел мистер Холмс. – тон тут же изменился, став теплым словно майский день. В его глазах зацветало безграничное уважение к старшему брату. Шерлок вздохнул, вспоминая своего брата. У них.. не такие отношения.  Уильям немного помолчал, зная что его все равно подождут.  – Хорошо. – бархатным голосом сказал тот, не отрывая глаза от газеты. – Оставишь нас?  Льюис кивнул и вышел, закрывая за собой дверь. Остались только они. Шерлок подошел к нему, размерив каждый шаг и не зная, что сказать. А зачем он вообще пришел?  – Доброе утро, мистер Холмс, – Лиам улыбнулся, и в этой улыбке не было ни тени той агонии, которую они разделяли несколько часов назад. Может быть, он все выдумал? – Я обещал вам партию в шахматы сегодня, если я не ошибаюсь? Шерлок смотрел на него, и внутри него всё кричало. Он чувствовал вкус его крови на губах, он чувствовал холод его кожи под своими пальцами. Он помнил, как Лиам умирал у него на руках. – Да.. – кивнул он. – Шахматы. Издеваешься? Лиам встал из кресла, и, проходя мимо Холмса, он на секунду задержался. Его ледяные пальцы на мгновение коснулись горячей руки Шерлока – мимолетное, почти случайное движение. Но он то знал, что случайности никогда не случайны.  – У вас странный вид, Шерлок, – прошептал Лиам так, словно был дьяволом-искусителем. – Словно вы увидели призрака. Или... вернулись из самого ада. Холмс посмотрел ему прямо в глаза. Там, в глубине этих алых зрачков, он увидел отражение черного купола собора. – Мы оба оттуда вернулись, Уильям, – ответил он так же тихо. Лиам лишь загадочно усмехнулся и достал из кармана маленькую коробочку. – По дороге сюда я купил новое мыло. Pears. Говорят, оно дает идеальную чистоту. Хотите попробовать? Шерлок почувствовал, как к горлу подкатывает истерический смех. 15 февраля началось. Они победили время, но теперь им придется жить с этой победой каждый божий день, делая вид, что между ними никогда не было того самого грехопадения под немыми взглядами святых. Интересно, кто же продержится дольше в этой игре?  Шерлок сжал коробочку с мылом, чувствуя, как реальность вокруг них задыхается в собственной правильности. Реальность их не выдерживает. Лиам предлагал ему чистоту, но оба они знали: их истинная сила заключалась в праве быть грязными – в праве вырваться из предписанных ролей и сломать строение этого стерильного мира своим осознанным безумием. Они не повиновались ни петле, ни обществу, ни собственным слабостям, доказав, что жизнь начинается только там, где ты перестаешь быть послушным зрителем собственной судьбы. Пока остальные покорно плыли в потоке времени, смирялись с бременем, они вырезали своё «завтра» ножом на черном мраморе вечности. Эта история не была примером и не пластырь на чьи-то раны. Она не просто о грязной влюбленности, которая плавит атомы. Она о том, как остаться в живых, даже когда ты вскрыл себе вены.  И если вы, глядя на этот финал, чувствуете тошнотворный запах лилий или фантомный холод на запястьях – значит, вы всё еще живы. Выбор всегда за вами: продолжать бесконечно тереть руки мылом Pears, пытаясь смыть серость очередного дня, или однажды набраться смелости и осквернить свою тихую петлю чем-то настоящим. Живым. Опасным. Ведь ад – это не собор и не кровь на плитах. И даже не черти. Ад – это проснуться пятнадцатого февраля и осознать, что ты так и не посмел совершить свой главный грех. Шерлок Холмс свой выбор сделал. А вы?