Don’t Call It Friendship

Это был июль 1986-го. Жара да и только. От духоты едва спасает кондиционер, так что Стив всё равно машет перед лицом журналом-веером, облокотившись на стойку в Family Video. Что ж, это не самое худшее место работы, какое он мог выбрать для себя (или единственное, куда его всё-таки взяли), но сейчас Стив с тоской вспоминает, как когда-то они с Робин продавали мороженое в Старкорте. И кто бы мог подумать, что Стив Харрингтон будет вновь мечтать натянуть на себя дурацкую синюю форму только лишь из-за коротких шортов. Кит был слишком строг в отношении рабочего дресс-кода, и Стив ненавидел его за то, что прямо сейчас его задница потела в грёбаных джинсах. Людей в прокате не было. Действительно, кому вздумается выйти на улицу в такую жару? Сейчас бы окунуться в бассейн с головой, а затем опрокинуть стакан холодного пива. Ох, мечты! — О чём задумался? — Робин подошла из-за спины и упёрлась рукой в столешницу, глядя на напарника. — О том, что ненавижу чёртовы джинсы! — выругался Стив и отбросил в сторону журнал. — Ради чего мы вообще здесь торчим? — Ох, Стиви, тебе нужно ценить то, что имеешь, учитывая, как тяжело тебе дались поиски работы, — девушка улыбнулась с небольшой издёвкой в голосе и стала рядом с Харрингтоном, копируя его позу в виде сложенных на груди рук. Она была права, и по правде говоря, лишь благодаря ей Стив и оказался здесь. Но он всё равно не мог отогнать от себя мысли о том, что было бы куда приятнее заниматься своими делами, чем плавиться от жары и скуки за стойкой проката. Стив так и стоял, насупившись, пока Робин, покинув его, мечтательно бродила меж полок с кассетами и что-то напевала под нос. — О-оу! — вдруг воскликнула она, — Харрингтон, кажется, тебя решил навестить твой любовничек! Девушка весело хлопнула в ладоши, глядя на улицу сквозь стекло витрины. Стив обернулся и скривился от услышанного. “Твой любовничек”. Эдди Мансон. Эдди чёртов Мансон. Стив не мог сказать, что они были любовниками, нет. Будет правильнее сказать, что они были хорошими друзьями. Очень хорошими, одинокими в плане отношений друзьями, которые веселились, коротали друг с другом практически всё своё свободное время, поддерживали и утешали временами весьма, скажем так, необычным для простых друзей способом. Но нет, они не были любовниками. Просто в какой-то момент, когда всякие границы правильного и неправильного были стёрты несколькими стаканчиками авторских коктейлей Эдди из дешёвого пойла, Стив поцеловал его. Сам. Просто потому что захотел, а Мансон не был против. Тот вообще был открыт к экспериментам и никогда не загонял себя в какие-то рамки. Они никогда не говорили о чувствах, не планировали строить романтических отношений или чего-то подобного. Просто временами каждому из них нужна была разрядка, поэтому что Стив, что Эдди были готовы подставить своё плечо в нужный момент. Или не плечо. Сначала был тот неловкий поцелуй по пьяни, они посмеялись с этого, а через неделю обкурились в трейлере Эдди, и тот подрочил Стиву. Ещё через какое-то время Харрингтон решил отработать на своём друге навыки минета, мало ли, в жизни ведь всякое может пригодиться, не так ли? И Стив был настолько хорош для новичка, что стоны Мансона разбудили спящую в соседней комнате Робин, когда вся троица осталась на ночёвку в доме Харрингтона. Впрочем, никого из них не волновало то, что они делали, они просто наслаждались моментом и кайфовали от жизни. Стив вернулся в реальность, когда услышал, как хлопнула входная дверь, а уже через секунду Мансон нависал над ним, упёршись руками в стойку и чуть ли не запрыгивая на неё. — Привет, Сти-ив! — парень улыбался во весь рот. — И Робин! Он повернулся к ней, когда девушка подошла к стойке, держа в руках несколько кассет. Затем бросила их в какую-то коробку, кротко махнула ему рукой и скрылась из виду между стеллажами. — Привет, Эдди-и-и! — Харрингтон передразнил его и начал сверлить взглядом исподлобья, ухмыляясь. Эдди был хорош собой, он привлекал Стива внешне, очень даже. Но не больше. Стив ругал себя, но всё равно довольно часто задерживал свой взгляд куда дольше, чем стоило, ведь было довольно тяжело оторваться от этих кучерявых волос, от этих искрящихся глаз, от нахальной улыбки и дурацкой полоски живота, что вечно выглядывал из-под коротких футболок. Стив мог сказать про себя, что чувствует к нему влечение. Всего лишь. — Я к тебе по делу, дорогуша, можем выйти на пару минут? — Конечно. Стив крикнул Робин, что отлучится ненадолго, и они с Эдди вышли из Family Video. Парни спрятались в тени за видеопрокатом, чтобы было не так паршиво от жары. Мансон достал из кармана джинсов пачку сигарет и закурил. — Не желаешь? — Ты же знаешь, что я не курю, Эдди, — ответил Стив и стал пялиться на него, сунув руки в карманы. И как этот кудрявый подонок ещё не расплавился в своих плотных чёрных джинсах, которые сидели слишком низко на бёдрах. Так низко, что было видно резинку трусов и блядскую дорожку волос на животе. Стива повело. Он метнулся глазами к лицу Мансона и наконец спросил: — Так что там у тебя за дело, чувак? — Честно, мне немного неловко тебя о таком просить, — Эдди усмехнулся, слегка краснея то ли от жары, то ли от смущения. — Неловко? Эдди Мансону неловко передо мной после того, как я ему отсасывал? Очень смешно, — Стив действительно рассмеялся, на что второй парень лишь фыркнул. — Слушай, лапуля, если не прекратишь издеваться, я снова поставлю тебя на колени. Прямо здесь, — Эдди сказал это достаточно твёрдо, но по его весёлым глазам можно было понять, что это лишь ответный стёб, позволяющий подавить небольшое смущение перед Стивом. Настало время Стива смущаться. Перед глазами всплыли картинки того, о чём говорил Мансон. От этих картинок в голове плавились микросхемы и подкашивались ноги. — Так вот, о чём это я, — продолжил Эдди. — Мне нужна подработка, Харрингтон, у вас есть вакансии? Стив посмотрел на него с удивлением. Эдди Мансон хочет работать в Family Video? Что дальше? Сострижёт волосы и начнёт носить поло вроде тех, что носит сам Харрингтон? И вдруг очень интересная идея пришла на ум Стиву. Он молился, чтобы то, что он задумал, как можно скорее осуществилось, но старался не показывать внутреннего волнения. — А что с травкой, чувак? — он знал, что в основном Эдди имел деньги лишь благодаря дилерству. — Надо завязывать с этим, думаю, — Эдди сделал последнюю затяжку и отбросил сигарету в сторону, выдыхая дым прямо в лицо Стиву. — Так что? Стив поморщился и шикнул на него. — Чувак, ты меня удивляешь, признаюсь, — он улыбнулся уголком губ. — Не могу обещать, но я поговорю с Китом насчёт тебя. Мансон выдохнул. Стив подумал, что ему, наверное, действительно было непросто изложить свою просьбу, ведь работа в подобном месте никак не вязалась с его образом жизни и взглядами на неё. Видимо, Мансон повзрослел — так решил для себя Стив. — Но! — Эдди посмотрел на него, приподняв брови в интересе. — Я сделаю это, если ты кое-что сделаешь для меня. Услуга за услугу, Мансон. И тогда Эдди сказал: — Для тебя — всё, что угодно, Харрингтон. И Стива снова повело. Наглые глаза Мансона, глядящие на него с неким животным интересом, будто читали его мысли и знали, чего он хочет. Что ж, бьют — беги, дают — бери. И он взял. Нет, прямо схватил Эдди за руку и потащил обратно в прокат. Они влетели внутрь как ураган. Робин едва успела опомниться, когда Стив крикнул что-то про то, что у него перерыв, и затащил Эдди в комнату персонала. Закрыв дверь изнутри, он метнулся к столу, чтобы включить радиоприёмник. Не слишком громко, но достаточно, чтобы снаружи их никто не услышал. Им же не нужны неприятности, так ведь? — Ха, маленький шалун, что ты творишь? — Эдди посмеялся с его поведения, сразу сообразив, что Харрингтон задумал что-то непристойное. — Посмотрим, как ты будешь смеяться, когда я кое-что сделаю с тобой. Стив плавился то ли от жары, то ли от желания, глядя на застывшего в ожидании Эдди. Тот ухмылялся, хотя даже представить себе не мог помыслы Харрингтона. Блядский Мансон. Его взгляд будто впился в него зубами. От этого отелось присвоить его — без остатка, без права на побег. Эти карие глаза с маленькими искорками огня в них сводили его с ума. Губы, застывшие в пошлой ухмылке, так и манили к себе. Так хотелось сделать с ними что-то грязное и дикое. Чтобы они дрожали. Чтобы этот рот раскрылся как можно шире и издавал до одури неприличные звуки. Стив скользнул взглядом дальше по телу Мансона, пока тот так и смотрел на него молча в ожидании. Хотя в его взгляде читалось издевательское “ну вот же я, давай, возьми, сделай то, что ты хочешь”. Стиву нравился Эдди, на него хотелось смотреть. Это же нормально, когда вы друзья, да? Нормально находить друг друга привлекательными? Мансону надоело ждать, когда Харрингтон сделает первый шаг, поэтому он сделал его сам. Медленно приблизился к своему “просто другу” и глянул на него из-под ресниц. Его забавляло происходящее. — Малыш Стиви, ну же, ты сделаешь сегодня что-нибудь? — он так ласково произнёс эти слова, хотя и сам уже сгорал от желания узнать, что произойдёт дальше. И да, Стив сделал. Он подошёл к нему вплотную и поцеловал, взявшись руками за его щёки. Это было мокро и довольно пошло. Стив не хотел нежности, он хотел, чтобы похоть окутала их обоих диким пламенем. Чтобы они сгорали от неё, а не от июльской жары. Он толкался языком в рот Эдди, вцепился пальцами в его волосы на затылке, пока вторая рука жадно ощупывала натянутую и чуть влажную кожу на животе. Мансон не отставал. Он по-хозяйски держал Стива за задницу и отвечал на его мокрые поцелуи, хотя и понимал, что сейчас не он контролирует ситуацию и не он решает, что именно будет дальше. Однако, признаться честно, Эдди первый раз видел Стива таким и не понимал, чего от него ожидать. Не сказать, что до этого они были очень нежны друг с другом, но всё же поцелуи были менее резкими, а прикосновения более мягкими. Что же тогда происходило со Стивом? Стив не дал ему подумать об этом. Он разорвал поцелуй так же резко, как и вцепился в него. Эдди выглядел озадаченно, но так горячо с этими своими влажными и покрасневшими губами, всё ещё полуоткрытыми. Щёки покрылись румянцем, а глаза затянулись пьяной поволокой. Невозможно было оторвать взгляд. Стив больше не мог ждать, он так хотел воплотить в жизнь свои грязные фантазии, которые не давали ему покоя, кажется, уже очень давно. Наверное, с тех пор, как он впервые заинтересовался губами Мансона, слишком засмотревшись на них по пьяни. Было интересно, какие они на ощупь, на вкус. Как они меняют цвет, насколько они мягкие, и что они могут ещё, помимо поцелуев, которые и так были довольно частой практикой. Стив хотел узнать это прямо сейчас. Это же очень по-дружески, да? Эдди всё ещё был в замешательстве, когда Стив вдруг вернулся из своих мыслей и положил руки ему на плечи, слегка надавливая. Мягко, чтобы не спугнуть, но достаточно уверенно, чтобы Эдди точно понял, что от него хотят. Он понял и опустился на колени. Карие глаза уставились на Стива снизу, глядя в немом вопросе. Из-за смены ролей Эдди слегка смутился, ведь обычно это он направлял Харрингтона и склонял его к различным действиям. И боже, от того, как смущённо и невинно он смотрел на Стива, у того дрожали коленки. Чары Мансона окутывали его. Хотелось так же рухнуть на колени, притянуть к себе и снова поцеловать. Но нет, изначальная идея Стива была куда лучше и интереснее. Желаннее и горячее. Время действовать. Пряжка ремня звякнула слишком громко — будто выдала их обоих. Стив замер на секунду, чувствуя, как под кожей глухо стучит кровь. Он потянул молнию вниз медленно, почти мучительно. Обычные действия, такие привычные и знакомые, можно сказать, автоматические. Но почему-то сейчас, выполняя их, у него дрожали руки. От неуверенности или от предвкушения — не совсем ясно. Эдди послушно ждал. На его лице была лёгкая ухмылка, ведь он уже прекрасно понимал, что сейчас будет. И был не против. Он медленно облизал свои губы, побуждая Стива к дальнейшим действиям, и чёрт возьми, от этого движения Харрингтона передёрнуло как от электрического разряда. Секунда — и джинсы вместе с бельём были спущены до колен. Пальцы сами нашли волосы Эдди, запутались в них, как в тёмной траве. Лёгкое движение — и его голова послушно откинулась назад. Мансон не растерялся, он открыл рот и высунул язык. Блять, до чего же пошло и грязно. Стив провёл головкой члена по верхней губе Эдди, едва касаясь, а тот мазнул по всей доступной длине самым кончиком языка. Пресвятая дева Мария! Стив еле сдержал стон. Он мог поклясться, что в глазах Мансона в этот момент совокуплялись демоны. Он смотрел в них и видел, как в глубине почти чёрных радужек бушевало пламя. Это было похоже на взрыв, грозивший вырваться наружу и разнести всё вокруг. Стоило Стиву слегка потянуть Эдди на себя, как тот вцепился пальцами в его бёдра и взял член сразу наполовину. Так вот, каково это — вторгаться в рот Мансона не только языком. Горячо и мокро. Самозабвенно. Мягкие губы плотно обхватывают его, язык скользит по чувствительной коже, надавливая на каждую выступающую вену. Чёрт возьми, лишь бы грёбаное радио заглушало все звуки, что вырываются у Стива изо рта, потому что сдерживать себя крайне тяжело. Он так обмякает от происходящего, что если бы не ладони Эдди, крепко сжимающие его, он бы рухнул наземь. Его собственная рука, что до сих пор зарыта в кудрявых волосах, не давит и не требует. Он лишь мягко массирует пальцами кожу, чтобы без слов сказать, что Эдди всё делает так, как нужно. Мансон же чуть ли не мурчит от этих действий, жадно и глубоко, насколько может, заглатывает член Стива. — Блять, Эдди… Эдди в ответ стонет, и этот стон молнией проходит через член Стива, через всё его тело, взрываясь в голове тысячей фейерверков. Дружеский минет не может вызывать таких ощущений. Да, это должно быть приятно и возбуждающе, но чтобы так сносило башню — точно нет. Стиву кажется, что весь мир вокруг замер и остался только мокрый и горячий рот Эдди, музыка по радио и он сам, накрытый волной ощущений. Стив тихо застонал, прикусив губу так, будто пытался скрыть, насколько ему сейчас хорошо. Тело предательски выдавало его — дрожью в бёдрах, сбившимся дыханием, жаром, который растекался под кожей густым расплавленным воском. Он понял, что уже на грани. Пальцы нежно потянули волосы Эдди, заставляя того чуть отстраниться. Мансон замер в ожидании, оставив губы приоткрытыми. Слишком близко. Слишком откровенно. От одного этого вида у Стива закружилась голова. Ладонь Эдди скользнула к члену и уверенно обхватила его, двигаясь медленно, будто нарочно растягивая последние секунды. Этого оказалось достаточно. Мир вдруг сжался до одной-единственной точки — до его дыхания, до взгляда тёмных глаз, до напряжения, которое больше невозможно было удерживать. Стив не закрыл глаза. Он хотел видеть. Хотел запомнить. Разрядка накрыла его резко и горячо, заставив выгнуться, судорожно вцепиться в плечи Эдди. Внутри словно вспыхнул ослепительный свет, разлившийся по телу сладкой слабостью. Он смотрел, почти не дыша, как капли спермы падают на язык и стекают дальше прямо в глотку Эдди. А он принимает его близость без тени смущения — спокойно, жадно, будто это было чем-то естественным и давно ожидаемым. От этого зрелища в груди становилось тесно, а в голове — пусто и оглушительно громко одновременно. На секунду Стиву показалось, что он действительно может потерять сознание. И, возможно, дело было вовсе не в оргазме. Музыка в радиоприёмнике вдруг сменилась на слишком бодрую, почти нелепую для того, что происходило в тесной комнате. Стив даже не сразу понял, что всё закончилось. Он просто стоял, тяжело дыша, прислонившись затылком к стене позади себя. В теле ещё гуляли остаточные волны — горячие, ленивые, будто море после шторма. Эдди медленно поднялся с колен. На его губах оставалась тень улыбки — не насмешливой, а какой-то странно мягкой. Он провёл ладонью по животу Стива, почти невесомо, словно проверяя, настоящий ли тот. — Ну что, Харрингтон, полегчало? — тихо спросил он. И в этот момент Стива будто накрыло. Не похоть. Не облегчение. Что-то гораздо хуже. Он смотрел на Эдди — растрёпанного, с влажными ресницами, с прикушенной губой — и чувствовал, как внутри медленно раздвигается какая-то невидимая трещина. Раньше всё было просто. Весело. Без обязательств. А сейчас… Сейчас хотелось остановить время. Удержать его рядом. Запомнить каждую мелочь — его запах, тепло кожи, даже эту дурацкую ухмылку. Стив вдруг понял, что ему мало. Мало пьяных поцелуев. Дрочки под кайфом. Мало дружбы, если она заканчивается у дверей спальни. — Чёрт… — выдохнул он, резко отворачиваясь. — У меня, кажется, крыша поехала. Было страшно, но всё же он снова посмотрел на Эдди. Да так, будто пытался выучить его наизусть. И от этого взгляда Мансон едва заметно нахмурился. — Ну… — тот отступил на шаг, провёл ладонью по затылку, приглаживая беспорядочные кудри. — Надеюсь, ты теперь выполнишь свою часть сделки, Стиви. Слова прозвучали почти легко, но в них уже сквозило что-то настороженное. Будто он почувствовал — воздух в комнате изменился. Стив медленно выдохнул. Горячий ком поднялся к горлу. — Я… — он замолчал, на секунду прикрыл глаза. — Эдди, насчёт работы. Тот вскинул брови. — Что «насчёт работы»? Стив отвёл взгляд. Ему вдруг стало неловко — сильнее, чем за всё, что происходило несколько минут назад. — Вакансий нет. Я знал это с самого начала. Тишина упала резко, почти оглушительно. Даже радио будто стало звучать тише. Эдди смотрел на него долго. Очень долго. — То есть… — он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Ты просто решил… воспользоваться моментом? Стив пожал плечами — беспомощно, почти виновато. — Я хотел тебя. Слова прозвучали глухо, но честно. Слишком честно. Мансон тихо выругался сквозь зубы и отвернулся, проводя ладонями по лицу. — Ты ублюдок, Харрингтон. Это было сказано без злости. Скорее с каким-то странным удивлением — будто он не ожидал такого хода. — Я отомщу тебе за это, — добавил он уже тише. — Когда-нибудь. Он снова посмотрел на Стива. И в этом взгляде мелькнуло что-то опасное. Что-то заинтересованное. — Хотя… — уголок его губ дёрнулся. — Чёрт, если честно, мне понравилось. Стив нервно усмехнулся. Сердце билось так громко, что казалось — его слышно за стенами. — Эдди… — Он шагнул ближе. Слишком близко. — Возможно, я скажу полную хрень, но, кажется, мне хочется немного большего. Мансон замер. Взгляд его стал внимательным, почти тяжёлым. — Чего? Стив сглотнул. Ему вдруг стало страшно — так, как не было даже секунду назад. — Тебя, — сказал он. — Не… время от времени. Не “по дружбе”. Просто… тебя. Слова повисли между ними — горячие, опасные, необратимые. И ни один из них пока не знал, что делать дальше. — Я всё усложнил, да? Эдди долго молчал. Потом тихо фыркнул. — Усложнил? — он сделал шаг ближе. — Или правильнее сказать воспользовался мною в своих грязных целях? Это прозвучало почти ласково. И от этого стало ещё больнее. — Возможно, но я не хочу, чтобы это было… просто так. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как грозовые тучи. Эдди смотрел на него долго. Очень долго. Потом осторожно взял его за руку — так, будто это было что-то новое и опасное. — Тогда не будет, — сказал он. — Но месть за такую твою вольность всё равно настигнет тебя. В самый неожиданный для тебя момент. Эдди пригрозил ему пальцем, но при этом улыбнулся мягко и тепло. Они ещё несколько секунд стояли и смотрели друг на друга, словно боялись разрушить то хрупкое, новое, что вдруг возникло между ними. Потом где-то за дверью послышались шорохи, и Стив вздрогнул — реальность напомнила о себе слишком громко. — Чёрт… у меня же перерыв заканчивается, — пробормотал он, запуская пальцы в растрёпанные волосы. Они торопливо привели себя в порядок — поправили одежду, стёрли с кожи следы жары и прикосновений, попытались пригладить дыхание, которое всё никак не хотело становиться ровным. В маленьком зеркале, висящем на двери, отражались два лица — покрасневшие, взволнованные, будто после бега. Эдди усмехнулся своему отражению и качнул головой. — Если Робин нас сейчас увидит, она устроит мне допрос с пристрастием. — Тебе? — фыркнул Стив. — Это меня она живьём съест. Они вышли из комнаты одновременно, стараясь выглядеть как можно естественнее. Получалось не очень. Робин стояла за стойкой, листая какой-то каталог. Увидев их, она застыла на полуслове, затем медленно подняла глаза и, оценив их вид, зажмурилась. — Нет. Даже не начинайте. Я не хочу знать, чем вы там занимались. Ни подробностей. Ни намёков. Ни ваших идиотских ухмылок. Эдди тихо рассмеялся, сунув руки в карманы. — Как скажешь, Бакли. Стив неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как жар снова приливает к лицу. Ситуация казалась одновременно смешной и до странного важной. Эдди направился к двери, Стив за ним. У самого выхода они замедлили шаг. — Ну, увидимся? — Конечно, — ответил Стив слишком быстро. Мансон посмотрел на него внимательно, будто хотел что-то ещё сказать, но передумал. Вместо этого он наклонился ближе и коротко коснулся губами его щеки — почти по-детски, почти невесомо. — Не забывай, Харрингтон, — тихо шепнул он. — Я всё ещё собираюсь отомстить. Он улыбнулся — той самой мягкой, тёплой улыбкой — и вышел под палящее солнце. Стив остался стоять у стеклянной двери. Смотрел, как знакомая фигура удаляется по раскалённому асфальту, растворяясь в дрожащем мареве. И вдруг почувствовал, как внутри разливается спокойное, удивительно светлое тепло. Не вспышка. Не пожар. А что-то устойчивое, почти тихое. Как будто всё встало на свои места. Это был июль 1986-го. Жара да и только.