яд в стакане виски.

Глеб и Серафим проводили время вместе в любимом баре. парни сидели за столиком около барной стойки, выпивали и обсуждали всё подряд: мир современной музыки, поднимали философские темы и в итоге пришли к выводу, что нужно записать фит.  — че, может покурить сгоняем? — спросил Серафим, доставая из кармана джинс пачку сигарет и зажигалку.  — да нет, Сим, иди, я не хочу пока что.  когда голубоглазый вышел на улицу, Викторов ухмыльнулся,  и подсыпал в стакан Серафима странный порошок. он взял стакан в руку и аккуратно качнул его, чтобы напиток перемешался, и поставил его обратно, как ни в чем не бывало.  Сидорин вернулся, стряхивая капли подтаявшего снега с плеч своей куртки.  — пиздец там дубак, я думал, что примерзну к крыльцу.  — надо было теплее одеваться, балбес. давай выпьем, согреешься может? парни чокнулись, и оба ловко осушили свои стаканы.  — тебе не кажется, что у виски какой-то привкус странный? — спросил Серафим, пытаясь понять, какой именно привкус имеет напиток.  —  да нет, вроде нормально. тебе наверное после сигарет так кажется.  — ну да, может быть..  парни продолжили обсуждать предстоящий фит, его стиль, тематику и инструментал и примерно через 10 минут порошок начал действовать. зрачки голубоглазого заметно расширились, ему стало жарко, и он расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке.  его руки тряслись, а дыхание стало частым.  — тебе не кажется, что здесь стало как то душно? — спросил Серафим тяжело дыша.  — нормально здесь, Сим, — Глеб подпёр рукой подбородок, внимательно наблюдая за тем, как действует его план. — может, это просто вдохновение так прет? Серафим попытался сосредоточиться на мысли о музыке, но картинка перед глазами стала какой-то слишком яркой и.. чувственной. звук разливающегося алкоголя за стойкой, шуршание курток, запах парфюма Глеба — всё это резко ударило по рецепторам с десятикратной силой. но хуже всего было то, как он начал воспринимать самого Викторова. каждый жест Глеба, то, как он облизывал губы или как его пальцы постукивали по столу, начало вызывать у Сидорина странное чувство. казалось будто бабочки в животе впали в бешенство, и судорожно порхали, пытаясь выбраться оттуда. Викторов не сводил глаз от Серафима. он не без восторга смотрел на то, как работает его коварный план. безусловно он знал, что так нельзя, но ему хотелось чего-то большего, чем просто дружбы. конечно он не знал, как отреагирует в дальнейшем Сидорин, и догадывался, что реакция вряд ли будет положительной, но сейчас это не волновало его, пути назад не было, ситуация уже набирала обороты.  — Сим, с тобой всё хорошо? ты чего так резко замолчал? — бля, меня что-то совсем плавит, я наверное перебрал, или дело не в алкоголе.. не знаю..  зрачки Серафима стали настолько широкими, что его небесно-голубую радужку почти не было видно.  он поднял взгляд на Викторова. раньше он видел в нём друга, наставника, но сейчас Глеб казался единственным источником прохлады и спасения в этом раскалённом баре. свет ламп ложился на острые скулы Глеба так удачно, что у Серафима перехватило дыхание.  Викторов медленно протянул руку и накрыл ладонью дрожащие пальцы Серафима, лежащие на столе. контакт кожи к коже отозвался в теле Сима настоящим взрывом. он дернулся, но руку не убрал — наоборот, переплел свои пальцы с пальцами Глеба. — блять, Глеб, признайся честно ты что-то подмешал мне в виски??  Глеб на секунду замер. в воздухе повисла звенящая пауза, сквозь которую прорывался только приглушенный бит музыки из колонок бара. он почувствовал, как пальцы Серафима судорожно сжали его руку — крепко, почти до боли.  — может быть, — Викторов своими кошачьими глазами посмотрел в глаза Серафима, и хитро улыбнулся. Глеб не отвел взгляда. наоборот, он медленно облизнул губы, заметив, как зрачки Сидорина при этом движении расширились ещё сильнее, если это вообще было возможно.  — просто признай, — прошептал Глеб, — тебя кроет не от виски, и не от порошков. тебя кроет от того, что мы сидим здесь вдвоем, и ты наконец-то чувствуешь то, что я чувствую уже давно.  Серафим тяжело дышал, его грудная клетка ходила ходуном, шепот кареглазого обжигал, и заставлял тело покрываться мурашками.  — я не знаю.. Глеб, мне так плохо и хорошо одновременно, сердце из ребер сейчас выпрыгнет.  — поехали домой, Симочка, там разберемся.  Серафим поднялся, его ноги были ватными. он едва соображал, что делает, когда шел вслед за Викторовым к выходу. холодный воздух улицы, который еще десять минут назад казался ему спасением, теперь вообще не ощущался. единственное, что имело значение — это рука Глеба, теперь лежащая на его талии, и обещание чего-то, что должно было случиться за закрытыми дверями квартиры. Глеб вел его к такси, чувствуя кожей, как Серафим буквально плавится в его руках. он не ожидал, что на Сидорина так резко подействует афродизиак, и ему было жаль его, но чувство азарта и адреналина перевешивало любые остатки совести.  в салоне Серафим откинулся на сиденье, тяжело глядя на Глеба. его подозрение никуда не делось, оно тлело под слоем искусственного возбуждения, но сил сопротивляться уже не было.  — Викторов, если ты реально что то подмешал мне.. я тебя.. убью, но только завтра, ты понял меня?? Глеб не ответил ничего, он лишь ухмыльнулся, накрывая губы Серафима своими в жадном, горячем и горьком от виски поцелуе.